Часть 1
10 декабря 2019 г., 17:27
— Это просто немыслимо!
— Но, мисс Поттер, поймите же вы наконец, вы должны явиться на бал с вашим партнёром!
Споры учителя и ученицы эхом разносились по одному из этажей старого замка, даже сквозь закрытые деревянные двери, покрытые аккуратной резьбой. Гомон в кабинете прерывался лишь редким курлыканьем феникса, имеющего перья цвета бордовой крови на грудке, и апельсинового пламени на крылышках.
Гарри уже битый час пыталась доказать свою правоту, находясь всё это время в присутствии четырёх деканов и директора Дамблдора. Она никак не могла понять, почему её чувства, чувства девочки-которая-выжила, никого не интересовали.
— А почему, например, Виктору, можно явиться с партнёршей?! — яростно взвыла девушка. Поттер недавно говорила с ним, болгарин был рад тому, что Гермиона приняла его предложение. Гарри рада не была, несмотря на дружескую связь, возникшую между ней и Виктором.
— Но мистер Крамм — не вы. Он — молодой наследник своего рода, ему положено пригласить на бал юную леди, — сжав губы в тонкую полоску, Минерва старалась образумить глупую волшебницу, избалованную собственной славой.
— Я тоже молодая наследница, даже не одного, а двух родов! — заметила гриффиндорка. — Так почему же мне не положено пригласить на бал, ту, которую я избрала на эту роль?
Профессор МакГонагалл, не зная что ответить, искала поддержки в лицах коллег. Декан факультета воронов полностью поддерживал девушку, пусть и понимал причину возмущений со стороны кошки. Декан Спраут стояла всё это время молча, не имея желания вмешиваться в разговор. А декан Слизерина просто потакал дочери своей возлюбленной во всём, особенно в солнечные времена года (то есть, как раз сейчас), когда волосы-хамелеоны девушки были ярко-коричневыми, почти рыжими, из-за чего она только сильнее начинала напоминать мать. Так что в этом споре Минерва рисковала остаться на стороне проигравших. Благо, за неё вовремя заступился директор Дамблдор.
— Моя девочка, не стоит так нервничать, мы понимаем ваши возмущения. Но поймите, своими прихотями, вы пытаетесь нарушить традиции собственной школы. Вы разве этого хотите? — поблёскивая очками, спросил великий маг.
Декан змей заметно напрягся в своём кресле, впиваясь пальцами в голубые подлокотники. Да как он, этот старик-маразматик, посмел так обратиться к его, практически, дочери!
Сама же Поттер знала, — и была не намерена терпеть! — к чему это Дамблдор. Да он пытался заставить её почувствовать себя виноватой!
— Прихоть… Так вот, как нынче называются чувства, испытываемые человеком? Что же, пусть так, не смею больше тратить ваше время, директор, — сказала гриффиндорка, развернувшись и начав движение по направлению к двери.
Дверь уже давно издала щелчок, захлопываясь за спиной ученицы, но остальные пока не спешили расходиться. Казалось, спор решён, девчонка перестала сопротивляться, но чувство обмана не покидало присутствующих.
А Гарри продолжила идти. Она спустилась по лестнице, пару раз завернула на развилках и продолжила шаг, сама не понимая, куда направляется.
— Великая волшебница Гарри Поттер желала видеть Добби? — гриффиндорка с удивлением обнаружила себя, стоящей напротив домового эльфа, в одном из заброшенных классов. Ноги сами привели её сюда, а идти ещё куда-то не было ни сил, ни желания. Пыльные парты с нацарапанными именами и рисунками, расшатанные стулья, которые вот-вот готовы упасть, стоит только пройти рядом, меловая доска, когда-то болотного цвета, из-за пыли приобретала совершенно другие краски, старый шкаф для учебников с одной дверцей вместо положенных двух, да и та, держащаяся лишь на верхней петле, и не менее древняя тумбочка, в которую преподаватели должны складывать пергаменты с письменными работами учеников.
— Я… Милый маленький Добби, не мог бы ты принести мне мою сумку, учебники, письменные принадлежности и пергаменты сюда, а также немного одежды? И не рассказывай о том, где я, моим друзьям, прошу тебя, — попросила студентка эльфа.
