Badpoly

Существуют законы и константы. Константа — нечто постоянное в изменчивом. Например: небо голубое, трава зелёная, Земля круглая. Для достижения Земли свет должен преодолеть препятствия — большое количество пыли, различных газов, водяного пара и кристалликов льда. Получается, что при попадании на находящиеся в атмосфере в виде взвеси частицы свет рассеивается, и голубой цвет наиболее заметен во всем спектре. Данный эффект называется явлением рэлеевского рассеяния и обуславливает голубой цвет неба. В клетках травы содержится особое вещество (пигмент), которое называется хлорофиллом. Благодаря ему все растения приобретают зелëную расцветку. Практически все крупные планеты, включая и Землю, а также их спутники имеют шарообразную форму. Сферическими они становятся из-за своего огромного веса. Собственная сила тяготения придаëт планетам очертания шара. Или, по крайне мере, всегда стремится это сделать. В общем, суть ясна, да? Мультивселенная была диким местом, но даже у неё были свои константы, такие как баланс и изначальный мир, которые подобно цепным псам сторожили Боги и Хранители. Константа. Голубое небо, зелёная трава, круглая Земля. Оригинальная шкала, соотношение позитива и негатива, созидания и разрушения. Итак, маленький член Киллера тоже был константой. Незначительной в реалии той же самой Мультивселенной, но очень навязчивой для одного определённого скелетоподобного монстра. У Киллера маленький член, и эта мысль уже неделю не покидает голову Кросса, преследуя его днём и ночью. У Киллера. Маленький. Член. Не совсем крошечный, но всё же… Маленький. Признаться честно, впервые увидев то, с чем придётся иметь дело, монохромный откровенно рассмеялся, как гиена, переходя в хрип и задыхаясь. Что не характерно для королевского стражника, пускай и бывшего. Он бы никогда не опустился до откровенного унижения чужого достоинства. Просто… Просто это было тааак забавно, что Крест не смог сдержать себя. У КИЛЛЕРА МАЛЕНЬКИЙ ЧЛЕН! ПХАХАХА! Кхм… И дело было не только в самом маленьком члене, сколько в том, что… Ладно, дело в непосредственно в Киллере. Этот придурок вёл себя так, будто он был главным альфой в стае. Навязчивый, притяжательный, постоянно лезущий со своими шутками и двусмысленными намёками. Кросс научился любить поведение напарника, но это не значит, что он не расхохотался над иронией произошедшего как припадочный, за что был обруган и вышвырнут из комнаты. Все остальные обитатели замка замечали странное поведение этой парочки, но старались не лезть. Найтмер бы не потерпел под своей крышей появление ещё одной нелепой драмы. В конце концов, раз ни один из придурков напрямую не обратился за помощью, их эмоциональный фон не покидает пределов нормы и они не пытаются убить друг друга за пределами месячной нормы, значит, способны разобраться самостоятельно. Вот так Кросс и попал в эту бесконечную кроличью нору навязчивых мыслей. Время идёт, а ничто не меняется, не так ли? Убийца всё ещё занимает все его мысли будь то дурацкой выходкой, неожиданным комплиментом или своим… Кхм. Вот как сейчас. После того, как схлынула волна веселья, продлившаяся пару дней, монохромный монстр смог посмотреть на ситуацию трезвым взглядом. Киллер выглядел таким взволнованным и, с позволения сказать, смущённым, укладывая его на кровать и раздеваясь. Кросс никогда не думал, что сможет увидеть напарника таким нервозным и взвинченным. Напоминало его молодые годы, когда он с друзьями только начинал тренироваться, чтобы стать королевским телохранителем… А потом случилось это. Крест все ещё мог живо представить то, что тогда увидел. Убийца, конечно, был самым низким, за исключением Найтмера, монстром в банде, но это ведь ни на что не влияло. Теперь же, бывший стражник не мог перестать думать о том, каким же милым был этот маленький член. Он мог бы полностью обхватить возбуждённую алую магическую плоть ладонью. Как бы Киллер отреагировал? Как бы он выглядел? Хоть напарник и много флиртовал, но всё же тянул довольно долго, прежде чем решиться затащить монохромного в кровать с такими ролями. У него были какие-то комплексы? Показывал ли он это кому-то раньше? Прикасался ли кто-то к этому маленькому члену раньше? Кросс знал о близких отношениях банды. Он сам в них участвовал, но, насколько известно, Убийца всегда предпочитал вызывать свои женские части, принятие чьего-то члена не мешало коротышке доминировать и трепать языком. Бывший стражник не мог не очароваться несвойственной стороной своего напарника. О-ох, он был в дерьме по несуществующие уши, не так ли? Какой извращенец будет думать о чужом члене сутки напролёт уже больше недели? Так больше не могло продолжаться. Крест не мог позволить своей рассеянности повлиять на их миссии. Это может закончиться