Сломленный

Путешествие Вайт переносил стойко, хотя все время нервничал и жался поближе к мужчине. Под его боком он ощущал себя защищенно и хорошо, с другими же (будь то стюарды, помощники Лема или просто какой-либо персонал) он не контактировал. А расслабиться полностью и заодно отдохнуть он смог уже в отеле. Хотя, честно говоря, мальчику показалось, что они приехали в чертов дворец. И не только по тому, как здание выглядело снаружи, но и по богатой отделке внутри. Не то, что бы блондин восхищался архитектурой или интерьером, скорее, он в очередной раз осознавал, насколько Рерих обеспечен, что может позволить себе пребывать в другой стране с максимальным комфортом. — Будь я обычным омегой, наверное, от счастья бы сознание потерял, что ты такой богач, — Ник хмыкнул, сбрасывая свои дорожные джинсы и кофту прям на пол, чтобы затем переодеться и уже после убрать их в стирку. — Но мне повезло, что ты и как человек замечательный… Последнюю фразу он повторил чуть тише, но был уверен, что альфа его расслышал. По сути, это было очередным признанием. Лем нравился парню во всем: от внешности и характера, до привычек и внутреннего мира. — Ты сразу по делам уйдешь?.. — так и не переодевшись юноша, обнаженным, подошел ближе к мужчине, обнимая его за талию. — Мы же хоть вечером побудем вдвоем? Вайт был предупрежден сразу и знал, что чаще всего будет оставаться один. И, в общем-то, пожалуй, ему было чем занять себя в номере. Однако, без Лема это имело мало значения. Да и нервы мальчика будут целее, если альфа хоть изредка за эту поездку будет уделять ему внимание. Лем мягко улыбнулся своему молодому любовнику и вздохнул. Он прижал его крепко к себе, не отпуская несколько минут, а после поцеловал в шею и заговорил. — Прости, мой маленький, что так использую тебя в своих целях. Не волнуйся. Я буду с тобой всё своё свободное время. Это был короткий разговор, после которого мужчина помог разобрать вещи и отправил мальчишку в душ, присоединяясь к нему чуть позже. Номер у них большой. С двумя комнатами и большими кроватями. Ещё в самолете альфа предупредил Ника, что тот должен на людях вести себя как сын, а не любовник. — Ты ещё не совершеннолетний, так что не заставляй дядечек в форме нервничать, хорошо? — шутливо говорил мужчина, намекая на блюстителей правопорядка. И это было не лишним. Первые вопросы о юноше и его возрасте начались сразу в аэропорту при досмотре. Лем держал при себе документы об усыновлении, чтобы подтверждать свои слова и не вызывать подозрений. Поинтересовались парнем и у стойки регистрации в отеле, с меньшим интересом, скорее, как для «галочки» и спокойствия мнимой совести, ведь за деньги, которые платил Лем, можно было закрыть глаза на всё. Тем не менее, мужчина всегда отвечал правдиво на вопросы и даже снял номер с двумя спальнями, хотя было и так ясно, где будет спать мальчишка. Ужинали они в ресторане отеля, сделанном всё в том же духе замка. Да и подавались там блюда поистине королевские. А потом был отдых и снова секс. Лем совсем не страдал сменой широт и климата, а вот мальчишке было сложно. На следующий день были экскурсии по городу, осмотр достопримечательностей, милые кафешки, куда они заходили перекусить или спрятаться от дождей, согреваясь чаем и кофе. Лем чувствовал себя здесь свободно, словно уже был не впервые. Он ориентировался среди узких улочек так, словно жил тут годами. А ещё Ника фотографировали. Мужчина купил хорошую профессиональную камеру в первом попавшемся магазине техники и теперь щелкал мальчишку едва ли не на каждом шагу. Вот Ник ест мороженое, а вот объедается уже десятым. — Не нужно было говорить, что хочешь их все, — смеялся альфа, надеясь, что следующим утром не будет стоять в аптеках за лекарством от ангины. Вайта