— Добби… Добби счастлив помочь великой благородной волшебнице Гарри Поттер! — со слезами на глазах он исчез.
Гарри не хотела возвращаться в гостиную, где уже каждая муха ненавидела её за ориентацию. Ещё вчера все считали это шуткой, несмотря на то, что Избранная не раз говорила им правду. Но сегодня у них появился повод верить в это.
Поттер достала палочку и трансфигурировала ближайшую парту в диван, предварительно очистив её от пыли вместе с остальным классом. Стулья, слава Мерлину, не развалились от таких манипуляций.
— Гарри, что ты тут делаешь? — за спиной послышался мягкий голос профессора Снейпа, который с недоумением оглядел обстановку в помещении.
— Собираюсь тут жить, как минимум… не знаю, может даже до конца года, — невесело усмехнувшись, ответила студентка.
— Если ты не хочешь возвращаться в гостиную своего факультета, я могу выделить тебе одну из свободных комнат на Слизерине. Или, если этот вариант тебя не устраивает, одну из своих, к примеру, библиотеку или кабинет. Там нужно всего лишь…
— Спасибо, сэр, но, как бы банально это не звучало, это только моя битва за «место под хогвартским потолком». Каждый должен отвоёвывать его сам. Если я приму вашу помощь сейчас — буду и дальше пользоваться ей. Начну существовать как паразит, не способный прожить без носителя и минуты, — слишком серьёзная для своих лет девушка, посмотрела на своего профессора.
— Хорошо. Я понял тебя. Но если случится что-то, чего ты не предвидела — ты знаешь где искать меня, или профессора Флитвика, — выходя из комнаты, сказал Снейп. — Я попрошу своего домовика приносить тебе еду и стирать одежду.
— Спасибо, сэр, — успела сказать Гарри, прежде чем он покинул комнату окончательно, закрыв за собой дверь.
Поттер наложила на диван согревающие чары и легла спать.
«Как хорошо, что завтра воскресенье,» — подумала она, прежде чем уснуть.
***
Понедельник начинался у Гарри с зелий. Хотя первой парой и была история магии, но никто же не мешал гриффиндорке прогулять её, ведь Бинс никогда не отмечает прогульщиков, слишком сильно увлекаясь лекцией. Так что понедельник начинался у Гарри с зелий. Проснувшись утром на полу, потирая почему-то болящую спину, она с удивлением обнаружила вместо должного мягкого дивана, старую деревянную парту, но не спешила с трансфигурацией обратно в диван. На парте вместо одеяла спокойно расположился завтрак, заботливо принесённый маленьким эльфом. После заполнения желудка питательными веществами, умиротворённая Поттер — после приёма пищи надобно прилечь! — наконец вспомнила о сегодняшних занятиях и в спешке стала собираться. Гарри ворвалась в лабораторию уже когда профессор закрывал за учениками дверь, но друг её матери молча пропустил девушку, ставшую ему почти родной дочкой. Только после того, как Поттер услышала хлопнувшую дверь и вежливое покашливание за своей спиной, она осознала, что не имеет понятия с кем ей садиться. — Поттер, что вы встали столбом? Займите своё место. Или для вас занятие ещё не началось? — наигранное недовольство с трудом распознала даже адресат фразы. Гарри кинула полный неловкости взгляд на своих друзей. Гермиона упрямо сверлила взглядом учебник, делая вид, что вовсе не замечает происходящего вокруг. Рон же смущённо смотрел прямо перед собой, не зная на стороне которой из подруг ему остаться. Видимо, он сделал выбор в пользу Грейнджер, пусть так. Посмотрев немного дальше, Поттер обнаружила Забини, которая ей едва заметно улыбнулась, приглашая сесть на пустующий стул рядом с ней. Вся эта игра в гляделки не осталась незамеченной глазами профессора. — Садитесь с Забини, Поттер, а то, боюсь, вы поможете Лонгботтому взорвать котёл, если сядете с ним, — для кого-то ухмылка на лице зельевара была ядовитой, давая повод ненавидеть её обладателя, а для кого-то, наделяющей уверенностью, побуждающей к действиям. Гарри молча заняла указанное место, под редкими сочувствующими взглядами ребят с собственного факультета. Для них любые совместные действия со «слизнями» (кроме, разве что, драк) были сродни наказанию и наихудшей пытки. — Они не достойны твоих страданий, забудь о них, — ладонь итальянки накрыла ладошку её партнёрши по котлу, успокаивая своим теплом. — Не могу ничего обещать… — грустная улыбка будто прилипла к лицу. — Эй, мы что-нибудь придумаем, они не имеют права указывать нам, — сказала Забини ободряющие слова, пусть со стороны это и выглядело как недовольство нарезанными неправильно корешками.***
