Виктор VR 2.0

      — Да, Виктор, я твой фанат, — соглашается Юри, ожесточённо вонзая вилку в принесённый официанткой стейк. — Но это не относится к тому, почему я здесь сейчас. Просто… Хорошо. Как ты думаешь, чем я занимаюсь там, в реальном мире? Виктор вновь откидывается на стуле и оглядывает Юри задумчивым взглядом. Кацуки прямо чувствует этот внимательный, цепкий взгляд, скользящий по его телу. Хотя, вероятно, это всё его воображение. Ни одна технология ещё не дошла до того, чтобы передавать тяжесть взгляда. Желая побороть волнение, он придвигает к себе бокал игристого шампанского и осушает его в пару глотков. — Хмм… — голос Виктора привлекает внимание. — Насколько я понимаю, подсказок не будет? Что ж… У тебя красивые, крепкие бёдра. Мускулистое телосложение. Ты, определённо, держишь себя в форме. — В глазах Никифорова вспыхивают весёлые огоньки, а Юри тщетно пытается подавить нервный смешок, рвущийся с губ - мускулистое телосложение? — Ты танцор? Или модель? Мне бы понравились оба варианта. Нет? — Ха! — Юри искренне улыбается. — Неплохо, Виктор. Для подката в ресторане. Но, нет. Похоже, мне придётся дать тебе подсказку. Я знаю, что такое ISU. Глаза Никифорова изумлённо расширяются. А Юри благоразумно откладывает вилку, борясь с очередным приступом волнения. Не слишком ли слабый намёк? Что, если Виктор примет его за журналиста? Или, не дай Боже, решит, что Юри работает на ледозаливочной машине. Чем не вариант? С его-то уровнем везения. — Ты фигурист!.. — потрясённо выдыхает Никифоров. — Я отгадал? Да брось, я же вижу. Юри… Юри Кацуки. Что ж, это многое проясняет. Но теперь я ещё больше хочу знать о тебе всё! Расскажи мне! — Мы встречались раньше. — Разве? — по лицу блондина пробегает лёгкая тень. — Я бы запомнил такое очаровательное личико! — Да ладно, Виктор? Запомнил бы?! — Юри не может удержаться от едких замечаний. Слишком больно вспоминать о своём провале. И этот разговор лишь вновь открывает едва затянувшиеся раны. — Так что ж ты не запомнил?! Финал Гран-При был не так давно. Может, скажешь прямо, не заметил? Знаешь, с первого места до шестого плохо видно. Понимаю. — Шестое место это тоже неплохо, — пытается возразить Виктор. — Оно… — Ой, не нужно! — Юри раздраженно взмахивает рукой, призывая Виктора к молчанию. Что может сказать нового ему этот глупый бот? Юри уже слышал всё это сотни раз от друзей и семьи. Да, он молодец, нужно больше стараться, в следующий раз… Вот только будет ли этот следующий раз с Никифоровым на одном льду? — Извини… Я мог лучше. Просто моя собака… А впрочем, неважно. Разговор не клеится, и за их столиком повисает тяжелая, неприятная тишина. Юри и так уже наговорил лишнего, а Виктор, по-видимому, не желает спрашивать ещё что-либо. Прекрасно, Юри, просто великолепно! Можно аплодировать стоя! Только он мог испортить вечер с клоном Никифорова. Поздравляю! Цветов не нужно. — Поэтому ты решил меня трахнуть? — Что?!. Нет! — Юри всё же давится очередным бокалом шампанского. Знать бы, каким по счёту… — Нет, как можно… — Разве? — в голос Никифорова возвращаются нотки соблазна. А стул Юри содрогается от несильного удара ногой под столом. Что? Никифоров бьёт по его стулу, привлекая внимание? Как школьник какой-то… Но Юри не может не признать, что это ему нравится, и разливающаяся краска по щекам служит красноречивым подтверждением. — Так почему же? — Я твой главный фанат? — Правда? — Никифоров склоняется к нему через стол. — Сколько у меня медалей? Что за собака? Как зовут родителей? И, Юри, не налегай ты так на это шампанское, оно всё равно безалкогольное. Совет новичку. — Шестнадцать золотых, восемь серебряных, две бронзы. Пудель Маккачин. Мать Татьяна и отец Николай. И чтобы ты ни говорил, у этого шампанского потрясающий вкус. Боишься не расплатиться за Dom Perignon? — Хм… Хороший ответ, но всё это можно найти свободно в интернете. Может быть что-то ещё? Только для меня? — Виктор протягивает руку и кладёт ладонь поверх руки Кацуки. Юри обдаёт жаром от этого прикосновения. Но разве они здесь не для этого? Пальцы сплетаются в чувственной ласке. — Волнуюсь из-за цены? У меня Black карта. С Крисом заработали. — Мм... Я дрочу на твои плакаты с двенадцати лет? Это достаточно для тебя, Виктор? — О!.. — лицо Виктора заливает