Цитадель

Небеса хмурились и уже были готовы излиться проливным дождём, который бы смыл всю грязь и кровь с этих пустынных бесплодных земель, он бы стёр кровь с холодного металла. Солнце старательно скрывалось за кучевыми облаками, не в силах смотреть на то, как этот мир медленно утопает во тьме, в собственной лжи и злобе, что так крепко связали человеческие сердца в прочные оковы мрака. - Придурок, - прошипел самурай, после чего выскользнул из моего захвата и ловко вонзил клинок в прочный бетон, а потом зацепился за рукоять и остался наверху. Продолжая чувствовать сильное сопротивление ветра при моём свободном падении, я резко и пронырливо достал меч из ножен и, ловко перекувырнувшись в воздухе, наметил свою жертву. Чтобы не разбиться, принял единственное верное решение. Я «мягко» приземлился на двухметрового Гекко, пробив тому клинком голову. Робот издал пронзительный предсмертный вопль, с грохотом завалившись на бок, а я спокойно спрыгнул с него на разгорячённую каменную кладку и попытался отдышаться, что у меня не особо получилось. Сердце неистово колотилось в широкой груди, в то время как взгляд стремился в сторону моего врага, что продолжал ухмыляться, глядя на меня. Сэм быстро и без особого труда спустился с седьмого этажа, на котором остановился, и сейчас противник вежливо продолжал ждать меня, не стирая с лица той наглой пафосной полуулыбки, сопутствующей и нашей прежней битве. Было противно и больно осознавать то, что параметры моего тела теперь уж точно стремились к самой низкой планке, лишая меня единственной возможности на победу, на свершение долгожданной мести. В самый неподходящий момент раздался звонок по кодеку, но враг продолжал смиренно ждать. Он уже был уверен в своей победе, и поэтому жестом приказал всем подступающим Гекко и солдатам остановиться. - Райден! - окликнул меня Доктор, обеспокоенно прильнув к экрану. - Ты не готов к битве! Практически все параметры твоего тела упали, дыхательная система плохо функционирует, а сердечный ритм нарушен. Ты не можешь продолжать драться! - Плевать! - рявкнул я, тяжело дыша и измученно глядя куда-то сквозь голубоватую голограмму. - Я должен... - Ты ничего не должен, Райден! - донёсся до слуха встревоженный голос Кортни, а затем появилось и её изображение. - Мы уже выезжаем к тебе на помощь, потерпи ещё немного... - тревожно бормотала она, проводя ладонью по экрану. Я глубоко вздохнул и отмахнулся от навязчивого монитора с надоедливыми собеседниками и перевёл взгляд на врага. - Хм... - Сэм загадочно улыбнулся, проведя пальцем по острию своей катаны, а затем взглянул на меня. Глаза его выражали некое странное чувство, это не было безумием или азартом, а скорее походило на отблески животной страсти. - Продолжим? - А у меня есть варианты? - ответил я вопросом на вопрос, не переставая жадно глотать пропахший гарью и кровью воздух. Небо по-прежнему было хмурым, а тяжкое витающее в воздухе напряжение заставляло сердце в глубине титановой брони выстукивать непривычно стремительные ритмы. Морально я уже был готов ко всему, но это неистовая неугомонная жажда мести... Да, наверное, он был прав, когда говорил, что мой меч желает купаться в крови моих врагов. Первые дождевые капли стремительно упали с небес, с грохотом ударившись и растаяв на горячем асфальте. Это нарушило царящую в округе тишь, и тут началась битва. Мы ринулись навстречу друг другу, позабыв про стоящих позади военных и киборгов-Гекко. *** Час спустя. К чему стремится этот мир? Ради чего начинаются войны? И в чём же заключается сладость мести? Почему ненависть так крепко связывает людей, делая их фактически неразлучными? Я не знаю ответа ни на один из этих вопросов, но знаю, что месть - самое сладкое чувство в моей жизни, а ненависть связала меня с Сэмом намного крепче, чем любовь скрепляет и объединяет людей. И вот он, мой последний удар, вобравший в себя всю мою ненависть, всю ту боль, что накопилась в душе. Выпад был направлен в сторону самурая, но он с лёгкостью уклонился от атаки, сделав ответный удар в мою сторону. Я всё-таки успел отразить атаку, и наши клинки сомкнулись. Искры от столкновения стали полетели в разные стороны, отражаясь в завораживающих и одновременно