Серые паукашки ползли друг за другом, чтобы покормиться свежей добычей. Мотыли с кружевным узорчиком на бурых крылышках остервенело летали вокруг лампочки. Живые портреты тихо сплетничали, переходя с одной картины на другую. Всё было как обычно. И только ученики, так хаотично действующие, нарушали этот ежедневный баланс. — Эй, Поттер, слышал, ты ещё не приняла ни одного приглашения. Пойдёшь со мной? — пока Блейз с Гарри прогуливались потайными ходами по Хогвартсу, их нагнали Чжоу и Седрик. Гриффиндорка, естественно, сразу хотела отказаться, но почувствовала руку любимой, сжавшую её собственную. Девушка заправила непослушную прядь, которая постоянно пыталась её накормить, что очень мешало при разговоре, за ухо, и недолго подумав, задала свой вопрос. — Диггори, Чанг, а вы разве не идёте вместе? — названная пара только улыбнулась. — Идём, но пока что об этом больше никому не известно, кроме здесь присутствующих, — Поттер уже хотела спросить, что же ему тогда надо от неё, если он уже имеет партнёршу в лице Чжоу, но не успела. — У нас к тебе предложение. Есть те, кто против того, чтобы Диггори являлся с на бал с безымянной иностранкой, а наше мнение, ясно дело, не учитывается. Так же есть и те, кто против того, чтобы гриффиндорка являлась на бал со слизеринкой — мало того, что девушки, так ещё и с враждующих факультетов. Я и ты, как участники Турнира, сейчас привлекаем много внимания. Наш выбор тоже будет замечен. Однако, кому какое дело до тех, кто с нами не пересекался на публике? — Гарри уже понимала, к чему ведёт хаффлпаффец. — То есть, ты предлагаешь сделать вид, что мы идём на бал вместе, но мы придём с другими людьми, — не спросила, а утвердила. — Именно! Ну, как вы? — Мы согласны, — Блейз озвучила свои и Гарри мысли.***
Холодные камни замка стабильно забирали тепло у непослушных нарушителей, которые смели в столь поздний час находиться где-то, кроме своей постели. Он наказывал их, замораживая каждого, кто так опрометчиво покидал специально выделенные для каждого покои. Конечно, не насмерть, но редкий подросток хотел повторить подобные ощущения, из-за чего замок мог не беспокоиться о целости и сохранности беспризорных учеников. Но замок не знал одного, ведь довольно сложно знать обо всём, что происходит внутри тебя каждый миг, он не знал, что так же как волшебен он, также и волшебен абсолютно каждый его житель, от маленького паучка, до крупного гиппогрифа. И большинство его жителей уже умели накладывать согревающие чары и на себя, и на окружающие предметы. Но замок от этого терял не особо много. Все любят тепло, особенно в то время, когда начинаются холода. Замок не был исключением. Поэтому каждый раз, когда кто-то насильно утеплял его, он не спешил направить на колдуна побольше сквозняков, а наоборот, отгонял их обратно, туда где им положено хлопать дверьми. — Перед тем, как выйти в зал, мы будем стоять парой. Едва нас представят публике, Чжоу и Блейз сбросят мою мантию и мы образуем две пары. Легко и просто! Как вам? — гриффиндорка была уверена, что её план понравится всем присутствующим, так что она особо не волновалась. — Просто до невозможности. Осталось решить с подготовкой, — всё же вариант с мантией был пока что самым приемлемым из всех озвученных. — Выручай-комната, пожалуй, отлично подойдёт для тайных занятий? — слизеринка переглянулась с гриффиндоркой, ухмыляясь их очередной общей тайне. — О-о! Без