фотографировали у каждого музея или статуи, даже в номере, пока тот разбирал сувениры, что посоветовал купить Лем для его новых друзей. Нику было страшно в новом городе среди кучи незнакомых лиц, но один вид сильного альфы рядом успокаивал и вселял уверенность. С ним он не пропадет, да и сам мужчина вряд ли бы позволил, чтобы с ним что-нибудь произошло. Так что, потихоньку парень привыкал и начинал проявлять живой интерес к тому, что наблюдал вокруг себя. Ему начинали нравиться и аккуратные улочки, и милые заведения, в которые они заходили, даже музеи, в которых он прежде никогда не бывал. Труднее всего, пожалуй, было принять, что Рерих не упускал любой возможности заснять его на камеру. Ник очень нервничал и стеснялся, и только из-за того, что это происходило очень часто он чуть свыкся и больше не зажимался так, будто на него наводили дуло пистолета. После увлекательных прогулок был отдых в отеле. В их огромном номере юноша чувствовал себя более свободно и спокойно. Ему даже нравилось выходить по вечерам на балкон в одном только шелковом халате и наблюдать за городом. На такой высоте, еще и в сумерках, его бы вряд ли кто-то рассмотрел, так и страх прошел. А вот виды города и нежный ветер, треплющий его волосы, завораживали… После такого он всегда возвращался к любовнику в особенном, вдохновленном настроении, и дарил ему много-много нежности. Его душа наполнялась любовью и исцелилась. Так пролетели два дня. На третий день мужчины не было с самого утра и до вечера, что было для Ника поводом наконец отдохнуть. На четвертый альфа отвел парня с утра в салон-красоты, что занимался попутно оздоровительными процедурами и предупредил сразу, что это на весь день. — Прости, но здесь я тебя оставлю. Ты в один кабинет — я в другой. Справишься сам? Я бы хотел отдохнуть. — Да… справлюсь… — Парень снова был взволнован, однако, убедил себя, что тут ничего дурного не случится. И так оно и было. Лем, ведь мог себе позволить, заказал им целый день различных процедур. О большей части Вайт в своей жизни еще не слышал, но почти все оказалось приятным и расслабляющим. Он даже как-то посвежел и стал выглядеть еще привлекательнее. Хотя поначалу ему стоило огромных трудов игнорировать сочувственные взгляды работниц, что замечали его многочисленные шрамы. Юноша отделывался сказками о том, что попал в аварию и все вопросы сразу прекращались. А потом ему и вовсе стало все равно. Приятное и полезное чувство, как он для себя решил. Встретившись вновь с альфой, он лучезарно улыбался и благодарил за такой славный подарок, уже не в силах дождаться, когда они вновь окажутся в номере, чтобы расцеловать Лема как следует. Одним этим днем тот помог Нику понять для себя кое-что важное, и это было еще одной причиной любить этого человека. — Они делали эти странные штуки и постоянно наносили какие-то маски, но было прикольно, — по дороге обратно в отель юноша делился своими впечатлениями, и почти все время улыбался. Ему было хорошо и он надеялся, что и мужчина сумел отдохнуть так, как желал. Лем улыбался своему тайному любовнику, стараясь сдерживать себя на улицах и следить за его поведением, а также отмечая про себя, что погряз полностью во лжи с появлением этого мальчишки. Ещё полгода назад он был хозяином своей жизни, не оборачиваясь назад ради кого-то. Сейчас же приходилось тщательно планировать каждый свой шаг. Но играть в Бонда уже надоедало. Старость брала своё. «Пора на покой» — думал альфа, рассматривая светящееся личико Ника. «Будет ли он счастлив так же спустя несколько лет? Будет ли так же весело смеяться, держа на руках ребенка? Не станет ли обвинять старика, что пошел на поводу у молодого, испортив ему жизнь?» Возможно, и стоило Лему «выйти на пенсию», сыграть свадьбу с очень молодым