плачевно, а он ни в коем случае не хотел, чтобы кто-то пострадал из-за него. Только не снова. Итак, ему нужно было вывести это из системы. Закрыть этот вопрос. Удовлетворить, наконец, своё любопытство и желание. Встретиться с Киллером лицом к лицу, точнее выловить тонко избегающего его напарника и закончить начатое. Легче сказать, чем сделать, но Кросс не зря имел половину решительной человеческой души. Может быть их слияние было недолгим, но он всё ещё помнил это неестественное алое жжение в своих магических венах. Конечно Убийца, этот скользкий ублюдок, тоже был не лыком шит, но все в замке хотели, чтобы напряжение между этой парочкой уже закончилось, так что удача была на стороне бывшего стражника. Ему удалось загнать напарника в угол, практически за шкирку швырнув того на кровать. — Хах, не знал, что в тебе это есть, Крисс-Кросс! — нахально усмехнулся Киллер, удерживая свою обычную маску, скрыв вспышку страха и паники. — Снова пришел посмеяться? Я-то думал наш ответственный, серьёзный мальчик на такое не способен! Век живи, век учись, а? — он приподнялся, упираясь предплечьями в одеяло и пытаясь ненавязчиво отползти, проклиная свое решение поставить кровать у стены в углу. Впереди был Кросс. Зная его способности, пытаться бежать было бесполезно. Чёртов Найтмер с его внезапным желанием проверить анти-телепортационный барьер над замком. — Заткнись, — фыркнул Кросс, как всегда раздражаясь от манеры поведения напарника, но потом вспоминая, что это его ошибка заставила того так защищаться. — Нет, я не собираюсь смеяться, — считает нужным пояснить он, забираясь на кровать и нависая над меньшим монстром. — Кажется, в прошлый раз мы оставили одно дело незаконченным… Монохромный чувствовал, как скулы начинают понемногу нагреваться от приливающей к ним магии. Он редко был тем, кто проявлял инициативу и доминировал. Ему вполне нравится подчиняться желаниям своих товарищей и босса, но вряд ли Киллер сделает первый шаг снова. Не после того грандиозного провала. Это чудо, что ножи ещё не были пущены в ход. Так что, раз уж Крест заварил эту кашу, — хотя, чисто теоретически, это была вина Киллера и его маленького члена, но это так, «маленькие» незначительные детали, — ему стоит взять на себя ответственность и действовать. — Какое дело? — язвительно прикидывается дураком Убийца, мелочно пихая костлявыми коленями бока и бёдра Кросса, отстранённо замечая мягкость его магической плоти, уже сформированной под привычными многочисленными слоями униформы. — Мне кажется, что ты продлил себе жизнь лет так на двести, если не больше, этого оказалось недостаточно для твоей жадной задницы? Хочешь сопровождать босса в его бессмертном существовании, а? Не ожидал от тебя таких амбиций, Крисс-Кросс! Это было невозможно. Монохромный не мог прийти сюда ни за чем другим, кроме как вновь потешиться его унижением. Наверное, ощущения обманывают его также, как он пытался обмануть самого себя. Просто случилось то, чего он (боялся) ожидал. — Киллер, — шикнул Крест, пытаясь сдержать резкость в голосе, всё же чувствуя вину за свою раннюю реакцию. Он сжал нижнюю челюсть напарника ладонью, пытаясь зафиксировать эту извивающуюся кучу костей на месте хоть немного.— Заткнись, — вновь повторил бывший стражник, прежде чем нырнуть вниз и неряшливо, но достаточно уверенно поцеловать Убийцу, надавливая кончиками пальцев на уголки челюсти, заставляя приоткрыть рот, чтобы он мог проснуть внутрь язык. Ох уж эти два придурка… Ни один из них даже не подумал закрыть глазницы. Наоборот, глазницы Киллера расширились от шока. Несмотря на смущение от встречи взглядов так близко, Кросс почувствовал в душе пузырящееся, подобно игристому шампанскому, самодовольство. Приятно хоть раз вывести нахального идиота из равновесия. Монохромный не был так хорош во владении языком, как «кое-кто», но считал, что он проделывает вполне неплохую работу, коротко скользнув по клыкам Киллера до вспышки лёгкой боли и едва заметного кровавого привкуса, прежде чем надавить на алый язык, втягивая несопротивляющуюся мышцу в незамысловатый танец. Стоило отдать Убийце должное, он быстро взял себя в руки, хватая бывшего стражника за шарф, чтобы притянуть ближе, со всем пылом, — и недельной обидой, — отвечая на поцелуй, вжимая их губы друг в друга до боли, мелочно слегка прикусывая фиолетовый язык, прежде чем пососать и потереть его. Знакомый привкус шоколадного молока с оттенком каких-то пряных приправ и кислинкой крови почти умаслил его уязвлённую гордость. Почти. Кросс чувствовал себя странно, смотря в пустые провалы глазниц в такой момент, но, он мог бы поклясться, что пару раз заметил в них отблески белых зрачков. Не то чтобы у него была возможность и желание проверить чужую душу, чтобы подтвердить