сомнений! — Выручай-комната? — ни Седрик, ни Чжоу, всё ещё не понимали, о какой такой комнате шла речь. — Где это? — На восьмом этаже. Вход в неё появляется только тогда, когда человек трижды пройдёт мимо неё, и только если этот человек действительно в ней нуждается. Также она будет обставлена так, как ему нужно. К примеру, если ты страсть как устал и уже валишься с ног, то, войдя туда, ты обнаружишь, к примеру, огромную и мягкую кровать, — начала пояснять Гарри. — Можно привести достаточно много примеров. Но есть некоторые ограничения — комната не предоставляет еду или зелья. — Странно, что мы узнаём об этом только сейчас, — задумчиво протянула Чанг. — По моему, не удивительно, — тут же возразил Диггори. — Как часто мы бродили по восьмому этажу? Во-первых, до него ещё дойти, а во-вторых, занятий поблизости у нас не проводится. Кажется, лишь единицы могут знать об этой тайне, а те, кто знают, вряд ли станут раскрывать её остальным без надобности. — Именно так, — подтвердила лучшая в изготовлении зелий ученица четвёртого курса. Каждый задумался о своём на пару мгновений. Коридоры волшебного замка наконец наполнились умиротворяющей тишиной, и больше ничто и ничего не могло помешать уснуть старой школе, созданной так давно. Факела уже погасли, утихнув вместе с большинством из учеников Хогвартса. Солнце зашло ещё раньше, и сейчас, когда стало так спокойно, свет давала только белая красавица луна, размывая тьму. Шаловливый ветерок, ласково игравший с волосами сидящих на полу подростков, иногда щекоча их за уши, резко рванул от них прочь, испугавшись громкого звука от соприкосновения двери с тёмной стеной коридора. Вспыхнул тёплый свет лампы и раздался хриплый смех. — Филч! — крича шёпотом, Седрик двинулся подальше от насиженного места, хватая за руку Чжоу, вскоре скрывшись в проходе за картиной. — Мантию, быстрее! Он в нескольких метрах! — едва успела поторопить возлюбленную слизеринка, прежде чем оказаться прижатой к стене под упомянутой мантией. Доспехи, за которыми встали девушки, дали им небольшую отсрочку, благодаря чему они остались незамеченными. Но это не помешало старому сквибу встать в шаге от них, взяв на руки свою любимицу — кошку миссис Норрис, вглядываясь куда-то вглубь коридора. Под мантией едва хватало место сразу двум людям, так ещё и приходилось прижиматься друг к другу, чтобы не задеть случайно школьного завхоза и чтобы не выдать себя шуршаниями. У хромого Филча может и были какие-то проблемы со зрением, но со слухом у него всё было отлично. — У тебя волосы на затылке встали, — воспользовавшись тем, что старик отвлёкся на собственные причитания и кроме них врятли что-либо услышит, прошептала Гарри. — Боишься? — ухмылка коснулась её губ. — О нет, это кое-что, что тебе менее понравится. Точнее, очень понравится, — судорожно выдохнув, брюнетка полезла под чёрную мантию стоящей напротив шатенки, явно возбуждённая близким физическим контактом. Обнаруженная пальцами футболка тут же оказалась задрана, а сами пальцы начали движение по гладкому животу (и не только по нему). Однако, Блейз пустила в ход не одни свои искусные руки, но ещё и влажный язычок, сейчас гуляющий по нежной ушной раковине, а также заострённые зубки, иногда прикусывающие мочку уха. Поттер едва сдерживалась, чтобы не застонать, в чём нежелание быть обнаруженной завхозом ей помогало. Ещё она сдерживалась, чтобы не остановить Забини, в чём ей помогала природная смелость, сейчас смешавшаяся с природным азартом партнёрши. — Жаль, что я не могу разглядеть смущение на твоём лице в этой темноте, — посетовала дочь известной своими ядами и приворотными зельями, а точнее, их применениями на практике, вдовы, на что адресат фразы сначала заёрзала от возбуждения — так горячо было дыхание, обдавшее её ухо, а затем резко подскочила на месте, побуждённая внезапным озарением. — Подожди, — сказала она тихо, но уже не шёпотом. Это слово вынудило происходящие рядом