Сломленный

Вайту было противно от одной только мысли, что между ними с Лемом снова выросла стена непонимания и недоверия. Голова пухла от неясных догадок и страхов, с которыми он и не знал, как бороться. Что ему теперь думать, как относиться к человеку, в которого так сильно и без оглядки влюбился? Ник был в растерянности. До самого дома он ощущал напряжение и даже некую обиду за то, что Рерих, оказывается, что-то скрывал от него. Он ведь считал, что альфа желал сделать его частью своей жизни. Разве можно в таком случае что-то скрывать? Или мужчина молчал, считая, что Вайт и правда вскоре уедет на материк и покинет его? И снова одни и те же догадки и дурные мысли по кругу. Блондин ужасно устал за долгие часы пути, и даже дома не смог расслабиться и забыть случившееся. Лишь внутри знакомых стен, мужчина вернулся к Нику. Правда, не сразу. Сначала он пропал в кабинете, а после, выпив виски, подошел к Вайту. — Как ты? — снова повторил он тот же вопрос, не зная, как говорить с парнишкой сейчас. Не хотелось бы, чтобы тот начал задавать неудобные вопросы, да и врать не было желания. Опять. Снова. Во всём. Но в одном агент был прав, мальчишка был помехой в его делах и куда большей угрозой, чем сам Дюран. — Никак, — на удивление, честно ответил тот. Он устал, был вымотан подозрениями и обидами, а вдобавок тщетно надеялся на откровенность Лема. — Зачем ты так поступил со мной? — была очередь юноши задавать вопросы. И он произнес его ровным тоном, без слез или крика, но с глубокой разочарованностью в голосе. — Почему не оставил там, на дороге, избавив от всех мучений сразу, а забрал к себе? Учил, кормил, одевал… Все пытался «починить» меня, наобещал брак и счастливую жизнь за образование и послушание. А, как оказалось, не был даже честен со мной… Юноша повернулся к альфе лицом, выглядя при этом глубоко несчастным. Он за пару дней поверил Рериху абсолютно во всем и тут же обжегся об эту свою доверчивость. — Я же вижу, ты не хочешь говорить мне ничего о себе, — он хмыкнул, — и, кажется, только сейчас понимаю, зачем так упорно заставлял учиться. Все ждал, когда я съеду, чтобы не мешаться, да?.. И вновь — не претензия, не истерика. Только холод и боль в голосе, и во всем виде парнишки. Ник тяжело вздохнул и опустился на кровать, уперевшись взглядом теперь в так и не распакованный чемодан. — Я уеду. Как ты и хотел, буду жить и учиться. И… больше тебе не помешаю. — Это твоё обдуманное решение? — мужчина не был тем человеком, что броситься разубеждать и умолять передумать. Если Ник так решит, его в этом доме останавливать и запирать в четырех стенах не будут. И хотя Лем видел состояние парнишки, из-за чего у него у самого сжималось сердце, он не противился бы обдуманному и взвешенному решению. Или нет? — У всех свои секреты, малыш, — тихо проговорил альфа, присаживаясь на край стола у окна. Он тоже устал и был вымотан. Алкоголь позволил немного расслабиться, но мысль об отъезде омеги снова заставила напрячь все мускулы. — Не думал ли ты, что их нет у меня? Почему же теперь смотришь так, будто я в чем-то виноват? И нет, ты не прав. Я хочу, чтобы у тебя было будущее. Хочу, чтобы ты добился чего-то в этой жизни сам. К тридцати годам для тебя это станет важно. Не хочу, чтобы ты оглядывался на этот остров и… — Лем замолчал, опуская взгляд в пол. Прошло несколько долгих минут прежде, чем он вновь начал говорить. — Ты очень много обо мне не знаешь, Ник. Мне почти пятьдесят. Я служил в горячих точках, воевал половину своей жизни. Зачем мне рассказывать это тебе? Зачем… Тебе и так досталось в жизни… Я не хочу выливать очередную грязь на тебя своими рассказами. Этот остров должен стать тебе домом. Местом, где ты будешь всегда в