оказываемое влияние. Через несколько (не)специальных столкновений зубами, поцелуй был разорван, давая парочке перевести дух и собраться с мыслями. — Пожалуйста… — спустя несколько напряжённых мгновений гляделок, утомлённо вздохнул Крест, быстро вытирая краем рукава слюну с подбородка, слишком озабоченный сохранением «пристойного» внешнего вида. Убийца не был столь щепетилен, лишь лениво проводя языком по нижней губе, что никак не повлияло на нити слюны, испачкавшие подбородок. Он лишь лукаво щурился, всем своим видом насмехаясь над чистюлей, пока не вспомнил о своём затруднительном положении. Это спровоцировало ещё одну серию возни, когда он пытался сбежать, а Кросс, зараза, без особых усилий удерживал напарника под собой. Что? Специализация Киллера скорость и ловкость! Не все в этом доме громилы, сложенные как танки! (Если бы он на самом деле пытался сбежать, это бы не стало настоящей преградой. В любой драке он словно скользкая гадюка, трудно было сдержать его, пока он этому не потворствует.) — Чёрт возьми, Киллер, хватит! — нетерпеливо прорычал Крест, стратегически оседая на Убийце всем весом, мысленно благодаря свою привычку к множеству слоёв одежды, которая спасала его от противных тычков по мягким местам. — Мне жаль, ясно?! — не выдержал он, слегка встряхивая вредного засранца. — Тебе… Жаль? — удивлённо спросил Убийца, от неожиданности обмякая под (приятным) давлением тела бывшего стражника. Его недоумение было искренним. Нет, он знал, что Кросс добрая душа, но всё же не думал, что тот будет раскаиваться в своей реакции. Будем честны, если бы «проблемка» Киллера принадлежала кому-то другому, к примеру, тому же Дасту, он сам бы не просто смеялся, а беспощадно стебал беднягу до конца дней. Благослови Найтмер поразительно чистую душу монохромного. Это преступление быть таким милым в компании таких психованых ублюдков. — Да, мне очень жаль… — терпеливо вздохнув, сдержанно сказал Кросс, кладя ладони на скулы напарника, в качестве жеста искренности поддерживая зрительный контакт. — Ты доверился мне, а я поступил подло, посмеявшись над тобой. Это низко для королевского стража… — Ну, ты больше не королевский страж, так что можешь прекратить эту чушь и быть мудаком, как и все мы, — расплылся в рефлекторной ухмылке Убийца, кладя руки поверх ладоней монохромного, отстранённо поглаживая его пальцы кончиками фаланг. — Я определённо не могу тебя винить, Кросси. Клянусь сиськами Найтмера, если бы мы поменялись местами, я бы не оставил тебя в покое. — Что ж, тебе очень повезло, что в сравнении между нами двумя, у меня просто ангельский характер, и я не собираюсь над тобой издеваться, плаксивый мудак, — слабо улыбнулся монохромный, наклоняясь и мимолётно соединяя их губы в коротком поцелуе, который напоминал быстрый клевок. — Да что ты? Тогда почему ты здесь? — недоверчиво фыркнул Киллер, инстинктивно приподнявшись и потянувшись к лицу напарника, желая настоящего поцелуя, а не этого недоразумения, но на полпути вспоминая, что он как бы ещё обижен. — Чтобы извиниться, разве не очевидно? — раздражённо произнёс монохромный, закатив зрачки на недоверчивость напарника. — Только извиниться? — ухмылка Киллера стала совершенно чеширской. Он провокационно согнул ногу и потёр бедром промежность бывшего стражника. Ни один из них не верил в то, что ситуация закончится простыми извинениями. Несмотря на обиду, больше всего Киллер хотел просто оставить эту унизительную ситуацию позади. Вышибить друг другу мозги отличный выход из ситуации. Крест на этот очевидный намëк поëрзал на месте и пофиолетовел совершенно очаровательным образом. Нда, в общем-то намерения у них были одинаковыми, но вместе с тем принципиально разными. — Ещё раз… — глухо пробормотал Крест, наконец, разорвав зрительный контакт и скользнув взглядом к паху Убийцы. — Мы можем попробовать ещё раз? — Ах… Всё-таки пришёл поиздеваться? — сразу же сменил игривую маску на колкость Киллер, словно ёж, расправивший колючки и свернувшийся, чтобы спрятать беззащитное мягко брюшко от опасности. — Одного раза было недостаточно? Хочешь удостовериться, что это самый маленький член, который ты когда либо видел в своей жизни, Крисс-Кросс? Вы же меня извините, если я откажусь стать вашим цирковым уродом, господин королевский страж? — практически плевался ядом он, вновь предприняв попытку скинуть с себя мечника. Кросс вздохнул, несмотря на то, как сильно ему хотелось дать напарнику профилактическую оплеуху. Кто сказал, что будет легко? Он не был мастером манипуляции и соблазнения, просто хотел получить желаемое. Юление и подталкивание — не его методы. Честность и прямота тоже хороший способ добиться своего, несмотря на стыд. — Блять, — да, всё было настолько плохо, что воспитанный солдат не сдержался, хватая