румянец. — Так уж и с двенадцати? — Ну, не совсем, чтобы с двенадцати… — Юри вырисовывает на ладони русского невидимые узоры: нежно скользит кончиками пальцев по бугоркам и линиям чужой руки. Какие же у Никифорова красивые пальцы! Тонкие и сильные. Наверняка, умелые. — Но смысл тот же. И я не хочу слышать про Криса. И когда Виктор оказался так близко к нему? Юри и не заметил, как они перебрались на один из многочисленных диванчиков. Определённо, он перепил. Иначе разве сидел бы он сейчас на коленях Никифорова, позволяя этим прекрасным рукам нагло исследовать своё тело? — Не хочешь слышать? — голос Виктора приглушен и доносится из-под правого уха Юри, где Никифоров страстно прижимается горячими губами, терзая тонкую кожу. — Ну, так заставь меня забыть. Удиви меня… Это вызов? Кацуки отстраняется, чтобы взглянуть на Виктора. Ему нужно подтверждение? — Смотри только на меня, не смей отводить взгляда… — томно выдыхает в губы Никифорова, прежде чем соскользнуть с его коленей и направиться к сцене. Благо, здесь есть небольшой дисплей с понятным интерфейсом для выбора музыки. В песнях он не силен, а вот танцы… Не зря же Никифоров похвалил его бёдра! Что бы ему станцевать такое, чтобы удивить Виктора Никифорова, мечту всей его жизни. Юри ещё несколько мгновений колеблется, а потом быстро набирает название вспомнившейся мелодии. Затем он прихватывает с ближайшего столика пару красных салфеток и застывает на сцене в начальной позе танца. Виктор хотел, чтоб его удивили? Любой каприз, Витя, любой каприз.

***

      Тело привычно застывает в заученной позе: небольшой прогиб в спине, изящный взмах рук и напряжённый разворот бедер. Сердце отсчитывает секунды, трепеща где-то в груди. Удар, удар, и вот уже его ритм сливается с первыми аккордами мелодии. Музыка сразу же взрывается вокруг Юри сотней звуков, увлекая в танец своим зажигательным ритмом. Тело моментально реагирует — спасибо бесчисленным часам в студии Минако! — и Юри изгибается в луче света, посылая Никифорову самый соблазнительный взгляд карих глаз, на который только способен: да, мой хороший, кто ж ещё для тебя станцует под вариацию Кармен? Но задумываться некогда, музыка стремительно летит вперед, набирая темп, и Юри должен следовать за ней. Дорожка шагов, разворот, батман — Юри застывает, балансируя на самых кончиках пальцев. Изящная, невесомая лёгкость движения отзывается слабой болью в бедре, но это, определённо, должно стоить произведённого эффекта. Музыка замедляется, позволяя немного отдохнуть, перевести дыхание. Следуя ритму, он опускается на сцену, ощущая под пальцами мягкое тепло пыльного дерева. И скажи, что он сейчас в Японии, обвитый проводами в центре «Сладкая вишня», а не на подмостках ночного клуба в Питере! Юри призывно выгибается, демонстрируя запредельные возможности своего тела, проводит по груди руками, оголяя из-под рубашки лишь небольшой участок кожи, и бросает в полутьму зала полный соблазна взгляд. Смотрит ли Виктор? Ведь обещал не отводить взгляда. А Юри? Сможет ли он соблазнить? Здесь и сейчас, в единственно данный ему момент? Он должен быть Казановой? Настигать, соблазнять, разрушать? Нет, это не его… Но что же его? Где, в чём тогда его истинное я, его внутренний Эрос? Слишком много вопросов и ни одного ответа. Музыка вновь меняет темп, и Юри подрывается, порхает над сценой, переходя с глиссада на шаг баска. Сегодня он дикая и страстная танцовщица с улиц Парижа, цыганка, смутившая своим неистовым танцем смиренный покой души молодого священника. Даром, что бубна нет, салфетки, зажатые в руках над головой, прекрасно его имитируют. А уж растяжка прекрасно позволяет «звенеть» в него носком ноги. Ровных 180°. Любуйся, Витя! Шаг, взмах ноги, прыжок и разворот плеч. Опять шаг, опять прыжок. Слишком просто. Так может каждый. Недостаточно для него и Виктора. Безумная идея рождается в его голове. Сколько он уже танцует? Мелодия должна скоро закончиться, но перед этим она вновь наберет темп. Ему хватит времени. Кто делает фуэте в вариации Эсмеральды под музыку Кармен? Правильно, пьяный Кацуки на сцене клуба. Тридцать два оборота вокруг оси. Да еще и после всех прыжков. Мышцы на ноге протестующее дергаются, отдавая слабой болью в спине. Глупости! Не думать, не думать, не думать! Его тело сейчас