История, за которой я последую

Пенни-40 с характерным звуком захлопнул папку, надел колпачок на ручку и уложил её на обложку — словно замок. — Ладненько, — заявил он, аккуратно подтягивая галстук. — Теперь всё готово. Всё готово. В ожидании Элиоту казалось, что все его внутренности успели завязаться узлом в животе. Честно говоря, он наивно ожидал, что после всего этого ему станет легче, хотя бы перестанет подташнивать. Но вместо этого стало только хуже, и становилось хуже с каждым взглядом на папку. В ушах мерзко шумело от нервозности. Эта нервозность наверняка и гоняла кровь по его жилам последние недели, потому что сердце Элиота… Внутри снова всё дрогнуло, и Элиот вдавил подошвы ботинок в слишком серый пол. Какая-то его часть напрасно надеялась ощутить вместо камня подвижные доски палубы Мунджак. “Может, это будет наш корабельный квест, любовь моя”, — подумал Элиот и прикрыл глаза, переживая очередной приступ тошноты. Джулия, стоящая позади, быстро стиснула его ладонь. — У тебя всё получится, — прошептала она, кивнув сама себе. Осознавая, что она ждёт ответа, Элиот кивнул, бросив все силы на то, чтобы не выблевать содержимое желудка. Он даже не помнил, что ел — когда ему удалось поесть в последний раз. Пришлось напомнить себе быть смелым. Пенни-40 подозрительно смотрел на него с другой стороны стола. Элиот даже не заметил, как начал добавлять “40” к его имени. Неплохо бы запомнить это и не рассказывать Пенни-23, когда он… Когда они. Если они. Блядь. Пенни-который-там вытащил из верхнего ящика своего стола лист бумаги, весь исписанный мелким убористым шрифтом. Под ним виднелись краешки стандартных желтых и розовых листов кальки. — Если желаешь получше ознакомиться с полными условиями нашей сделки, то можешь… Элиот покачал головой. Непривычно длинные волосы щекотали шею завитками кудрей — у Элиота так долго не было возможности ухаживать за ними. Как долго? Он ведь даже забыл спросить. — Вы получите мой самый страшный секрет, а я смогу попытаться выдрать Кью из когтей этого места в лучших традициях Орфея и Эвридики, — сказал Элиот, обрывая очередную бюрократическую тираду. — Я понял ещё в первые двенадцать раз. — Я бы не советовал… — Я готов. У Пенни приподнялись уголки губ, но никто в здравом уме не назвал бы это улыбкой. — Я знаю, что нет. Но решать тебе, чувак. Я только должен напомнить, что это будет разовая сделка, никаких гарантий или страховки. Облажаешься, обернёшься хотя бы разок, чтобы увидеть, идёт ли он следом — будешь сам виноват. Второго шанса не будет. Ни у кого. У каждого посетителя Подземного мира — ровно одна попытка. Элиот кивнул, игнорируя сжимающийся желудок. Слишком спокойный в своём идеальном костюмчике Керри Гранта, Пенни смотрел ему в глаза, словно ожидая какой-то особенной реакции. — То же самое произойдёт, если Колдуотер откажется с тобой идти, — добавил Пенни после долгого молчания. Выглядел он теперь озабоченным и словно старался действовать деликатно, и это смущало почище его стандартизированных речей. — Иногда и такое случается, — добавил Пенни. — Прекрасно, — процедил Элиот. Пенни ещё какое-то время вглядывался в его лицо, пока Элиот изо всех сил старался не дрожать от гнева. Или не разреветься прямо посреди Подземного отдела Библиотеки. А затем Пенни вдруг оказался на ногах и, прижимая папку и ручку к груди, пошёл к дверям. — Дам вам минутку попрощаться. Джулия, — он махнул рукой, словно какой-то сраный стюард, — когда будешь готова, лифт вернёт тебя к вашему… Дракону. Вы молодцы, конечно, раз умудрились провернуть такое. “Умудрились провернуть” — это было мягко сказано. Хоть Элиот и поучаствовал в этом только самую малость. Пенни обернулся и строго на него посмотрел. — Вернусь через пять минут. Он почти уже вышел за дверь, когда его окликнула Джулия. — Постой! — В чём дело? — спросил Пенни. Пришёл черёд Джулии внимательно его разглядывать. — Ты ничего не хочешь передать Кейди? — осторожно уточнила она. Пенни опустил взгляд к мрачному полу. — Хочу, — теперь он хотя бы немного был похож на того романтичного (втайне) придурка, которым они его знали. — Очень хочу. Но было бы нечестно заставлять её это слушать. — Пенни кратко взглянул на Элиота и пожал плечами. — Не каждый выберет вернуться назад. С этими словами он, наконец, вышел за дверь. — Вот как, — произнесла Джулия, нарушая воцарившееся молчание. — Он здесь превратился в мудака почище, чем был. Элиот с трудом сглотнул. — Ну, что же, — выдавил он из себя, ненадолго превращаясь в обычного Элиота, которому никакое дерьмо нипочём, который выше всего этого и не разваливается сейчас на куски от боли. — Ты ведь у нас почти решилась трахнуть его двойника из соседней реальности. — Джулия попыталась было возразить, но тщетно. — Я всё видел, — улыбнулся Элиот, — ясно, как белый день, несмотря на… Напускная смелость подвела Элиота ровно посреди идиотской тирады о том, как у него сердце вырвали из груди. Потянувшись бессильно и слепо, Элиот вцепился в первое, что подвернулось под руку, и тяжело навалился на край стола Пенни. — Всё будет хорошо, — Джулия всё время, пока он силился восстановить дыхание, мягко гладила его по плечу. Элиот мельком подумал: понимает ли она, что ведёт себя с ним, как с Кью, с тех пор, как… — Мы вернём его. Ты вернёшь. Элиот взглянул на неё, и глаза у него наверняка были больными и умоляющими. Но если он мог стать для неё заменой Кью, то и она могла — хотя бы на время, прямо сейчас. — Думаешь? — усмехнулся Элиот без капли смеха в голосе. — Всё это удивительно напоминает очередной мой потенциальный проёб, Джулия. — Она вскинула бровь, но ничего не сказала. — Может, тебе пойти вместо меня, — тихо продолжил Элиот. — Весь этот план существует только благодаря тебе. Так и было. С того самого момента, как… От одной мысли к горлу снова подкатилась тошнота.