напарника за ворот и хорошенько встряхивая, — просто перестань истерить и выслушай меня, ладно?! — Воу, ты сегодня почувствовал себя командиром, а, Кросси? То заткнись, то перестань и слушай! Ха! — язвительно рявкнул Киллер, хватая запястья монохромного, тщетно пытаясь оторвать от себя чужие руки. — Вот только я не принимаю твоих приказов, детка! — О небо, какой же ты невыносимый мудак! — нетерпеливо взрыкнул Кросс, опуская голову и неплохо так сталкивая их лбами, недостаточно, чтобы это стало настоящим ударом, но вполне ощутимо, чтобы выразить своё крайнее недовольство. Он не стал разгибаться, медленно вздыхая и собираясь с силами, смещаясь, чтобы прижаться губами к слуховому отверстию в черепе Убийцы. — Я всю неделю только и думал о твоём нелепом члене, ублюдок. Как ты там говорил? «Я считаю это довольно-таки горячим, щенок, так что будь паинькой и дай мне поиграться», — со всеми крупицами бесстыдства рявкнул монохромный, прижимаясь промежностью к паху напарника, провокационно раскачивая бёдрами. — Я соглашаюсь с твоими глупыми идеями, так что для разнообразия сейчас ты будешь слушаться меня, понятно? Киллер просто глупо моргнул, ошеломленный несвойственным бывшему стражнику напором. Обычно Кросса устраивало быть ведомым, он редко высказывал инициативу, предпочитая полагаться на более опытных товарищей. Убийца пережил крушение и смену мировоззрения. Покорный и сдержанный Крест был очарователен, но сейчас? Предельно пристыженный, но решительный и откровенно требующий? Он просто не мог сопротивляться, чувствуя, как магия резко формируется в шортах, прежде чем была закончена мысль. — Хороший мальчик, — несколько смущённо, но как можно более снисходительно произнёс Кросс, выпрямляя спину и уже целенаправленно прижимаясь промежностью к маленькому бугорку в чужих шортах. Несмотря на разделяющие их слои плотной ткани, лёгкое трение посылало искры возбуждения и предвкушения через магию двух монстров, щекоча внутри напряжением и волнением. Эта новая сторона монохромного что-то делала с атрофированной извращённой душой Киллера. Можно ли его винить? Он знал, что Кросс может быть напористым и решительным, но, как правило, эта сторона раскрывалась лишь на заданиях. Даже во время тренировок тот скорее сдержанный и сосредоточенный, в домашней жизни Крест мягкий и спокойный, а в постели смущённый и податливый, так что, возможно, в какой-то момент эти образы расслоились, поэтому такое целеустремлëнное и доминирующее отношение в постели цепляло остринкой новизны. Потерявшись в анализе своих мыслей, Киллер пропустил момент, когда бывший стражник практически вытряхнул его из шорт, — возможно даже испортив текстильное изделие в пылу момента. Нельзя быть уверенным, что это был за треск. Итак, момент истины настал. Унизительно небольшой член оказался под пристальным вниманием Креста без какой-либо преграды. Убийца не смог остановить себя от напряжения, отстранённо ожидая новой порции смеха и унижения. Может быть, ему стоит смириться и привыкнуть к такой реакции? Хрена-с два он вновь проявит этот набор гениталий, если уж даже их тактичное милое орео так отреагировало. Он совершенно не хотел сталкиваться с насмешками Даста, вот уж кто точно не упустит возможность пройтись по каждому слабому месту во имя их маленького соперничества. Кросс, благослови его Найтмер, — Кошмар начал что-то подозревать, потому что за последние полчаса чихнул уже в третий раз, — всегда умел разрушать наложенные на него ожидания, вместо смеха бывший стражник снова очаровательно пофиолетовел и сглотнул. Убийца бы умилился этому и обязательно прокомментировал, но в другой раз, если бы не ходил по метафорическому тонкому льду. — Э-э-эй, Крисс-Кросс, если ты продолжишь так смотреть, он станет только меньше, — ладно, он всё-таки не смог заткнуться, напряжённо усмехнувшись и поёрзав. А что вы ожидали? Это инстинктивная реакция по типу «бей и беги», только тут «выбеси ближнего своего и получи по зубам». Внезапно, Киллеру было трудно в этом признаться, но он почувствовал себя закуской. И нет, это не совсем относилось к его маленькой гордости как мужчины. Хотя, опять же, это напрямую задевало тему его члена, но не в плане перекуса перед основным блюдом, а в том смысле, что его готовы проглотить и не подавиться. — Я сомневаюсь, что он может быть ещё меньше, — нахально усмехнулся бывший стражник, сползая ниже и нагибаясь, демонстративно оценивающе рассматривая несчастный объект их разговора. Маленькую штучку не то чтобы можно было назвать совсем крохотной, может быть сантиметров десять? Нет, восемь? Без линейки сказать затруднительно, а если попробовать измерить напрямую Киллер наверняка снова начнёт дуться. «В любом случае, точный размер не имеет значение», — решил