омегой, заделать пару отпрысков и прожить остаток лет счастливо? Он бы так и сделал уже сейчас, не теряя время, но все ещё ожидал, что Ник захочет сбежать обратно в большой и красивый мир. Ведь Рерих ему покажет всю его красоту. И красивые сильные альфы были частью этого мира. И что бы мальчишка не говорил, он всего лишь несовершеннолетний ребенок, что не знает об этом мире ничего. Из раздумий мужчину отвлекли сирены. Стоило им выйти на одну из главных улиц, как они застали десятки полицейских машин и даже скорую. Альфа тут же прижал Ника к себе, помогая ему не растеряться в толпе, где сновали не меньше полицейских, чем туристов. Здесь было более шумно, чем обычно. Но благо их отель был уже близко и спустя каких-то десять минут ада и суеты, альфа с омегой укрылись в своём номере. — Ты как? Испугался? Большой мир, каким бы прекрасным он ни был, пугал мальчика. Он дрожал и жмурился, едва не падая в паническую атаку. — Да, очень, — парнишка так и не отпустил альфу из рук, обнимая его за пояс. Он стоял так, прижавшись к нему, и закрыв глаза. Теплое, надежное тело, сильные и нежные руки — Лем, его дорогой Лем. Только с ним было спокойно и хорошо. Только он мог подарить ему счастье. — Лем, — недолго решая, Вайт таки сознался в том, о чем подумал, — можно я буду жить у тебя на острове, а сюда только иногда ездить… с тобой, если тебе будет надо? Материк красивый, но тут… страшно. А на нашем острове мне хорошо. Он не случайно выбрал слово «наш», искренне считая остров своим домом. Единственным, который у него когда-либо был и будет. Там юноша и хотел остаться жить, наслаждаясь природой и обществом своего любовника. Это все, чего бы ему хватило на долгую жизнь, полную умиротворения и радости. — Можно, — Лем поцеловал Ника в макушку, видя прекрасно, как ему ещё тяжело. Но сам Рерих делал ставку на будущее, хотя только сейчас понял, что есть вещи, от которых, к сожалению, ему не излечить юношу. Видимо, жизнь на острове, в изолированном от людей пространстве, была для него лучшим выходом. Пока. — Всё, не переживай. Сейчас этот номер твой маленький остров. Закажем внутрь ужин, посмотрим фильм и ляжем спать. Да? Прекрасный план тут же был приведен в исполнение. Мужчина поручил омеге самому выбрать из разнообразного меню гостиницы, что они будут есть на ужин, а сам отправился в душ, словно не он был наравне с парнем подвержен сотне очищающих процедур. После был совместный просмотр фэнтезийной вселенной под странным названием «Властелин Колец», а после и долгожданный сон. На следующий день у них было много планов, но в городе по-прежнему царил настоящий хаос. Везде были полицейские и даже отряды элитных бойцов, от чего Лем сводил Ника только в одно кафе, недалеко от них, а после отвел обратно в номер. — Какое-то сумасшествие, — удивлялся мужчина, — что тут происходит, интересно мне знать… Чем займемся, раз на улицу не можем выйти? Судя по мужчине, он не сильно огорчился подобному «заключению» в номере, вот только не спешил узнать последние новости в стране, в которой у него накрывался медной крышкой отдых. — Если завтра всё не успокоится, придется возвращаться домой… Рерих был таким добрым и надежным, что омега, порой даже забывающий, кто он такой, считал его единственным ориентиром. Словно маяк в бушующем океане. Вайт был маленькой, ветхой лодкой, которую волны беспощадно подбрасывали и швыряли, однако, свет маяка вел его куда-то в хорошее и тихое место. Все чаще парню хотелось плакать от осознания своей удачи и счастья. И, конечно, он понимал, что мужчине верилось, мол, однажды Ник точно его покинет ради лучшей жизни среди людей. Однако, сам хорошо понимал, что никогда по-настоящему не сможет оправиться и вернуться в общество. Ему и не хотелось особо. — Я не против