действия прекратиться. Ответ на возмущённо приподнятые в немом вопросе брови последовал тут же. — Он ушёл, — сказала Поттер чуточку громче, чтобы уж наверняка подтвердить своё высказывание. — Да? — немного отстранившись, удивлённо заозиралась по сторонам Забини. — Тогда, дорогая, я, наконец, могу сделать так, — не успев дождаться никакой реакции, кроме вопросительно приподнятой брови, она тут же мигом оттолкнулась спиной от стены, меняясь положением со стоящей напротив. — Блейзи… — в этот раз стон, всё же, сорвался с её губ, не встретив никаких препятствий на своём пути. Шаловливые пальчики забрались довольно далеко. — Я… рано… — она попыталась остановить свою избранницу, но не смогла связать и двух слов. — Ты так считаешь? — явная усмешка в голосе. — Твои руки твои бёдра, твой голосок, твой стан — всё говорит об обратном. Итальянка была права. На вопрос, чьи же руки извращённее, так и не нашлось постоянного ответа — одна рука, нагло игнорировав рубашку, проникнув под неё, гладила спину ученицы факультета Слизерин, иногда впиваясь в неё ногтями; вторая и вовсе облюбовала место в области ягодиц, естественно, убрав помехи в виде юбки и нижнего белья, то сжимая одну из них, то и проходя между. Бёдра же не стали сопротивляться, когда чужая коленка раздвинула их, мимолётно касаясь чувствительного места, только наоборот — сами обхватили подарившую случайную (что не факт) ласку часть тела, заставляя повторить понравившееся действие. Сама девушка не раз и не два сдерживала стоны, иногда, всё же, пропуская часть сквозь сомкнутые губы. Соски девушки уже давно затвердели от возбуждения, тут и добавлять ничего не надо. — Ах, девочка моя, я готова зацеловать тебя, зацеловать каждую клеточку твоего тела. Ты для меня как аконит для оборотня, но при этом и как золото для гоблина, — непрерывно нашёптывала сладости Забини. — Я не позволю тебе оставить меня одну. Я не позволю тебе отказаться продолжать. И она согласилась.***
— Гарри! — басистый голос не дал названной девушке продолжить буквально обеденный сон. Спать пока обедаешь — именно этим она и пыталась заняться, но только пыталась. — Поверить не могу, что ты идёшь на бал с… с этим… с этим… с этим выскочкой!!! Точные сравнения давались Рону плохо, но привлекать внимание он — пусть и непреднамеренно — умел, о чём говорили сотни взглядов учеников, находящихся в большом зале, собравшихся в одной большой и рыжей точке. — Да ладно, друг, тебе ли не всё равно, с кем и куда я иду? — ядовитый тон заставил Уизли оторопеть, но только он хотел начать возмущаться, как снова был вынужден остаться слушателем. — Почему-то когда я хотела пойти на бал с девушкой, тебе до меня не было никакого дела. Так что изменилось с тех пор? Или дело не во мне, а в выбранном мною человеке? Неужели, Седрик тебе не безразличен? — покрасневшее от злости лицо Предателя крови говорило о желании разорвать автора этих слов. — На публике ты так ненавидишь его, чтобы никто ничего не заподозрил, верно? А ночами ты, вероятно, мо́чишь слезами подушку, сокрушаясь о неразделённой любви. — Да что ты мелешь такое? — хохот за столом серебряных змеек окончательно вывел из себя вспыльчивого льва. — Да ты… Всё равно мне на твоих партнёров, ясно? Да приходи на танцы хоть с самой Блейз Забини! — Да-да, иди поговори об этом с Грейнджер, она то знает как умно ответить, — кинула на прощанье бывшая глава развалившегося на днях золотого трио. Заснуть больше не получится. А как иначе то, если ученики колдунского замка нашли себе новую историю для сплетен. Поттер усмехнулась. Как забавно совпали слова её — всё ещё, несмотря ни на что — друга и действительность. Может, если раскрыть ему правду позже, когда уже всё будет бессмысленно скрывать, он воспримет это менее горячо, приняв как должное? Гарри бы хотелось пошутить сейчас по поводу того, что и её слова, сказанные ею в порыве злости, окажутся правдой, но это было слишком неправдоподобно.