Кросс, наконец, потакая своим недельным желаниям и обхватывая алый член ладонью, нежно поглаживая большим пальцем выступающий из кулака кончик, размазывая каплю смазки по чувствительной тонкой псевдо-кожице головки. Убийца был готов выпрыгнуть из собственной плоти, не будь он скелетоподобным монстром с душой наизнанку. Не сказать, что он никогда не касался этой своей части или придерживался редкой мастурбации, совсем нет. Но трогать себя самому и получать чужие прикосновения совсем не одно и тоже; не помогала и унизительная чрезмерная чувствительность члена. До скрежета сжав зубы и шипя, тщательно сдерживая стон, он вцепился в одеяло, нервно опустив взгляд на Креста. — И после этого ты говоришь, что я быстро намокаю? — всё ещё предельно восхитительно смущаясь, но не способный сдержать язык за зубами, дразнил напарника мечник, растирая кончик, из которого обильно текла смазка. В любой другой день Кросс будет говорить, что ненавидит невозможные надоедливые шуточки Киллера, но конкретно в этот момент он честно мог сказать, что понимает, почему тому так нравится дразнить окружающих. После его слов на лице Убийцы промелькнуло такое забавное выражение раздражения и стыда. — Откуда в таком малыше столько всего? — усмехнулся монохромный, слегка усиливая хватку вокруг рубиновой магической плоти и подключая вторую руку, чтобы кончиком указательного пальца дразнить головку. — Весь потенциал пошёл в резервы и хранение? — Кросси, заткнись, — воспользовался картой бывшего стражника Киллер, чувствуя себя не на своём месте от этой смены ролей. Дразнящие прикосновения, даже откровенно игривые и несерьёзные, вызывали в нём слишком яркий отклик. В защиту Убийцы стоит отметить, что он не был готов к подобным нападкам со стороны Кросса, поэтому нужно было время адаптироваться, а пока что он был беззащитен, как и его выставленная на всеобщее обозрение душа, постепенно деформирующаяся из мишени к чему-то больше похожему на привычное для монстров перевёрнутое сердце. — Попроси по-хорошему, — вызывающе практически напевает монохромный, поднося испачканный смазкой палец к лицу и с интересом, демонстративно слизывая прозрачно-алую субстанцию. Киллер подавился воздухом. Да, вот так, как девственник, впервые снявший штаны перед кем-то другим. Просто, мордашка бывшего стражника настолько не вязалась с подобными действиями. Освежающе, но всё равно шокирует. Он большой мальчик, в конце концов, приспособится, но пока что все мысли своевольно мигрировали в член. — Пожалуйста, Крисс-Кросс, дорогой, радость моих очей, свет моей души… Соизволь умерить свои дерзкие замечания и займи рот чем-нибудь полезным. Например, поцелуй меня, — заторможенно фыркнул Убийца, как можно более театрально и пафосно цедя слова. Кросс собирался стать его смертью. От стыда, перевозбуждения или насилия — не суть важно. — Пфф, раз уж ты та-а-ак просишь, — после короткого скомканного взрыва смеха томно мурлыкнул Крест, — я «своизволю» занять свой рот чем-то более полезным и приятным, чем сотрясание воздуха. Заместо приведённого в пример поцелуя, бывший стражник нырнул вниз, перекладывая ладони на края тазовых костей напарника. Без лишних размышлений, неторопливо, словно смакуя каждый сантиметр, он провёл языком по маленькому алому члену от основания до кончика, завершив провокационный мазок игривым мягким щелчком по уздечке, собирая смазку и быстро проглатывая её. В смутных отблесках зрачков Киллера читался немой вопрос: «Серьёзно?!», на который был дан ответ невозмутимо-нахальным взглядом: «Предельно серьёзно». Не давая напарнику время адаптироваться, а себе — смутиться, бывший стражник втянул объект своих грязных мыслей недели в рот, тщательно прикрывая зубы губами. Он уже понял, насколько чувствительной была маленькая штучка, очень не хотелось случайно повредить её. Мало ли Убийца воспримет это неправильно и снова сбежит? Этот идиот может быть довольно драматичным. Названный, — возможно, ласково, — идиотом всецело был захвачен ощущениями. Горячий, мокрый вакуум словно пытался высосать из него душу. Удовольствие было уже не какими-то жалкими искрами, а полноценными электрическими волнами, пробирающими от пальцев ног до макушки. Неторопливое движение языка, приглушëнное причмокивание и редкие стоны оказывали дополнительную стимуляцию изнывающей возбуждением плоти. Убийца хныкал сквозь плотно сжатые зубы, нервно дёргая ногами под в этот момент неподъёмным весом монохромного, чувствуя, как удовольствие накатывает на его тело, сворачиваясь в животе и между бёдрами даже не тугой пружиной, а самой настоящей бурей, грозящей вот-вот разорвать и переломать кости изнутри. Для наступления оргазма понадобилось даже меньше минуты, прежде чем солоновато-пряная жидкость разлилась во рту Кросса под