пугающих глазах чайного цвета, глазах моего врага. Мне уже было знакомо это чувство. - Я же говорил, что в твоей технике чего-то не хватает! - прошептал он, сдерживая мой напор. - Ты самоучка, который предпочитает не следовать общепринятым стандартам, да? Борешься за справедливость, которой никогда не было и не будет в этом мире! Ты защищаешь слабых, а они, не задумываясь, продадут твою душу в обмен на свою свободу! - слова больно полоснули по сердцу, заставив пропустить очередной яростный удар врага, который пришёлся в область живота и вывел меня из равновесия. Я рухнул на колени, упершись руками в мокрую промозглую землю. Опустив голову, осознал, что чувствительность постепенно возвращается, невзирая на активную деятельность наномашин. Дождевая вода медленно стекала по ледяному синеватому металлу моего тела, сливаясь воедино с крупными каплями крови, окропляющими руки и грудь. - Нет... - обречённо говорю в полный голос, не поднимая взгляда с тёплого асфальта. - Цена свободы намного выше моей души. А я просто хочу защищать тех, кто нуждается в этом... - Говоришь как наивный ребёнок, - заявил мужчина, приблизившись ко мне. - Всем наплевать на тебя и на то, что ты делаешь. Они воспринимают твою помощь как должное, не удостаивая тебя и капли той благодарности, которую ты заслужил! – Противник не унимался, неумолимо и издевательски медленно приближаясь ко мне, закинув ярко пылающий алыми красками меч на широкое плечо. - Твои мечты, твои смутные понятия об этой реальности разрушатся, а идеалы потерпят крах, когда ты поймёшь суть этого мира. Война уже вошла в привычку, а ты противишься этому и пытаешься идти против системы! Дурак! - Неожиданно острое лезвие прижалось к шее, скрытой под холодной титановой бронёй. - Когда ты умрёшь, все твои идеалы падут... Я закрыл глаза, понимая, что сил не остаётся даже на то, чтобы подняться с колен. Кровь и металл образовывали странное сочетание, красивое, завораживающее. Осознание скорого приближения смерти вырвало меня из чарующего плена собственных мыслей, рассеянно блуждающих в голове, а холодная сталь, расположившаяся теперь под подбородком, насторожила, заставила псевдомышцы напрячься. Затем клинок внезапно скользнул в сторону, очерчивая контуры скул. - Разве ты не хочешь убивать, не жаждешь вновь ощутить это сладкое чувство, когда кровь врагов хлещет из открытых ран, а их кости оглушительно трещат, ломаясь под напором твоего меча? - Он говорил томно, прильнув к месту, где располагалось ухо, скрытое под экраном «анализатора». - Разве ты не хочешь стать человеком, чтобы ощутить ту боль, что испытывают они в такие моменты? - мои глаза широко распахнулись, когда Сэм провёл кончиком языка по правой скуле, схватив меня за руку, в которой я держал высокочастотную катану. Ладонь врага крепко сжимала моё запястье, не позволяя вырваться из мёртвой хватки. Капитан «Desperado» продолжал нагло ухмыляться, издеваясь надо мной и наблюдая за тем, как я изнываю от нахлынувшей волны ярости и других, необъяснимых и неизвестных мне ранее чувств. - Возбуждает, не так ли? Пусть ты и машина, но рефлексы и чувства в твоей голове, - он отложил алый клинок в сторону и провёл освободившейся ладонью по моей макушке, зарывшись пальцами в пряди мягких платиновых немного спутанных волос, - по-прежнему сохранились. - Чего ты добиваешься? - воскликнул я, намереваясь ударить самурая по лицу, но моя ладонь тут же была легко перехвачена. - Я всего лишь хочу унизить тебя и доказать, что справедливости нет и не было! - он вновь прильнул к моей онемевшей шее, покрывая поцелуями отдельные особо чувствительные участки доспехов. «Откуда он знает, где расположены мои нервные окончания?» - с ужасом подумал я, вздрагивая и задыхаясь от нестерпимых ощущений. Импульсы боли и возбуждения непривычно растекались по каждой клеточке тела, вызывая тяжёлые вздохи и еле различимые в мирном ритмичном стуке дождевых капель стоны, вызывающие у моего соперника необоснованную эйфорию. Все союзники, нет, подчинённые Сэма с интересом и страхом наблюдали за его манипуляциями со мной, а я тем временем умирал и сгорал изнутри от боли, возбуждения и столь неприятного унижения. - Ради того, чтобы унизить, уничтожить