безопасности. Если решишь, что рядом со мной тебе хуже, я держать не буду. — Леееем, — неосознанно позвал омега, но мужчина уже не мог его услышать. Он вышел после своих слов из комнаты, возвращаясь в кабинет. И парень зачем-то бросился за ним следом, хотя, по правде, не знал, что сказать. Вымаливать разрешения остаться, добиваться ответов? Все не то. Альфа допивал очередной стакан виски, когда позвонил телефон. — Ты должен был знать, что Дюран будет там. Иди к черту. Ты решил меня подставить? — Альфа говорил негромко, сидя спиной к двери, а после перешел на сербский язык, рыча недовольно в трубку и явно высказывая собеседнику всё, что о нём думал. Блондин замер на пороге кабинета, невольно прислушавшись к чужому разговору. Уловив имя «Дюран», Ник понял, что речь, должно быть, о том, что произошло в Праге. Он так и остался там, слушая голос Рериха, надеясь узнать хоть что-нибудь еще, что дало бы ему понимание, чем занимается Лем. Однако, тот вскоре перешел на другой язык и мальчик уже мало что понимал. Однако Лем и по телефону не давал ответов, вместо этого он закончил разговор и продолжил пить, продолжая сидеть на столе. Лишь спустя пару минут он снова подал голос, положившись на интуицию, что опять не обманула. — И долго ты там будешь стоять? Заходи. Это был приказ. Раньше Ник бывал здесь, когда занимался с репетиторами. Обычный кабинет, без потайных сейфов или огромного шкафа с замком. Вся мебель была или из стекла, или открытая, создавая впечатление, что хозяину дома прятать нечего. Испуганно дернувшись, когда его так легко раскрыли, юноша покорно прошел в кабинет. Бежать или оправдываться было глупо и он не стал. Вместо этого молча выполняя приказы альфы, слишком взволнованный, чтобы пытаться предугадать, что тот станет говорить или делать с ним. — Иди сюда, — альфа протянул руку и дождавшись, когда Ник подойдет, прижал его крепко к себе, касаясь носом шеи. Это было не то нежное объятье, коим некогда мужчина одаривал мальчишку. Это были сильные руки, что прижимали к себе Ника. Не желая его никуда отпускать. Его тело говорило за него. То, что альфа не высказывал вслух, показывали его действия. — Ты же не сможешь там… Ты ещё не готов. Прага напугала тебя. Как я могу отпустить тебя куда-то сейчас? — альфа говорил тихо, заглядывая в глаза омежки. Его лицо было очень близко и можно было ощутить дыхание и запах алкоголя. Ник вполне мог предполагать вариант с наказанием за свое поведение и подслушивание, но мужчина его удивил. Омега даже не сразу понял, как оказался в крепких руках, но знакомые, — теплые и сильные, — объятия успокаивали. Вайт выдохнул, слушая Лема, чтобы тут же нервно хватать ртом воздух в попытке сдержаться от слез. — Не отпускай, пожалуйста, — мальчик все-таки начал всхлипывать, ухватившись ладонями за плечи альфы, — не отпускай, я не хочу… один и без тебя. Пожалуйста, Лем! Он вжался в мужчину всем своим хрупким тельцем, в очередной раз дивясь тому, какие неровные и странные у них были взаимоотношения. Он, в общем-то, знал, чего хочет — быть с Рерихом, но им постоянно что-то мешало. И происшествие в Праге только в очередной раз это подтвердило. — Мне не важно, кем ты работаешь, я все равно хочу быть с тобой. Не гони меня… Вайт действительно почти готов был смириться с тем, что какая-то часть жизни любимого останется для него тайной за семью печатями. Если бы это было платой за жизнь здесь, с ним, он был готов ее принять. Отставив бокал с алкоголем в сторону, Лем обнял парня и второй рукой, прижимая ещё крепче к себе. Чтобы он делал, реши Ник уехать? Если бы не слушал никаких доводов о своём состоянии? Судя по тому, как сильно альфа прижимал омегу к себе, переживал бы он это тяжело. Через какое-то