Только, чтобы вместе были мы с тобой

Пусть тебе приснится Пальма-де-Майорка, В Каннах или в Ницце ласковый прибой, Или в Подмосковье роща вдоль пригорка, Только, чтобы вместе были мы с тобой. Разбитая проселочная дорога с полными дождя полосами колеи вьется по нижегородским полям еще на километр до серого горизонта. Денис медленно ведет машину, надеясь не попасть колесом ни в одну скрытую водой опасную яму — дремлющему на пассажирском сидении Марио вряд ли понравится ставить запаску под ливнем. Он ласково касается его ноги, поглаживает и легко сжимает пальцами над коленной чашечкой улыбаясь. Резко проснувшись, Марио поднимает на него сонный взгляд. — Почти приехали, — говорит Денис по-испански. — Как ты вообще здесь ориентируешься? — прикрыв рот ладонью, тот зевает и щурится. — А я и не ориентируюсь, — он кивает на включенный на телефоне GPS. — Ого, российские дороги на навигаторе. Так бывает? — Марио смеется, возвращая кресло в вертикальное положение. — Представь себе. Возможно, твое тело даже найдут, когда я, наконец, решу прикопать тебя в лесочке под сосной. — Мне кажется, ты слишком часто стал общаться с Ильзатом. Обычно такие угрозы от него слышит Кирилл. — Он понимает мою боль… парень-Дева — это трэш. — Ты ему передай, что муж-Дева еще хуже, — Марио многозначительно поднимает брови. — Да ладно? — Денис бросает на него удивленный взгляд. — Кирилл решился? — Я думаю — да. По крайней мере, телефон падре Антонио он у меня уже взял. — Надо будет заказать нам костюмы шаферов, — он задумчиво стучит пальцами по рулю. — Костюм — мне. Тебе понадобится платье подружки невесты. Розовое, с кружевами и… Договорить он не успевает. Ударив по тормозам и оттянув ремень, Денис притягивает его за шею к себе и затыкает поцелуем, жарко толкаясь в рот языком. — Мрхм, — возмущается Марио, а горячая ладонь уже гладит его живот под кофтой, решительно смещаясь ниже к пряжке ремня.