аккомпанемент плаксивых визгов Киллера. Для такого маленького члена вязкой жидкости было довольно много, что монохромный почти подавился. А может, всё дело было в неожиданности? Он честно не предвидел, что это случится так быстро, без какого-либо предупреждения. Не выпуская полюбившуюся игрушку наружу, бывший стражник как мог проглотил сперму, не обращая внимания на сочащиеся по подбородку струйки. Крест даже не позволил напарнику отдышаться после финала, прежде чем вновь начать стимулировать его. Что забавно, даже извергнув семя, чужая магия не утратила свою возбуждённую твёрдость, позволяя неожиданно пробудившимся садистским наклонностям продолжить праздник жизни. Посасывая деликатную штучку словно самый желанный леденец в своей жизни, Кросс возобновил издевательства, оглаживая её языком, веселья ради неуклюже вычерчивая буквы чужого имени. Комната погрузилась в эффектнейшее сплетение непристойных звуков: хлюпанье смеси жидкостей, вульгарное причмокивание, приглушённые глотки́ со стороны одного и сдавленные визги с жалким хныканьем со стороны другого. С каждой минутой и последующим оргазмом член Убийцы становился всё чувствительнее. Но гордость не позволяла молить о пощаде. Киллер удерживал себя от откровенных метаний, вжимаясь спиной в кровать, но не для бесполезной попытки сбежать, а ради хоть какого-то заземления в шокирующем шторме экстаза. Он не был уверен в том, какое лицо у него было, но по ощущениям оно было чертовски мокрым и грязным. Наверняка слёзы смешались с подтёками тёмной жижи. Настойчивый рот бывшего стражника планомерно сводил его с ума. Убийца не выдержал и схватил череп монохромного, используя его как игрушку для стимуляции в преддверии следующего финала. Кросс инстинктивно дёрнулся и поперхнулся, царапая острыми фалангами бёдра напарника, лишь слегка задевая зубами член от неожиданного рывка. Струйки белесого семени потекли даже из носового отверстия. Крест с досадой мотнул головой, отбрасывая чужие руки и резко отстранился, тяжело дыша и периодически влажно кашляя. Та часть спермы, которую он не сумел проглотить потекла по подбородку, капая на грудь и непристойными кляксами пачкая невинно-белую униформу. Киллер с ленивым самодовольством оценил распутный вид монохромного, только сильная дрожь да мелькающие и скручивающие тут и там кости вспышки пост-оргазменного наслаждения не позволили ему обронить какой-нибудь пикантный комментарий. Если и существовали какие-нибудь эпизоды внетелесного опыта, то он был на грани того, чтобы пережить один из них. Убийца был уверен, что монохромный определённо был на пути того, чтобы высосать его душу через член. Теперь он чувствовал себя совершенно бескостным, но спустя всего немного времени, маленький предатель вновь гордо стоял. Что? Почему? Хотя как можно его винить? Кросс восхитителен! Совершенно логичная реакция! Монохромный выглядел невероятно довольным. Как толстый кот, наевшийся сметаны, при этом перепачкавшись в ней с головы до лап. Даже если он совершил воровство, его невозможно было наказать, и, судя по лукавым искоркам в зрачках, он прекрасно об этом знал, неторопливо собирая с преисполненной нирваной мордашки белëсое вещество и отправляя его обратно в рот. Кросс старался не рассмеяться над тем, как от этого маленькой «невинной» демонстрации у Киллера сузились бледные зрачки и перехватило дыхание. Честно говоря, он не ожидал, что рефрактерный период будет таким коротким, почти незаметным. Так его замечание о том, что весь рост ушёл не туда оказалось верным? Бывшему стражнику стало немного страшно при мысли, если бы природы не обделила Убийцу размером. Это был бы полный писец. Но этот отдалённый страх был быстро позабыт. Пока что ему было слишком хорошо, возбуждённое веселье бурлило в его душе, придавая смелости и дерзости. От своих шорт мечник избавился куда аккуратнее, выкидывая их куда-то на пол, где они наверняка потеряются в кучах хлама, пока Найтмеру не надоест, что дорогие подчиненные устраивают свалку в его замке, и какому-нибудь несчастному не придется это разгрести. Промежность и внутренняя сторона бёдер монохромного блестела от смазки. Он действительно был ужасно мокрым, до этого полностью игнорируя своё возбуждение. На отброшенных шортах скорее всего были красноречивые подозрительные пятна. Да, они точно стоили друг друга, жаль, что у Киллера всё ещё не хватало рабочих мозговых клеток, чтобы прокомментировать это. Крест поерзал, занимая более устойчивую и удобную позицию, провокационно потираясь своей влажной киской о твёрдый член. Чувствовать пульсацию чужой магии мучительно хорошо. Недельная зацикленность горела предвкушением, течение маны в теле было похоже на настоящий кровоток, когда сердце от волнения сходит с ума. Казалось, её звук поселился