Арстотцкая крыса

Это произошло несколько месяцев назад. Был весенний вечер, суббота. Морис уехал изучать архив в другой город, а Мария осталась на все выходные дома одна. Ей было нечего делать, и она решила устроить мужу сюрприз — поехать в хорошую мастерскую в центр города и починить там его сапоги. Мастер тут же взялся за работу, поэтому Мария решила не ехать домой, а дождаться, когда их починят, и сразу забрать. Работа шла долго, и на улице стемнело. Починенные сапоги Мария положила к себе в сумку — довольно дорогую по Арстотцким меркам — и пошла домой. Она уже подходила к метро, как откуда не возьмись на нее напал вор и, резко толкнув Марию, выхватил сумку у нее из рук. Та от неожиданности вскрикнула так, будто от сумки зависела ее жизнь. Вор улепетывал со всех сил, но его нагнал один мужчина из толпы и повалил на землю. Отобрав у него сворованное, незнакомец отвесил грабителю пару ударов и вернулся к станции. Люди из толпы аплодировали ему. Мария сильно ударилась ногой об бордюр и не могла даже встать. Мужчина помог ей подняться, но идти было слишком тяжело. Тот предложил дойти до его дома и сделать перевязку. Доверчивая Мария тут же согласилась. Мужчина представился Йозефом. Он оказался совсем молодым парнем, высоким, с добрыми карими глазами. Новый знакомый был довольно силен и дотащил Марию до двери на руках. У Йозефа была крошечная квартира на первом этаже, но в ней было как-то очень уютно, в отличии от аскетично обставленного дома Мориса и Марии. Усадив Марию на диван, Йозеф тут же засуетился: налил ей чаю, открыл банку с медом, принес все перевязочные материалы. Он осторожно ощупал ее ногу и, пока обрабатывал ссадины перекисью, спросил, что же такого лежало в ее сумке. Мария честно ответила, что там были сапоги мужа, и его бы ужасно расстроило, если бы их украли. Новые ведь не купишь.  — А знаете, это ведь о многом говорит, — вдруг сказал Йозеф и поднял взгляд. — Неужели жизнь в Арстотцке стала настолько плохой, что обычные сапоги просто так берут и вырывают из рук… Мария вздохнула.  — Не сказать, чтобы я очень плохо жила… Вроде бы денег у нас достаточно, но… Все равно могло быть и лучше. И тут уже дело не в деньгах. О некоторых решениях в своей жизни я очень жалею.  — Поверьте мне. Вряд ли вы виноваты, — он продолжил перевязывать ногу.  — Нет, нет, я точно виновата, мне не надо было… — она запнулась, но выдохнула, позволив словам вырваться наружу — …Соглашаться быть его женой. Йозеф заметно вздрогнул. Это было внезапно даже для него, человека, который ничего о Марии не знает.  — Ладно, знаю, проехали. — Быстро пробубнила она, вытирая глаза.  — Погоди. — Новый знакомый посмотрел на нее с искренней заботой в глазах. — Он плохо к тебе относится? Мария не заметила, как быстро они перешли на «ты».  — Нет, он не ругает меня и не бьет, никогда. Но он… Кажется, в нем нет сердца. Да кого я обманываю, — она всхлипнула — мне кажется, что он и не человек вовсе. Я знаю, что он никогда не повторит со мной того, что делает с заключенными, но… Я просто так не могу. Она спрятала лицо в руках и стала содрогаться от рыданий, позволяя чувствам просто выйти наружу. Йозеф сел рядом и приобнял ее за плечи. Они просто сидели несколько минут. Мария плакала, а Йозеф тихо сидел, поглаживая ее по спине.  — Скажи — мягко спросил он наконец — Если бы у тебя была возможность изменить ситуацию, ты бы решилась?  — А возможности и нет. Я вообще ничего без Мориса не значу. — Тихо ответила она.  — Неправда! — Йозеф сжал ее плечи. — Ты значишь очень многое. Твой муж, похоже, важная шишка, но в Новой Арстотцке все изменится. В нашей великой стране править будут такие, как мы.  — В какой Новой Арстотцке? — она убрала руки от лица. И Йозеф принялся рассказывать ей про Орден. Он рассказал ей, какой будет жизнь в Новой Арстотцке. Какой план у них. Как все изменится. Он рассказал ей о том, какие ценности у Ордена. Мария слушала про это, замерев от любопытства. Этот разговор перевернул ее представление о мире. Ее глаза горели, и с каждой минутой она все больше поглощалась этими радикальными идеями.  — Теперь, когда ты все знаешь, — сказал Йозеф в завершение своей речи — я хочу спросить, хочешь ли ты помочь Ордену.  — Я сделаю все, что возможно — тихо и медленно ответила она. Мария была под впечатлением. С этой минуты она была в руках Ордена. И в руках Йозефа лично. В ее глазах этот молодой человек предстал неким спасителем. Мессией.  — Слушай, Йозеф, — Вдруг сказала она. — Спасибо тебе… Мария прижалась к нему и оставила на его губах быстрый поцелуй. После этого она тут же отвернулась, моментально краснея. Но в тот же момент юноша схватил ее и поцеловал в ответ, горячо и нежно. Так, как муж не целовал Марию никогда. Ночь они провели вместе. Утром Мария проснулась в объятьях Йозефа, и это было самое счастливое утро. Каждый день Йозеф приезжал и клал в почтовый ящик Марии рекламные записки на синей бумаге. На обратной стороне этих записок были написанные проявляющимися при нагревании чернилами послания. Иногда важные, связанные с задачами Ордена. Иногда — стихи, прекрасные, красивые стихи о любви. После той любви, которую подарил ей Йозеф, Мария больше не могла смотреть на своего мужа по-прежнему. Он казался ей все более мерзким с каждой минутой. Чувство ненависти росло… и чувство страха убывало. Женщина скрывала в себе это, а вскоре поняла, что иногда ей можно будет позволить себе быть резкой или плаксивой. Ведь она беременна, и на это все можно списать. Когда она решилась сказать об этом мужу, тот… даже, видимо, обрадовался. Мария была очень сильно не уверена в его истинных чувствах, да и в том, умеет ли он на самом деле чувствовать хоть что-то, кроме садистского удовольствия. Она заставила себя изобразить ответную радость, хотя теперь ей было противно быть в объятьях Мориса до физической тошноты. Шли дни. Ситуация в послевоенном мире менялась, а Орден наращивал мощь. Когда Министерство Информации посчитало это угрозой, оно назначило Морса Вонела следователем Специального отдела по вопросу террористической угрозы. Теперь он был еще более опасен для Ордена. К тому моменту Мария была уже полностью на их стороне. Когда ее муж ушел в работу с головой, у нее появилось больше времени. Морис, разумеется, стал забывать о ее вечерних «допросах», что дало женщине шанс после выполнения домашних дел выбираться на улицу и видеться с товарищами. Было нелегко скрыться, будучи на поздних сроках беременности, однако ей двигала новая страсть — страсть к контрреволюции, Новой Арстотцке, и, конечно же, Йозефу. На последнем совещании ей было дано задание избавиться от мужа. Но кто же знал, что ядовитый порошок нейтрализуется кофе… «Третьего шанса уже не будет» — сказали ей в записке, — «Мы все еще надеемся на то, что преданность идеям Ордена в Вас сильнее, чем былые связи. Слава Новой Арстотцке». Поэтому этим утром она мысленно молилась, чтобы этого одного глотка чая было достаточно. …Вонел очнулся в больнице с ужасным самочувствием через два дня, с диагнозом «острое отравление». В минуту, когда он открыл глаза, очнувшись от мучительного делирия, вызванного ядом, к нему пришла мысль, где искать следующего подозреваемого.