время, когда Ник немного успокоился, а мужчина перестал целовать его мокрые щеки, губы, или шею, альфа проговорил. — Ты же понимаешь…что простой вояка в таком доме жить не будет? — вопрос прозвучал тихо. Мужчина говорил шепотом, слегка ослабляя хватку, чтобы заглянуть в красные от слёз глаза Вайта. — Ты ведь и сам обо всём уже догадался, верно? Ты у меня умный мальчик. Вижу… Ещё в отеле ты хотел это озвучить, но боялся. Давай. Скажи. Но будь осторожен… После этого разговора по душам, ты никогда не покинешь этот остров один. Понимаешь меня? Ты попадешь в плен. Стоит тебе выбраться из одного, как ты окажешься в другом. И больше не будет Рерихов на твоём пути, что освободят от этого. Подумай очень хорошо, мой маленький омега. За отказ принадлежать полностью моему миру тебя будет ждать смерть. Альфа не шутил. А вкрадчивый тихий баритон лишь усиливал опасность происходящего. Поджав губы, омега коротко кивнул на слова Рериха. Он действительно уже догадался, что простой солдат, даже с высоким званием, вряд ли бы смог заработать на свой собственный остров и настолько безбедную и комфортную жизнь. Однако, к тому, что его догадки окажутся в верном направлении, Вайт все же не был до конца готов. — Я понимаю… — парень слушал внимательно, глядя альфе прямо в глаза, без страха и сомнений. Он любил его. Сильно, до одури. Так, что даже дышать без него не хотелось… А, значит, мальчишка постарается принять его любым. Каким бы он ни был, Лем оставался ему все таким же родным и единственным близким человеком. — Ты… состоишь в мафии? — вторя мужчине, Вайт говорил шепотом, осознавая, что этим отрезает себе путь назад. Но вместе с этим испытывая облегчение. Теперь он окончательно выбрал сторону: Ник останется здесь, на, острове, с тем одним, кто имеет для него значение в этой жизни, и это казалось ему даже прекрасным… Мужчина слегка улыбнулся, не выпуская парня из рук, а после вздохнул. — Можно и так сказать… Я убиваю тех, на кого укажет мафия…или другие, очень влиятельные и богатые… Время от времени я езжу в другие страны, как в Прагу… Сейчас уже реже. Очень редко. В лучшем случае, раз в полгода. И думаю совсем завязать. Стар стал для такой работы… Рерих внимательно смотрел за реакцией парня, за его зрачками и губами. Он словно ожидал истерики или криков. А может испуга и попытки убежать? Кому будет приятно находиться рядом с таким человеком? — Кто-то рассказал обо мне Дюрану, вот он и бегает за мной хвостиком от страны к стране. Тебя напугал теперь… Он прав. Мне не стоило тебя брать с собой. Если ты когда-нибудь расскажешь ему или кому-то другому об этом, тебя убьют, понимаешь? Мои друзья, так сказать, не будут разбираться и выяснять, знаешь ты что-то важное и полезное для Дюрана. Да и правительство не защитит, чего бы не обещали они. Поэтому я тебя предупреждаю… — Я буду молчать, — серьезно заверил юноша, смотря на альфу все так же нежно и без тени страха. Он видел в своей жизни достаточно жести и боли, чтобы принять даже такое. Ненормально? Возможно. А был ли Ник Вайт и все, что с ним случалось, хоть когда-нибудь нормальным? Скорее, нет, чем да. Услышав наконец правду блондин не стал упрекать альфу или драматично ужасаться его деяниям. Мир, в котором они жили, паршив и часто несправедлив, так что, было бы глупо из-за этого (пусть, конечно, видеть как Рерих это делает желания не было) терять любимого человека. Ник не стал бы от него отказываться. Даже сейчас. — Лем, — тонкие мальчишеские ладони мягко легли на скулы мужчины, пока Вайт к нему обращался, — мне нужен только ты. И что бы ты ни делал, как бы не зарабатывал себе на хлеб… Я хочу быть с тобой, всегда, какие бы ни были обстоятельства. Омега вновь поддался ближе к Рериху, целуя