в черепной коробке, словно приглушенный методичный гул колокола отсчитывал секунды. Теперь, когда желаемое находилось буквально на расстоянии вытянутой руки, — даже ближе, мол, очень близко, — от волнения тряслись кости, а жар возбуждения нагревал суставы до смутного чувства слабости. Хорошо, что Кросс был знаком с решимостью, игнорируя онемение и собирая себя из метафорического состояния лужицы до чего-то более плотного и стабильного. (Минутка внимания! Это любительское художественное произведение, так что даже если у вашего партнёра маленький аппарат, пожалуйста, будьте внимательны и заботливы к себе. Кроссу-то что, он течет, как квартирная система отопления этой осенью, плюс магия, плюс другие партнёры, так что субъект для подражания из него херовый. Любите и цените себя!) Киллер только открыл было рот… Нет, монохромный не собирался слушать его чушь. Не хотелось бы, чтобы что-то поколебало его намерение. Мысленно отмечая неоспоримый плюс маленького размера — экономия времени из-за отсутствия потребности в предварительном растяжении, — бывший стражник одним скольжением опустился на напряженный неон напарника, вплотную прижимаясь раздражёнными возбуждением складками киски к основанию члена, целенаправленно смещая угол, чтобы головка клитора получила больше давления и стимуляции. (Минутка смеха. Смотрю синонимы к слову член, чтобы как-то разнообразить. И тут. «Шишка». Ну… Так-то по факту да, но надо проявить к бедняге хоть сколько-то милосердия. А потом была ещё «пипетка»… Пхахаах, не-не-не, я же ржать не перестану. Там ещё отпадные такие выражения есть! С «коряги справедливости» меня просто вынесло!) Слова Убийцы неразборчиво скомкались в привычном раздражающе громком стоне. Кросс был совершенно удовлетворён. Не было той возмутительной растяжки, болезненного жжения или подавляющей полноты как с другими. Не то чтобы монохромный имел что-то против остальных своих партнёров, они все были восхитительны. Нет, это было почти похоже на игрушку, если бы не ощущения гудения чужой магии. Неглубоко и довольно комфортно. Он ради интереса напряг псевдо-мышцы тазового дна, сильнее обволакивая член напарника своей плотью. Убийца издал какой-то задушенный визг, сжимая и безжалостно царапая лавандового цвета мягкие бёдра, прежде чем внутри разлилась порция влажного тепла. Ещё одна встреча взглядов, безмолвное перекидывание дразнящими фразами, закончившиеся смущённо-самодовольной и напряжённо-нахальной ухмылками. Чистой воды игра и взаимная провокация. Несмотря на крепкую хватку Убийцы, Кросс в данном случае был более упрямым и сильным. Ему даже не нужно было много двигаться, достаточно просто покачивать бёдрами, чтобы получить стимуляцию от банального столкновения плоти о плоть. Неряшливое обилие смешанных жидкостей преображает трение в непристойное скольжение. В какой-то момент трепещущее течение маны под магической кожей синхронизировалось, тела подстраивались под удовольствие друг друга в знакомо-незнакомой ситуации. — Как оно, Кросс? Удовлетворил любопытство? — вызывающе усмехнулся Киллер, сильнее сжимая мягкую плоть бёдер монохромного, впиваясь экто до кровоточащих царапин, чтобы притянуть его к себе ещё плотнее, как будто пытаясь избавиться даже от самого незначительного клочка расстояния между ними. Усталость после череды оргазмов доходила до костей. Магические резервы работали на износ, подходя к критически низкой отметке, при которой душу начинает яростно жечь, словно система предохранения, которая всё равно оказывается беспечно проигнорирована. Но Убийца ни за что не прислушается к инстинкту самосохранения. Вовсе нет. Как он может проиграть хоть в чем-то? Он и так достаточно сильно сдал позиции. — Д… Да, в-вполне, — нахмурившись, фыркнул бывший стражник, шестым чувством улавливая угрожающе ускользающий через его пальцы контроль. Толстые верхние слои униформы, обычно комфортно свободные, теперь казались сдавливающими оковами, обволакивая тканью и впиваясь в грудь ремнями. Невыносимо душно, жарко и тесно. Мысли монохромного были не в том месте, чтобы озаботиться тщательным раздеванием. Он мог только досадливо дёрнуть замочек, чтобы хоть сколько-то ослабить давление, игнорируя слишком сложные переплёты. Тихий, сдавленный смех напарника, наслаждающегося его страданиями вызывал желание ударить по наглому смазливому личику. Крест сердито взрыкнул, сильнее напрягая тазовые мышцы и дёргая бёдрами, заставляя мудака подавиться собственным весельем. Всё ощущалось таким зыбким и ненадежным в этом омуте возбуждения и удовольствия. — И как оно тебе, Крисс-Кросс? Как ты себя чувствуешь? Досадно? Отчаянно? Меня тебе недостаточно, не так ли? — не сдавался Киллер, с оттяжкой и удовольствием оставляя на фиолетовой мягкости чужих бёдер темнеющие