* Небо над Элиотом было таким пронзительно синим, каким никогда не бывало в его воспоминаниях, и это должно было что-то значить, но не значило ничего, ничегошеньки, потому что… Он лежал на земле. Волосы, слишком короткие, испачканные в крови. Карие глаза, опустевшие и бессмысленные. Приоткрытые губы, которые Элиот в своих воспоминаниях клялся целовать, и шептать в них объяснения, и извиняться за идиотские решения прошлого, и… — Проснись, проснись, малыш, ну же, умоляю тебя, Кью, проснись-проснись-проснись!..

* Элиот с трудом вспомнил, как дышать. Тогда он вернулся в своё тело безо всяких дверей и предупреждений, просто оказался снова собой — точно вовремя, чтобы осознать, какой ценой это произошло. И с тех пор был практически бесполезен. Зато, пока Элиот пытался утопить своё сознание в алкоголе и хотя бы в горячечном сне ещё раз увидеть клочки своих воспоминаний, Джулия без устали проверяла свои божественные связи. Искала любые крохи, которые помогли бы им вернуть Кью. В конце концов, она узнала от людей Персефоны — и парочки немножко похищенных библиотекарей — что контракт Эвридики существовал на самом деле. Тогда Джулия пришла к Элиоту, вырвала бутылку у него из рук, разбила на том же месте и приказала протрезветь, собраться — и подержать её сумочку, пока она разберётся с драконом. Драконом, которые проведёт их обоих в сраный Подземный мир. И с самого начала Джулия была уверена в одном: что это Элиот заключит сделку. Элиот выдаст свой самый страшный секрет. Элиот приведёт Кью назад в мир живых (если слепо предположить, что он того захочет). Остальные отреагировали… по-разному. Кейди и Пенни-23 поддержали Джулию, но Элис... Элис была совсем другого мнения.