его в губы, мгновенно ощущая на своих вкус виски. Горьковато-нежный поцелуй закрепил слова юноши, что был готов пойти за любимым и в огонь, и в воду. Работа киллера, несомненно, не самое правое дело, но для себя Ник решил ассоциировать это с военной службой Лема. Там тоже были убийства, смерти и кровь… Просто теперь у его мужчины было больше шансов выжить, чем на поле боя. Что тоже казалось плюсом. — Мы оба сумасшедшие, наверное, — парень отпрянул, разорвав наконец поцелуй, и тихо рассмеялся. Странные дни шли в его жизни, ох и странные. Зато они приносили нечто новое и важное с собой, что он обязательно будет ценить. Вот как, например, восстановленное доверие к Рериху, их откровенный разговор, и перспектива остаться вместе навсегда. Это было существенно и составляло значительную часть счастья для юного Вайта. Лем разделял мнение парня. И был рад, что разговор не зашел в необратимое русло. Этот светловолосый сирота стал ему очень дорог. И мысль о свадьбе на старости лет уже не казалась далекой или фантастической. Ник явно готов был на всё, чтобы заполучить себе «такого красавца». После этой поездки им понадобилось время, чтобы вновь войти в прежнее русло жизни. Вскоре парнишку снова загрузили учебой. С утра до ночи он изучал что-то новое, продолжал тренироваться с Лемом, неспешно набирая мышечную массу. К зиме парнишка уже не походил на того «полудохлика», которого Рерих сбил и привез на остров. Он изменился. Это заметил и Рональд, что приезжал на пару дней к мужчине, всё так же внезапно и без приглашения. Как оказалось, у Лема был День Рождения. 49 по счету. Мужчина не спешил отмечать или радоваться, так что Рональд застал его врасплох. — Оу, а ты хорошо выглядишь, — заметил в тот же вечер Рон, принимая приглашение на ужин. И пока Ник крутился у стола, Рерих быстро вмешался. — Убери свой похотливый взгляд от этой задницы. Да, ты правильно всё понял. — Но он же мелкий ещё! — воскликнул Харви, не понимая, почему недоволен больше, тому, что омега похорошел, или тому, что Лем уже всё «занял». — Не напомнишь, сколько Чарли лет? — словно издеваясь, мужчина мило улыбнулся и молодой альфа тут же замолчал, больше не возвращаясь к этой теме. Пробыл он в гостях недолго. В тот вечер они с Лемом просидели допоздна в кабинете мужчины что-то обсуждая и не пуская Ника, а на утро Рональд уехал. Кажется, он даже и не спал. После этого Лем пару раз покидал остров на пару недель, но Вайта с собой не брал. — У тебя на носу экзамены. А я отдыхать не буду. Так что будь хорошим мальчиком и занимайся. Это были наставления. Мужчина понимал, что Нику сложно будет оставаться на острове одному, но выбора не было. На второй раз ему было легче оставлять парня. Да и оба раза тот не скучал. Мужчина нанял достаточно репетиторов, чтобы к своему совершеннолетию юноша мог свободно владеть тремя языками, сдать на высший балл точные науки и хорошо разбираться в гуманитарных. Его готовили на «золотую медаль» и омеге некогда было расслабляться. За этими гонками прошел и Новый год. В самый канун Лем увез парня в горы, где они провели сказочные несколько недель. Снег, ель, гирлянды и подарки. Разве о таком можно мечтать? Мужчина сделал всё, чтобы у омеги был впервые настоящий праздник. Словно они были в красивом фильме о любви: романтическом и искреннем. Но Время неумолимо приближалось ко дню рождения Ника, а также получению заветного аттестата. Лем даже шутил: — Родись ты на десять дней позже, то отмечал бы два праздника в одном. Ну что, какой хочешь День Рождения? Можем съездить куда-нибудь? Вайта ждали перемены в жизни. Лем делал все, чтобы обеспечить юноше достойное образование и разнообразие знаний. Ник был благодарен и честно старался, умудряясь