***

Дрогнув, твои распахнутся ресницы, Радостно утро в глазах заискрится, Губы проснутся, и после разлуки, Мир обнимая, раскинутся руки. За тяжелыми железными воротами двор устлан ковром желтых, оранжевых и багряных листьев с ближайших деревьев. Ливень уже почти перестал, но холодный ветер продолжает дуть, и Денис загоняет Марио скорее в большой дом. Внутри одуряюще пахнет свежей древесиной — сруб поставили всего три месяца назад. В прихожей новый коврик для ног и новые крючки для одежды, на кухне новая скатерть на новом столе и новая посуда в новеньких шкафчиках, а в спальне новое льняное постельное белье. Однако рядом, стягивая кроссовки, стоит его родной Марио, и Денис вдруг смеется, глядя на его растрепанные кудри и недовольное невыспавшееся выражение лица. — Что? — Домовенок Кузя. — Как? — Мультик такой есть. Про домовенка. Никогда не видел? — он убирает с его лица челку и стягивает куртку. — Нет, — Марио ласково гладит его шею, почесывает затылок и оставляет на лбу целомудренный поцелуй. — Заваришь чай? Холодно. А я пока дрова для камина принесу. Потеревшись носом о его нос, он набрасывает куртку обратно на плечи и выходит во двор. Березовые поленья задорно трещат, сгорая и отдавая тепло. На самом деле в доме автономное отопление от котла, но сидеть у разожженного камина приятно. Откинувшись спиной на грудь Марио, Денис смотрит на мелкие снопы искр и язычки танцующего пламени. — Мне хорошо с тобой, — говорит он, взяв его руку в свою, и очерчивает выемки между пальцами. — Я знаю… — Марио целует его в висок и помогает сесть ровно. — Почаще бы это случилось. — Марьетте, я тоже устал жить от встречи к встрече, но… — Милый, мы ведь знали, на что идем. Год прошел, но я люблю тебя только сильнее независимо от того, сколько встреч у нас было за месяц. Развернувшись, Денис кладет руки на его плечи, комкая ткань тонкой футболки в руках. Грустная улыбка трогает губы его мужчины.  — Я всегда рядом, — теперь наступает его очередь вернуть поцелуй в прохладный лоб. И очередь Марио не дать всему завершиться лишь этим. Стянуть кофту, открывая доступ к пахнущей, как прогретые солнцем стены домов в Сан-Каэтану, коже сейчас легче легкого. Расстегнуть джинсы и сорвать их с подкачанных ног тоже не составляет труда. Смотреть на обнаженного Дениса, у которого за спиной горящий костер в выложенном терракотой камине непросто. Влажные, блестящие от пота плечи и подсвеченный, словно нимбом, ежик волос, выпуклые мышцы груди, ставшие темными глаза. Да, Марио очень непросто. — Всю жизнь готов смотреть на тебя снизу вверх. Притянув за шею ближе, он целует маленький шрамик слева над верхней губой, и Денис улыбается в поцелуй. — А быть снизу? — Ну, нет, не надейся даже, — хохочет он, опрокидывая его на спину. Губы со вкусом бергамота он терзает значительно дольше обычного. Потом спускается на горячую шею, туда, где за ухом рассыпана горсточка родинок. Проводит языком по ушной раковине, слыша тихий глубокий стон. Денису кажется, он теряется в ощущениях: жар огня справа, тепло Марио слева. Или наоборот? Руки возлюбленного гладят плечи, давят; сжимают так сильно предплечья, будто вот-вот пройдут сквозь кожу. За каждым прикосновением губ следует слабый укус. Ему так хорошо сейчас и спокойно, что забылся бы крепким сном, сдавшись усталости, но Марио, конечно, решает иначе. Когда он вообще давал ему спать? Денис улыбается. Он вообще всегда улыбается, когда Марио рядом. И когда слышит его голос. И даже когда думает о нем, нависающем сверху, со ставшими темнее от поцелуев губами и прилипшими к влажному лбу завитками волос так, как сейчас. Он смотрит на него глазами цветом горячего шоколада, и Денис подается вверх, чтобы вновь его поцеловать. — Где? — спрашивает Марио, отрываясь спустя какое-то время. — Все еще в сумке на пороге. — Сейчас… Когда он встает, у Дениса по коже пробегают мурашки, и вдруг становится холодно, будто погас камин. Обняв себя руками, он, не отрываясь, следит за мужчиной, уходящим в коридор. Вернувшись, Марио опускается рядом с ним на колени и гладит теплую щеку. Милый, любимый Денис. Как же хочется касаться тебя чаще. Поцелуй во внутренний свод стопы заставляет подорваться на месте, а когда язык проходит по косточке на щиколотке, то и вовсе застонать в полный голос. Икрам достаются слабые укусы, коленные чашечки получают по дюжине поцелуев. Выше по телу до горячего ствола Марио доходит поцелуями через пару минут. Распаленный Денис, обнаженный и стонущий, просящий большего, стучит кровью гулко в висках. Он медленно растягивает его пальцами, продолжает посасывать головку и сам тихо стонет. Взяв под колени, Марио берет его медленно, дюйм за дюймом проникая глубже. Когда Денис привыкает и двигаться становится легче, он отпускает его ноги и, склонившись ниже к лицу, просит: — Иди ко мне. И сразу же поднимается, утягивая за собой, и устраивает. Осоловело моргая, Денис помогает себе рукой и принимается медленно двигаться вверх-вниз. Марио придерживает за поясницу одной рукой, другой давит на затылок, чтобы у него даже в мыслях не было разомкнуть поцелуй. Однако ощущения захватывают, он отпускает его и откидывается на спину на мягкий ковер. Снова свет огня за спиной очерчивает контур тела Дениса золотым ореолом. Он будто светится изнутри. Загорелая кожа блестит в тусклом свете приглушенных ламп. Упираясь руками в его грудь, он увеличивает темп и закрывает глаза, накладывая руку на собственный член. — Да! — вскрикнув, Денис прогибается в пояснице, и белесая жидкость падает крупными каплями на грудь и живот Марио. Чувствуя судорожные сокращения мышц, тот рывком садится, сжимает его в руках, насаживает на себя и, чувствуя, как горячие губы захватывает мочку, достигает разрядки, изливаясь внутри него.

***

Знаю, что скоро, вдали телефонной, Голос услышу мечтательно сонный. Здравствуй, — ты скажешь, — какая беспечность, Так разлучаться на целую вечность! Они все еще лежат обнаженные у камина. Прижавшись щекой к лопатке Марио, Денис водит указательным пальцем по созвездиям его родинок на плече и тихо мурлыкает старую песню, которую иногда слушают его родители, выходя вечером из дома в летний сад. — Я рад, что мы построили этот дом. Даже зная, что ты же первый поедешь греть свои пятидесятилетние косточки в Испании, — говорит Марио, не поднимая головы и смотря на огонь. — Иногда нужно побыть в холоде, чтобы сильнее ценить тепло, — отвечает Денис, давя зевок. — Философ… — хмыкает тот в ответ. — Ты еще много обо мне не знаешь. — К счастью, — Марио все-таки переворачивается на спину и устраивает его на своей груди, — у меня очень много времени, чтобы узнать все, любимый. Пусть тебе приснится Пальма-де-Майорка, В Каннах или в Ницце ласковый прибой, Или в Подмосковье роща вдоль пригорка, Только, чтобы вместе были мы с тобой.