* — Ах, простите, пожалуйста, ты изволишь вызваться добровольцем на этот квест? Ты, может, не поняла: нам нужен кто-то, кто проведёт Кью домой из самых глубин Подземного мира. А не бросит его в двух шагах от поверхности, решив, что Великая Элис Куинн лучше всех знает, что делать дальше. — Джулия, уперев руки в бока, смотрела на ощетинившуюся Элис холодным взглядом богини. — Я уже извинилась, и здесь другое, на кону жизнь Кью, и я никогда бы… — Даже если я в это поверю, ты правда считаешь, что лучше всех подходишь на эту роль? В каждой, абсолютно каждой чёртовой книжке написано, что на квест должен идти человек, любящий Кью больше всех на этом свете. Неужели вы с Кью хоть на мгновение были так счастливы за те пять минут, что были вместе? Или в течение следующих лет, которые ты провела в непрестанных жалобах и сожалениях? — Прямо в точку, Джулия, — пробормотала Кейди. Ядовитый взгляд Элис остановился на Элиоте. — Ты так говоришь, словно у Элиота с Кью всегда всё было…

* Даже Марго…

* — Я ужасно его люблю, но, если честно, рядом с Квентином у Элиота всё из рук валится.

* Даже Марго предположила, что лучше бы Джулии самой взяться за это дело. Сам Элиот в тот момент безнадёжно застрял где-то между тошнотой, ужасом и неспособностью удержать в голове, что Кью можно вернуть в жизни. Что можно спасти его от вечных блужданий в Подземном мире, на которые он обрёк себя ради никчёмной свободы Элиота. Он до сих пор находился в том же состоянии. Джулия молча смотрела, как он изо всех сил стискивает край чужого стола. Без идиотской поддержки и лживых заверений в успехе. — Ты не видел его последние полгода, Элиот, — сказала она. — Это должен сделать… ты помнишь. Тот, кто любит Кью больше всего на этом сраном свете. И если ты правда думаешь, что это я — или, блядь, Элис, — то лучше скажи сейчас. Я не собираюсь рисковать жизнью Кью. — Джулия скрестила руки на груди. — Ну, что? Мне пойти? Элиот помотал головой, чувствуя, как остро сжимается отсутствующее сердце. — Или мне позвать Элис? — добавила Джулия, ни на грамм не ослабляя давления. Элиот снова покачал головой, зажмурившись до черноты перед глазами. — Вот и хорошо. — Маска серьёзности на Джулии треснула, и на губах появилась лукавая улыбка. Её пальцы коснулись его щеки и тут же исчезли. — Тогда иди и верни его. На щеках у неё очертились красивые ямочки, и Элиот вдруг совершенно отчётливо понял, каково было Кью в подростковом возрасте, когда он был в Джулию безнадёжно и по самые уши влюблён. А она развернулась, почти как Пенни, ударила по кнопке и вошла в лифт. Элиот заставил себя выпрямиться и подойти к дверям; Джулия как раз успела нажать кнопку, чтобы отправиться на поверхность. Не находя слов, Элиот неловко кивнул в ответ на её дурацкий взмах руки, но едва стальные двери начали сдвигаться, его окатило паникой. Элиот поймал створку раскрытой ладонью. — А если он не захочет пойти со мной? — предательски жалко вырвалось у него. — За это не беспокойся, — усмехнулась Джулия, вскинув красивую бровь. Лифту было наплевать на человеческие чувства, и его двери снова начали закрываться. Элиот поспешно выдернул пальцы, боясь остаться без них. — Увидимся наверху, — добавила Джулия, успев ему улыбнуться. — С вами обоими! И лифт закрылся. Элиот зачем-то проследил взглядом за мерцанием этажей на панели. И когда последний из них моргнул и выключился, он остался один — со всей ответственностью за жизнь Кью на его руках. Прежде, чем внутренности снова успели