в полном порядке, в Японии, а это лишь в его голове: яркие, удушающее-реалистичные образы, эфемерные картинки. Он сможет! Оттолкнуться ногой, вторую ногу согнуть, и баланс, баланс держать — семь, шестнадцать, тридцать два… Юри обессилено падает на сцену с последним затухающим аккордом. Он смог, он сделал это! Тридцать два оборота! Перед глазами всё плывёт, а дыхание давно сбилось, и никак не хочет возвращаться в норму. Сердце просто грохочет в груди, грозя в любой момент выскочить, но… Как же он, Юри, счастлив! Яркая, беззаботная улыбка касается его губ, озаряя своим светом лицо и бездонную глубину медовых глаз. Аплодисменты привлекают внимание. Юри окидывает небольшую толпу у сцены недоуменным взглядом. Кто все эти люди? Они хлопают ему? Додумать не удается — две сильные руки увлекают его со сцены, подводя к одному из столиков. Юри лишь успевает благодарно улыбнуться и махнуть на прощание рукой случайным свидетелям его танца. — Виктор? — голос немного хриплый от волнения, и Юри тянется к очередному бокалу, желая смягчить пересохшее горло. Почему Виктор ничего не говорит? Юри скользит взглядом по бледному лицу, отмечая нервное биение жилки на виске блондина. — Что-то не так? Тебе не понравилось? Я надеялся, что балетная партия тебе понравится. Это одна из моих сильных сторон… Нет?.. Виктор лишь вздыхает, спрятав лицо в руках. Длинные пальцы слегка подрагивают, выдавая внутреннее напряжение. Очередной вздох, и Виктор облокачивается на спинку стула, смахнув со лба рваные пряди чёлки. Так и сидит: неряшливо, с вплетённой в волосы рукой, не заботясь об осанке. Взгляд аквамариновых глаз не читаем. — Юри… Как можно? Ты, правда, думаешь, что мне могло не понравиться? Вариация Эсмеральды? — Виктор вновь скользит на стуле, меняя положение, словно никак не может найти себе места. Возможно ли, что Юри мог вызвать в нём такие глубокие эмоции? — Танец только для меня! Каждый пируэт, каждый взмах этих рук… всё моё… и ты спрашиваешь… Юри, Юри… — голос Виктора мягкий и глубокий, уютный, как атмосфера этого кафе, он обволакивает Юри, укутывает теплом, вынуждая склониться юношу к Виктору в неосознанном желании большего. — Ты такой… — Какой я, Виктор? Расскажи мне… — Юри шепчет эти слова прямо в губы Никифорова. И когда они оказались так близко? Юри вновь осознаёт себя, сидящим на коленях Виктора, в плотном кольце блудливых рук. Он слегка запрокидывает голову, подставляя лицо Виктору. Тот так близко, на расстоянии вдоха, что ему лишь стоит слегка наклонить голову, как их губы встретятся. Мм… Виктор его поцелует? — Не здесь, — Юри чувствует мягкое касание пальцев на своём лице: Виктор нежно очерчивает линии широких скул, скользит по щекам, повторяет изгиб губ. — Какие ты выбрал опции? Что я могу сделать с тобой? — Ты знаешь!.. — Знаю, — хрипло соглашается Виктор. — Но, может быть, я хочу это услышать от тебя? Определенно, в этом что-то есть, не находишь? Как ты хочешь, чтобы мы это сделали? Сверху или снизу? По-собачьи или в миссионерской позе? Может, ты любишь это на столе… — Виктор! — вспыхивает Юри. Он быстро прижимает руку к губам блондина, не желая слушать продолжение, и также быстро её отдергивает, почувствовав касание жаркого языка на ладони. — Виктор!.. — Да Виктор, Виктор… Кто ж еще… — смеётся блондин. — Идём. Он легко поднимается из-за стола, что-то набирает на виртуальной панели и увлекает Юри в темноту зала, бросив короткое «Не отставай!». Словно Юри может отстать, когда его так крепко держат за руку. Стальные, горячие пальцы Никифорова на его запястье… Они останавливаются у какой-то стены. Бледно-голубые всполохи бегут по её поверхности, слабо озаряя лицо Виктора, и придавая всему ещё большую фантасмагоричность. Это переход? Должно быть, он задал вопрос вслух, так как Виктор быстро разворачивается и посылает ему теплую, успокаивающую улыбку. — О, не волнуйся, Юри! Всего лишь переход. Не думаю, что нам и дальше нужно оставаться здесь. Как-то многолюдно, знаешь ли. Юри рассеянно наблюдает, как Виктор набирает на панели длинный код цифр. Новое место… Номер мотеля? Что-то похожее на любовные отели на Японии? — И что там будет? Я могу узнать? — Бонусный уровень, — Виктор таки отворачивается от панели и касается губ Юри легким поцелуем. — Бонусный уровень, Юри!