Mixtape

      – Чимин?       Из крохотной коморки высунулась лишь черноволосая голова, чтобы убедиться в том, что ему не послышалось и это действительно его друг сейчас разговаривал на ресепшене с администратором. Вот только тот не улыбнулся ему лучезарно, как обычно бывало, а, лишь слабо поклонившись девушке, с выражением на лице «готов убивать» прошел в маленькую комнатушку.       – Только не говори, что ты пришел сводить тату, – перетянув волосы в резинку и отвернувшись от экрана ноутбука, вздохнул Чонгук.       – Чтобы все мое тело стало одним большим шрамом? – хотел бы он усмехнуться, да только уже был взбешен в высшей степени. – Нет, уж лучше так…       Чимин присел на маленький табурет у такого же маленького столика, явно рассчитанного на быстрый перекус лишь одного человека. Гневные эмоции очень легко читались на его лице, благодаря вздымающимся ноздрям, напряженным скулам и метающим молнии глазам. Не то чтобы Чимин был устрашающим даже в таком виде, однако кружку с недопитым кофе Чонгук предусмотрительно со столика убрал.       – А что тогда? Ни за что не поверю, что ты так по мне соскучился. Да и вид у тебя какой-то бешенный…       – Пожалуйста, скажи, что у тебя сейчас есть свободное время, мне очень срочно нужно кое-что набить…       Шокированный Чонгук всегда выглядел забавно, но даже его вид не мог поднять Чимину настроение.       – И что же? – осторожно поинтересовался он.       – «Иди на хуй».       На пару мгновений повисла пауза, чтобы последующий дикий смех Чонгука прозвучал еще выразительней. Но нет, парень не улыбнулся ему в ответ.       – Серьезно, Чимин? Член тоже подрисовать для наглядности?       – Заткнись, – осунувшись, пробормотал старший. – Помнишь, я говорил, что у меня, кроме лица, лишь два свободных места осталось? Руку он трогать не будет, он часто на ней пишет. Но вот ребра… Я проснулся, а у меня там линии начерканы, ну, как эскиз накидывали. Я уж думал все, прощай последний кусок кожи, а тату так и не появилась. Может, для последнего места решил подойти более избирательно, не знаю… Но он уже решился закончить свой «шедевр». И я просто должен его обломать.       Чонгук по привычке помешал ложкой остатки кофе, прежде чем допить и озвучить:       – То есть ты терпеть не можешь тату и, более того, у тебя низкий болевой порог, что ты обжираешься обезболом при каждой его выходке, и при всем при этом ты собираешься сделать это чисто ему на зло?       – Не только. Хочу, чтобы хоть какая-то часть моего тела принадлежала мне.       Чонгук устало вздохнул. Нет, он вовсе не заработался за день и потому не собирался брать еще одного клиента. Но проделывать работу впустую, чтобы потом кто-то (возможно, он сам) по-новому это перекрывал, определенно, не хотел.       – Если ты набьешь «иди на хуй», он поймет, что это ласковый посыл от тебя для него, и просто перебьет. Если ты не сделаешь тату для самого себя — не добьешься этим ничего.       – Ну сделай первое, что придет в голову.       Не сдержавшись, младший взвыл:       – Господи, ты буквально лучший пример «как нельзя делать тату», спасибо хоть, что в салон пришел, а не дома самоделом из ручки.       – Да мне посрать! – взревел Чимин и дернул ногой, зацепив коленом столик, заставив чайник на нем покачнуться. – Я уже весь в не пойми чем. Ничего из этого я не выбирал. Так какая к черту разница?! Вот это что играет?       Чимин кивнул на ноутбук, на котором в процессе был очередной эскиз, но говорил он про музыку, фоном доносящуюся из динамиков, под которую кто-то зачитывал рэп.       – Без понятия, Джун принес, Август что-то там.       – «Не бери в голову»? – безумцем рассмеялся Чимин. – Разве не идеально?!       – Что?       – Сделай «Never mind».       По всплеску азарта в карих глазах, Чонгук понял, что от этой идеи его уже не отговорить.       – Даже шрифт не выберешь?       Растянув губы в глупой улыбке, старший покачал головой:       – Полагаюсь на твой вкус.       Какое-то чувство эйфории захлестнуло Чимина от осознания того, что он наконец обретет хоть немного контроля, пусть для этого и придется испытать гораздо большую боль, чем прежде, пусть кожа будет помечена чем угодно, но на этот раз она будет действительно его. Своя.       – А что ты будешь делать, если он перейдет на фейс? – уже развернувшись к экрану, пролистывая различные шрифты, поинтересовался Чонгук.       – Он обещал не бить на лице.       – Так вы все-таки общались?       Младший был наслышан о нелюбви Чимина к своему соулу, хоть и не знал, было ли все дело в тату, что с 16 лет начали покрывать его тело, вызывая кучу проблем в школе, или это началось еще задолго до… Но, насколько ему было известно, Чимин полностью игнорировал существование его родственной души, как и послания от него.       – Ну, в какой-то момент я устал и попросил его остановиться, на что он написал, цитирую: «Не ссы, твое смазливое ебло не трону».       Чимин уже был спецом по заживлению тату, поскольку, хоть связь и оставляла большую часть боли на соула, рана была раной, и ей требовалась обработка. Уже привычно он наносил мазь, перед заклеиванием пеленки, мысленно настраиваясь на то, что привычную позу для сна опять придется поменять, когда почувствовал слабое щекочущее ощущение на внутренней стороне руки.       И надпись от соула на ней: «You better» — что бы она ни значила.