Арстотцкая крыса

Во время войны с Колечией Мориса не мобилизовали, но список преступлений, которые ему предстояло расследовать, сильно расширился. Дезертирство, уклонение от службы, а так же всевозможные формы шпионажа и пособничества врагу… Война дала ему возможность выработать несколько новых схем ведения допросов, однако уставал он до бесконечности. Порой Вонел даже не приходил домой, а ночевал на рабочем месте. Он часто стал бывать в главном здании Министерства Информации. Именно там он и встретил Марию. К этому времени Вонел уже имел представление о том, что он хочет от семейной жизни и какой он видит вторую жену. Поэтому он, даже несмотря на свою занятость, так или иначе присматривался ко всем хотя бы отдаленно знакомым незамужним женщинам. Хоть Морис и был самодостаточен, он чувствовал, что с каждым днем ему все сложнее справляться без поддержки со стороны, хотя бы моральной. И так уж совпало, что Мария, секретарша, увидевшая Вонела в удивительном для него приподнятом состоянии духа, оказалась неплохим вариантом. Она была тихой, замкнутой девушкой, очень аккуратной, стеснительной. Родители у нее были довольно влиятельные, и именно они устроили ее туда. Морис решил убить одну ночь на то, чтобы просмотреть дела на имя Марии за последние десять лет. Она была законопослушной и оказалась замечена только за выгулом собаки в неположенном месте. Поэтому в один прекрасный вечер он вызвал ее к себе, усадил рядом с собой за стол и, как бы невзначай прикоснувшись к ее руке, пригласил к себе в гости в выходной. Морис почувствовал небывалое удовлетворение, заметив, как ее лицо от этого прикосновения запылало ярким цветом. С этого и начался их роман. Он был очень сдержанным. Морис был просто холоден. Ему не нужно было пышности — он находил это лишним. Он видел, что девушка отдает ему все сердце и без этого. И Мария действительно так делала. Потому что она была очень сентиментальна и чувствительна. Чувствительна настолько, что она начинала плакать буквально от всего, не только от плохих вещей, но и от хороших. Мария плохо понимала шутки, воспринимая их больше как оскорбления. Она не умела постоять за себя, не умела давать отпор и говорить «нет». И даже когда ей было за двадцать, она до сих пор на многое спрашивала разрешения у родителей… Вонел это прочувствовал и решил воспользоваться этим, привязав девушку к себе. Он выписал на бумаге правила, которые Мария должна была соблюдать. Наверное, любая другая девушка сразу бы поняла, что от такого отношения нужно бежать, но Мария была слишком послушной, и была очарована Морисом слишком сильно. Поэтому она согласилась. И он стал постепенно лишать ее способов уйти. После свадьбы, на которой не было никаких церемоний и почти не было гостей, кроме родителей Марии, девушка переехала к Морису домой и ушла с работы. Каждый день он заставлял ее отчитываться о ее дне. Точнее, сначала он просто интересовался. Максимально мягко, как мог. Потом это все больше и больше становилось похоже на допрос. Иногда он заставал себя за тем, что начинал использовать против нее те же приемы, что против преступников. А зачастую ему самому потом приходилось утешать Марию, чем-то ее задев. Прошло какое-то время, и Мария заметила за собой, что стала меньше выходить из дома, только чтобы потом не описывать в деталях, куда она пошла и что делала… Их близость была чем-то болезненным, это каждый раз была отчаянная попытка зачать ребенка. Чем дальше — тем хуже. Морис был довольно груб с женой, а она воспринимала это как что-то должное. Попытки были частыми, это был своеобразный ритуал, после которого Морис накидывал на себя халат и выходил на балкон курить, а Мария запиралась в ванной и плакала. Долго плакала. Эти попытки ничего не давали. Иногда доходило до того, что Мария мысленно собиралась и готовилась уходить от него. Она подходила и вдыхала, чтобы начать говорить. Но поднимала взгляд и видела перед собой эти ужасные голубые глаза, от которых душа леденеет. И понимала, что никогда не уйдет. Улыбалась, клала ему руку на плечо, и говорила подрагивающим голосом:  — Ничего, дорогой, просто хотела сказать, что люблю тебя. И тогда Морис гладил ее по голове своими почему-то всегда холодными пальцами. — Я тебя тоже. *** Утром Вонел проснулся один в своем кабинете, от громкого звона будильника и пронизывающего сквозняка. Вместо утреннего кофе был чай. Увидев, что Морис немного поморщился, делая глоток, Мария тихо сказала:  — Кофе закончился. Вечером я запланировала поход на центральный рынок. Чай пить он все же не стал, отставил кружку в сторону и направился к выходу, весь в мыслях о работе. Утром в метро всегда оживленно. Люди едут на работу в центр Грештина. В поездах душновато, бывало и такое, что люди падали в обморок. Однако уже спускаясь по ступенькам в метро, Морис почувствовал слабость. Придерживаясь за поручень, он шел вниз. Ступеньки вдруг показались ему какими-то очень далекими. С чего бы вдруг? В какой-то момент он осознал, что не может сосчитать, сколько ступенек ему осталось до конца лестницы. Пять? Три? Десять? Какой-то человек нечаянно задел его локтем сзади. У следователя подкосились ноги и он осел на землю, повиснув на поручне. Второй рукой Морис схватился за голову. Резкая боль в висках затмила его сознание. Что вообще происходит? Он не пил ничего на ночь. Он вел совершенно здоровый образ жизни и не страдал никакими заболеваниями… Кто-то подхватил его, стал трясти, начал задавать вопросы. Вонел не мог видеть ничего перед собой — он еле различал неотчетливые контуры людей. После этого следователь потерял сознание.