меня, ты готов переступить через себя и делать то, что тебе самому противно? - прошипел я, до зуда в висках стиснув зубы, стараясь хоть немного приглушить необузданные чувства, языками пламени ласкающие тело изнутри. Киборг усмехнулся, оторвавшись от настолько увлекательного занятия и поглядев на меня, произнёс: - А с чего ты взял, что я переступаю через себя, Джек? - Он плотоядно облизал губы, оскалившись, точно дикий изголодавшийся хищник, которого отрывают от желанной добычи. - Ты не представляешь, какое это удовольствие - видеть, как ты извиваешься и дрожишь подо мной! От его слов я застыл в ужасе, не веря всему происходящему до последнего, но то, что Сэм сделал в следующую секунду, окончательно вернуло меня к жестокой реальности, перевернув этот убогий мир с ног на голову. Горячие, чуть суховатые губы самурая примкнули в требовательном грубом поцелуе к моим устам - холодным, мягким и неживым. Когтистыми руками я упёрся в его грудь, делая тщетные попытки оттолкнуть мужчину от себя, но всё это только забавляло насильника, побуждая углублять поцелуй, проникая всё дальше и дальше в мой рот. Кончиком языка он охотно ласкал нёбо, слегка касаясь жемчужно белых зубов и играя с моим податливым языком. Отвращение, возбуждение и животная страсть - всё это слилось воедино в его карамельных глазах, в которых можно было проследить множество эмоций, включающих ненависть и довольство. Я знаю, что ему было противно, так же как и мне, но почему-то и я, и он не торопились прекратить это представление. Неожиданно для самого себя я ответил на грубые ласки, обвив руками шею врага и притянув его ближе, чтобы хоть немного притупить эти столь противоречивые ощущения. Как бы охотно ни отвечало моё тело на все эти манипуляции, злоба и ненависть так и останутся жить в моём сердце, непоколебимые, неистовые. Моё сердце - это цитадель непреступной крепости, место, которое при любых обстоятельствах не изменится и не поддастся искушению, насколько бы сильно мне этого не хотелось. - Ты не хочешь умирать, - прошептал тиран, проведя ладонью по моей груди, остановившись в том месте, где расположено бешено бьющееся в конвульсиях сердце. - Но и жить с этим ты не сможешь... - Он лениво потянулся к своему клинку, не сводя с меня испытывающего взора и не отстраняясь ни на миллиметр. - Не хочу... умирать... - безвольно прошептал я, содрогаясь всем телом от непосредственной близости соперника. - И... я не умру, пока не убью тебя, - всё, что мне удалось выдавить из себя, перед тем как острое лезвие с неким усилием, но всё же вошло в моё тело, преодолев хрупкий замок рёбер, пройдя всего в паре миллиметрах от неистово трепещущего сердца. Из груди вырвался истошный измученный крик, а затем я рухнул на Сэма, который продолжал ещё глубже вгонять катану в податливую плоть своего несопротивляющегося врага, в меня. В глазах всё начинало темнеть и кружиться в ритмичном танце, а боль неустанно текла раскалённым железом, языками пламени вперемешку с моей кровью проникая в каждую клеточку истерзанного, покрытого боевыми шрамами, тела. - Так жалко выглядишь, - усмехнулся тиран, резко вырвав из моей груди своё оружие и толкнув меня на остывший, промокший асфальт. Он было собрался сорвать повязку, скрывающую позорный шрам на моём глазу, но отчего-то в последний момент передумал. - Я не стану тебя убивать, но надеюсь, что в следующий раз наша игра будет намного интересней! Сознание медленно покидало моё оцепеневшее от боли тело, в то время как самурай постепенно удалялся от меня, исчезая за плотной завесой дождя, капли которого так неприятно моросили по моим доспехам, смывая с холодного металла кровь, что струилась из зияющих ран. Этот день навсегда останется в моей памяти, если я выживу. А я должен выжить ради того, чтобы отомстить... Ведь ненависть никогда не искоренится из замершего навек сердца, в котором нет места чему-либо, кроме боли и ярости. Послышались выстрелы в тот момент, когда я находился на грани жизни и смерти. «Всё-таки они не оставили меня... - пронеслось в голове, когда перед глазами появилось обеспокоенное лицо Кэвина и того темноволосого мальчишки с большими зелёными глазами. - Всё же я должен подарить ему свободу...»