вернуться домой, — пожал омега плечами, отвечая на слова любовника, — хотя тут очень красиво, спасибо, что показал. Юноша плавно приблизился к мужчине, обнимая его. — На самом деле, мы легко можем найти, чем тут заняться, — губы Вайта мягко прошлись по плечу альфы, — тут такая большая ванная… Намек был прозрачнее некуда, поэтому омеге оставалось только радоваться, как легко и охотно Лем ему поддался. Секс был чувственным и ярким. Впрочем, иначе у них и не бывало, однако, что-то особенное в этот раз все же было. Ник доверчиво жался к партнеру, отдаваясь без остатка, и показывая всю глубину своих чувств. У него в душе словно дамба прорвалась, из-за чего Рерих еще долго слушал речи юноши о том, как сильно он его любит, как ценит в своей жизни и как ему стыдно за все свое ужасное поведение раньше. — Ты же не считаешь меня ужасным из-за того, что я говорил и делал?.. — дрожащим голосом переспросил Вайт, когда они после всего отдыхали в постели. Он верил в благородство и чувства мужчины, но все еще порой считал себя недостойным такого счастья… — Малыш. Мой маленький глупый омежка… Я даже не вспоминаю об этом. Поэтому и ты забудь, слышишь? Это было в прошлом. Согласен? Улыбнувшись, мужчина продолжил ещё какое-то время ласкать парня в своих руках, позволяя ему выбросить все ненужные мысли из головы и уснуть. Точнее, задремать. После был ужин, поздний и сытный. И снова вечер, проведенный в объятьях друг друга. На следующее утро, после завтрака, мужчина начал собирать их вещи. — Шум не утихает. Отдохнуть мы не сможем. Так что собирайся. Днём полетим домой. Но стоило ему договорить эту фразу, как в дверь номера постучали. Лем пошел открывать, а Ника отправил в «его комнату», где находились все вещи мальчишки. Улыбка с лица старика сползла, стоило отрыть дверь. — И какими дохлыми крысами тебя сюда занесло? — послышался недовольный голос альфы, на что ему ответили в том же тоне. — Тоже самое я бы сказал и о тебе, но что принесло тебя сюда я уже знаю. Вижу. Ты наделал шума, — незнакомец попытался заглянуть в комнату через плечо мужчины, но Лем закрыл собой пространство между дверью и стеной. — Проваливай. — Нет. Ничего не выйдет, у меня есть ордер на обыск, — победно вручив лист формата а4 Лему, а точнее, толкнув его этой бумагой в грудь, высокий мужчина вошел в номер, осматриваясь. За ним последовало ещё несколько коллег. Лем осмотрел документ и закрыл дверь. — Быстро же ты работаешь. И что хочешь? Комната медленно наполнилась посторонними запахами. Сильными, резкими. Трое альф в номере у Рериха были настроены серьезно. Мужчины осматривались, прошлись по комнатам, и найдя Ника, позвали главного. Тот мигом оказался возле мальчика, завертев его и осматривая. — Так-так-так, ты перешел на педофилию? Сколько ребенку лет? Сядешь за совращение малолетних. Тоже неплохо, но я надеялся на большее. Ник сжался всем телом, и молился, чтобы все поскорее прекратилось и они с альфой уехали бы домой. Впрочем, в тот день к его мольбам вселенная оказалась безразлична. А страшные люди, окружили со всех сторон, да еще и рассматривали, будто вещь… Омега содрогнулся, вспоминая похожее отношение в школе. Нет! Не будут же эти поступать… так же? Наверняка, дело в чем-то другом. Может, что-то из-за работы Рериха? — Пап? — светловолосый выглядел напуганно и растерянно, но сумел напомнить себе хотя бы о договоре играть сына при любых обстоятельствах. Он нашел глазами мужчину, стоящего неподалеку, словно бы без слов вопрошая его о том, что здесь творится и что этим альфам от них нужно. — Папа? — тот, что, видимо, был главным, обернулся к Лему, даже слегка приподняв бровь от удивления. — Да ты еще и извращенец, что ли? Что за глупости несет этот ребенок? — П-почему глупости… сэр? — Ник дрожал от