сжаться в тесный комок, Пенни коротко постучал и просунул в дверной проём голову. — Мистер Во? Вам пора. “Мистер Во?” Он серьёзно? — Знавал я настоящих монархов, которые меньше тащились от власти, чем ты, — пробормотал Элиот, подходя к двери. — Включая меня самого. — Это просто моя работа, — отозвался Пенни с той же отвратительной улыбочкой. Что это место делало с людьми, которым не посчастливилось здесь оказаться? Превращало их в тени себя самих? Элиот вспомнил огонь любви к людям, всегда горевший в Квентине — тот, который не могли загасить даже самые худшие дни депрессии. Он должен был вытащить Кью отсюда. Любой ценой. — Довольно разговоров, — заявил Элиот, загоняя поглубже свою дурацкую нервозность. — Давай просто… Приступим уже. Пенни насмешливо вскинул брови и поманил Элиота за собой в чистенький коридор. — Значит, так. Когда пройдёшь через эту дверь, — он указал на библиотечную дверь в конце коридора, — Квентин будет прямо за тобой. Ты не сможешь его увидеть, почувствовать или услышать. Даже телепат бы не смог. И если обернёшься — его отправят назад, сразу же. И всему конец. Элиот постарался хотя бы выглядеть смелым. — Понял. Ни шагу влево, ни шагу вправо. Я понял. — Также на лестнице тебе повстречаются… Назовём их видениями. Они созданы питаться твоими страхами, но их можно просто игнорировать. Просто. Элиот поднял на Пенни раздражённый взгляд, и непробиваемый фасад у того слегка треснул. Пенни оглянулся через плечо и придвинулся к Элиоту поближе. — Помни, что ты в Библиотеке. И истории здесь — та же валюта. Элиот кивнул его заговорщицкому тону. Он так же кивал посетителям своего двора — когда у него ещё был двор — приходящих к нему с жалобами, в которых непонятных слов было больше, чем того, что он мог разобрать. — Как... загадочно. И на том спасибо. Пенни закатил глаза, заставив Элиота на мгновение окунуться в воспоминания. — Помни, что я тебе сказал, и думай головой. И не забывай, — он ткнул Элиота пальцем в грудь, — твой секрет теперь наш. Ни под каким предлогом ты не имеешь права раскрыть его ни здесь, ни на поверхности. — Как я понял, это входит в термин “секрет, унесённый в Подземный мир”, — вздохнул Элиот, игнорируя укол сожаления. — Без шуток, — надавил Пенни. — Ты никогда ему не расскажешь. А если посмеешь, сделке конец, и его заберут обратно. Элиот прикрыл глаза, окончательно расставаясь с мечтами. С теми желаниями, за которые он так крепко держался в тщетных попытках выбраться из своей собственной головы. Тех, в которых он бы починил то, что сам разрушил. Сказал бы то, на что раньше не мог решиться. Или перестарался бы , и вышло бы слишком, чересчур, словно это не было самым важным событием в его жизни. Кью всё равно бы ему не поверил. Подумал бы, что Элиот просто дурак, и не поверил бы. И посмотрел бы ему в глаза, а не в сторону, и смахнул бы украдкой слезу со щеки. И улыбнулся бы той чудесной своей улыбкой, и может, слёзы бы полились сами, у них обоих. И они были бы настолько мерзкими в своём дурацком счастье, что Марго пригрозила бы выгнать их обоих и не сметь возвращаться, пока не придут в себя. А потом Элиот снова подумал о Кью в тот, последний раз — о его тяжёлом, безжизненном теле на своих руках. Некоторые жертвы и жертвами считать нельзя. — Я знаю, на что иду, — тихо произнёс Элиот. — Увидим, — вздохнул Пенни. На этой ноте Элиот решил, что хватит с него витиеватых изъяснений, и быстро зашагал по коридору, глядя на дверь перед собой. Шесть шагов. Три шага. И…