при этом еще следить за домом и уделять внимание своему альфе. Пришла весна, парень вот-вот готов был получить аттестат и заодно отпраздновать день рождения. Куда-то выезжать ему все еще было боязно из-за множества людей вокруг, но все же он попытался пересилить себя, чтобы устроить небольшой отдых им обоим. В тот раз он попросил Рериха посетить Венецию, как один из достаточно романтичных городов… Туристы, конечно, нервировали, но свое удовольствие от путешествия мальчик получил. К нему приходило понимание его любви к искусству и архитектуре, о чем он и сообщил альфе. Так они, кажется, стали понимать, в каком направлении юноше стоит учиться дальше. А это значительно облегчало им выбор дальнейшего пути для Ника. Впрочем, с течением времени блондин все больше понимал, что только учебы и редких поездок ему мало. Он хотел осесть в их доме, создать семью, которой у него никогда не было, и счастливо жить. Однако, Лем так и не поднимал тему брака. Хотя обещал парню, что они решат это, стоит мелкому хорошо закончить школу. Это немного обижало и омега решил, что нужно опять брать все в свои руки. Вскоре, осенью, должна была начаться течка. Сексом они занимались свободно и активно, лишь договорившись, что Вайт будет пить противозачаточные....

***

В очередной раз дождавшись, когда Лем заснет, Ник аккуратно, но крепко привязал его руки к столбикам кровати. Действовать приходилось осторожно, чтобы не потревожить сон альфы. Второй раз подмешивать ему снотворное было рискованно, но Вайт подлил в чай лишь небольшую дозу, что могла бы и не помочь ему осуществить задуманное. — Ох, — стоило парню закрепить руки мужчины, он испытал несколько сильных спазмов. Течка началась… Стянув с Рериха белье, в котором тот спал, юноша лег на него сверху, вдыхая любимый запах. Вкууусно. Ему уже не терпелось ощутить твердую плоть мужчины в себе и его поцелуи на своей коже, но первый раз он сделает все сам. — Мм, даа, — Ник потратил не так много времени, чтобы возбудить Лема, и вскоре оседлал его бедра, а затем и член, начиная двигаться. Насаживался юноша пока мягко, в собственном ритме, наслаждаясь этой неожиданной властью, и негромко постанывая. Проснувшись, Рерих, возможно, знатно бы мог удивиться, обнаружив подобную картину… Но он, как надеялся Ник, не должен был заподозрить ничего дурного и кончить прямо в омегу, выполняя главную часть плана. Приходить в себя было сложно. Сон не выпускал из своих оков, в то время как возбуждение накрывало всё тело. Ещё не открыв глаза, мужчина понимал, что возбужден и что его омега на нем. Стонет, медленно движется, получая удовольствие. Запах течного омеги соблазнял, лишь усиливая приток крови к плоти. Альфа не стал ничего говорить, поддаваясь этой игре. Лишь проверил, насколько хорошо был связан, но и тут Ник постарался. Негодник. Мысли не задерживались, опустошая голову. Тихо застонав от удовольствия, мужчина обильно кончил, даже не подозревая, что мальчишка приготовил для него. Но накрывший волной оргазм стер весь мир, оставляя лишь Ника и его голос, его запах и горячее нутро. Только это было важно. — Кажется, я воспитываю маньяка… - прошептал мужчина, когда светловолосый упал на его грудь, почти хрипя от удовольствия. И хотя официально Ник был теперь взрослым и не под опекунством Лема, но вне документов мужчина относился к нему как к воспитаннику, а не претенденту на звание «супруга». Мужчина радовался, что Ник отпустил все глупые мысли и продолжил жить дальше. Жаль, он и не догадывался, что задумал его белобрысый чертенок. Они провели в постели три дня, прерываясь лишь на душ и еду. Все три дня альфа наполнял своего омегу горячим семенем, даже не подозревая, что отрезает себе все пути отхода.