страха, но уперто пытался помочь Лему выпутаться, хотя сам не понимал, в чем дело. Стараясь выглядеть при этом послушным и невинным, как у него это отлично получалось. — Это мой приемный отец, он спас меня… — Что за бред, Рерих? — грозный мужчина развернулся к Лему уже всем корпусом, не глядя на омегу, но всем своим видом демонстрируя, что жаждет ответов. Лем был заметно напряжен и серьезен. Он глубоко вдохнул, хватая парнишку за руку и притягивая к себе, обнимая за плечи. Прикосновения альфы придали юноше немного уверенности, но, увы, ее было все еще слишком мало, чтобы полностью успокоиться. Ника потряхивало и он еще сильнее побледнел, наблюдая, как двое здоровенных мужчин потрошат их номер без какого-либо стеснения. Когда как разговор Лема и лидера этой странной компании все сильнее путал его. Конечно, он понимал, что его возраст в сравнении с возрастом Лема не играет им на руку, но это была их частная жизнь. И, более того, это был осознанный выбор самого Вайта. Говорить такое вслух он, понятное дело, не стал, но и понять, что привело сюда этих людей пока не мог. — Проваливай, Дюран, — прорычал альфа, но на его гостей это не действовало. Да и никуда бы они не ушли, имея при себе Ордер на обыск. Двое других мужчин перерывали номер вверх дном в поисках чего-то. Дюран лишь усмехнулся, ожидая ответа. — Это мой приемный сын. У него была тяжелая жизнь, поэтому я повез его сюда отдохнуть. Но поскольку на улицах города все с ума сходят, мы решили уехать. Всё? Альфа недоверчиво смотрел на Лема, но вскоре ему принесли документы, где были бумаги об опекунстве. — Надо же…- не веря своим глазам, мужчина едва не присвистнул, — ты и правда извращенец. Или, решил взять себе ученика…? — Заткнись. — О? Так мальчик не в курсе, да? — Доказательства, Дюран. Или мне опять отсудить у тебя пару лямов за клевету? — на сей раз лицо Рериха осветила улыбка, ехидная, злая. В ответ на это изменилось и лицо гостя. На словах про доказательства парень еще сильнее напрягся. Что такого мог сотворить Рерих, о чем бы он должен был знать?.. Черт! Ника словно молнией прошибло. Он же так и не знал, кем работает его возлюбленный и откуда у него такие деньги на всю эту роскошь… Но чем таким нужно заниматься, чтобы к тебе приходили с обыском?! Не убийством же людей в конце-то концов. — Ник Вайт, значит…- отложив бумаги, мужчина пригласил парня в гостиную, где и расположился сам. Лем сел с омегой на диван, в то время как их номер продолжали переворачивать вверх дном. — Меня зовут Эрик Дюран, я специальный агент Интерпола. Слышал когда-нибудь о такой организации? Скажи, малыш, как давно ты здесь находишься? — Слышал, — тихо ответил мальчик, сидя на диване напротив агента, и сжимая пальцами свои острые коленки. Так хотя бы не было видно, как сильно у него трясутся руки. — Я тут несколько дней, мы недавно приехали отдохнуть… И п-пока не было этих беспорядков, — его взгляд невольно метнулся к окну и затем обратно к собеседнику, — мы гуляли… — Вот, значит, как, гуляли, — Эрик хмыкнул, все еще внимательно разглядывая мальчишку перед собой, а потом коротко глянув на Лема. — Хочешь сказать, ты и правда таскал его по старым улочкам и туристичным кафе? В этот же момент помощник агента принес Дюрану новенький фотоаппарат, который Рерих купил на днях. Включив устройство, альфа пристально разглядывал снимки на нем. Вот Ник ест мороженое, вот стоит рядом с каким-то историческим зданием, вот разглядывает статую в музее. Везде он был счастливый и довольный. Просто обычный ребенок, который наслаждается своей первой поездкой за границу. — Что за ерунда, — мужчина явно был не доволен таким поворотом дела и, кажется, усиленно думал, что бы еще такого предъявить Лему. Всё это время сам Лем сидел молча, обнимая Ника за плечи. Мальчишке было страшно и всё, что волновало сейчас альфу, чтобы у Ника не случилось очередной панической атаки. Они давно не возвращались к этому, но это не значило, что атаки больше не вернуться к нему. — В чем дело? Нравится смотреть на счастливых маленьких мальчиков? — Рерих издевался. Агент Интерпола недовольно отложил камеру. Он хотел её отбросить, но мужчина быстро напомнил ему, что это вещь ценная и дорогая. — Если больше ничего не можешь — вали. Ребенок говорит правду. Дюран заскрипел зубами и тихо проговорил: — На этот раз ты оплошал, взяв с собой пацана. Итак, Ник! — нарочно громко проговорил мужчина, — где ты был третьего сентября этого года? В подробностях. А Лем был с тобой? Ты лично его видел? Чем вы занимались? В этот день мужчина отвел парня в салон, где они провели весь день. И Ник не видел Рериха, поэтому Лем вмешался. — Мы отдыхали. А задавать вопросы моему подопечному я тебе не разрешаю. Если так хочется ему построить глазки — я приглашу адвоката. Больше агент Интерпола не имел власти и понял это сразу, стоило увидеть официальные бумаги. — Не нужно, мы закончили, — Дюран встал с места, когда его коллеги вышли. По лицам обоих было видно, что кроме личных вещей найти им ничего не удалось. В дверях агент остановился и посмотрел на вставшего альфу, что поспешил закрыть за гостями дверь и негромко проговорил напоследок, словно смеясь. — Ты правда рассчитывал здесь что-то найти? Дюран лишь злобно посмотрел на Лема и ушел. — Ты как? — ласково спросил мужчина спустя несколько минут. Он оставался всё это время спокоен, хоть и серьезен. Да и эти двое явно друг друга давно знали. Ник впился ногтями в свои колени, потому что просто держать себя уже не было спасением от волнения. Эрик его пугал и нервировал, юноша ощущал подсознательную угрозу, словно тот мог отобрать у него Лема. А это было ужасающим даже в мыслях! Вопросы, заданные столь резко и грозно, заставили Вайта вспомнить день в подробностях. Они же тогда просто пошли в салон, верно? Вопрос альфы он едва не проигнорировал, углубившись в свои мысли. С дивана юноша так и не сдвинулся, но хотя бы отпустил многострадальные колени, и даже плечи немного расслабились… Однако, полностью напряжение из его тела не ушло. Блондин медленно перевел взгляд на Лема, будто одними глазами пытаясь найти ответы на все свои вопросы, но, конечно же, проще было спросить обо всем прямо. — Где ты был в тот день? Когда повел меня в салон и оставил одного. — Почему эти люди вообще приходили?! Что они пытались найти, это из-за твоей работы? И почему даже с помощью меня этот Дюран хотел тебя посадить?! Ты что… преступник? На этих словах у юноши сердце упало и почти перестало биться. Воздуха в легких стало меньше и потемнело в глазах. Слишком много стресса, слишком много новых страхов. Почему даже, казалось бы, самый близкий человек оказывается не тем, кем ты его считал? Вайт едва не грохнулся в обморок, но устоял. Его пошатнуло, мир на несколько секунд накренился и резко снова встал на место. Не самые лучшие ощущения, но пока он готов был перетерпеть и не такое, чтобы услышать ответы. Мужчина тут же подлетел к парню и подхватил его, боясь, что тот упадет. Сильные руки сомкнулись на талии Ника, а губы коснулись его щеки. — Малыш, если не хочешь сделать ещё хуже, замолчи и молча уйди к себе. У нас самолет через час. А в комнате может быть прослушка. Альфа говорил жестко, но тихо. После чего отпустил Ника и ушел собирать свои чемоданы. С чем, к слову, справился очень быстро. Спустившись к такси, к которому трое агентов проводили парочку внимательными взглядами из фойе, отправились, а аэропорт: самолет, длительный перелет, во время которого Лем ни слова не произнес, а после и остров, который стал домом для Ника.