синяки. — Твоя пизда так сжимает меня, пытаясь втянуть поглубже. Интересно, как скоро ты начнёшь плакать от разочарования? У Кросса едва хватило осознанности, чтобы кинуть в сторону Убийцы раздражённый взгляд, стыдливо игнорируя сладкую дрожь унижения от грубых слов и пульсацию возбуждённого нутра. Печально, но он уже упустил момент, чтобы заткнуть этого невыносимого придурка кляпом. Оставалось лишь смириться. Подавляющее вожделение, подпитываемое приятной стимуляцией и вкраплением боли способно достаточно хорошо примирить с этой неотъемлемой чертой надоедливого ублюдка. — Как же… Ха-а… Ты бесишь… — недовольно процедил монохромный, хватая напарника за воротник, чтобы встряхнуть и приложить черепом о подушку, так, для профилактики. — Невыносимая сволочь… Вырвать бы тебе язык, так ведь снова создашь… Каждое своё слово Кросс сопровождал агрессивным толчком-притиранием и сильным сжатием стенок лона. Судя по ещё более широкой и наглой ухмылке Киллера, тот был только рад чужому срыву. Странный плюс, но благодаря небольшому размеру члена давление не могло стать для него настолько неприятным, чтобы причинить боль, нет, оно было как раз, чтобы от сильной стимуляции по краям зрения вспыхивали и гасли звёзды. — Ш-ш, злой недотраханный щеночек, — глумливо хихикал Киллер, перемещая одну ладонь вверх по бедру на внутреннюю сторону, просовывая большой палец между их прижатых тел, дразня выскользнувшую из-под нежной плоти набухшую головку клитора. — Найтмер тебя подери! Какой же ты плаксивый мудак с комплексами! — взорвался Крест, наклоняясь, упираясь предплечьями на подушки, чтобы не давить на меньшее тело напарника всем своим весом. — Т-ты… Угх… Кто же знал… Хах… Придурок… Достаточно… Т-тебя б-более, чем достаточно… Э-это странно м-мило, ублюдок… С каждым словом монохромный фиолетовел всё сильнее, не способный напрямую смотреть в глазницы Киллера. Он чувствовал, что оказывает себе медвежью услугу, но… Пускай Убийца и невыносимый мудак, конченный придурок и ублюдок, каких ещё свет невидавал, но бывший стражник не хотел, чтобы тот считал себя каким-то неполноценным. Убийца оторопело моргнул, на несколько блаженных мгновений теряя свою защитную острую ухмылочку, прежде чем до него дошёл смысл сказанного. Бледные зрачки вспыхнули, сверкая весельем, возбуждением и лукавством — скрывая нежность, уязвимость и любовь, — а губы расплылись в самодовольно издевательской улыбке, при виде которой монохромному хотелось хорошенько врезать по этому личику. Словно вспышка мигрени в комплекте с зубной болью. Отмена, отмена! Как можно отмотать последние несколько минут?! Он хочет выбрать другой вариант реплик! Пусть мудак дальше варится в собственной неуверенности! — Вот как? Весьма интересно получается, — дразняще проворковал Киллер, оглаживая бедро монохромного, прежде чем безжалостно хлопнуть ладонью по упругой фиолетовой плоти, придавая ей более тёмный оттенок. Крест сжал зубы, подавляя жалкое хныканье возмущённым мычанием. Псевдо-кожу на месте шлепка жгло. Боль смущающе приятным образом пульсировала, посылая волну мурашек вдоль позвоночника. Он не мог не сжать сильнее погруженную в него алую магию, бессмысленно пытаясь отомстить. — Крисс-Кросс, — с маниакально-хищным блеском зрачков промурлыкал Киллер, используя многообещающе мрачную интонацией, которая не предвещает ничего хорошего, — ты просто отчаянная шлюха, нуждающаяся в том, чтобы тебя трахнули. Убийца воспользовался ошеломлённым ступором Креста, чтобы опрокинуть его и прижать к кровати, крепко стискивая сильную талию и притягивая таз ближе, будто стремясь втиснуться глубже, но на самом деле расчётливо практически до боли нажимая на чувствительный клитор. Их обоих трясло от напряжения и возбуждения, но Киллер не мог упустить шанс отыграться. Бывший стражник напряжённо сглотнул, стараясь не морщиться и не скулить. Казалось, напарник непреклонно намеревался оставить синяк на его киске подобным жёстким давлением и жёстким трением, которое было больше похоже на скрежет, даже несмотря на обилие смазки и спермы, пенящихся в месте их соединения. — Плевать на качество члена, пока он может наполнить твою похотливую пизду, да, Кросси? — издевательски ворковал Убийца, раскачивая бёдрами, насколько позволял скромный размер, выскальзывая из мокрой, мило льнущей бархатными стенками киски только для того, чтобы резко скользнуть обратно, звонко шлёпая плотью о плоть и раз за разом безжалостно ударяя уязвимую головку клитора. — Жалкий щенок. Монохромный позорно давился собственными криками и стонами, цепляясь за худую спину напарника, оставляя на безрукавке затяжки и разрывы, вымещая переполняющие его ощущения и чувства на ни в чем не повинной ткани. Ехидные грубые слова попадали прямиком в самое средоточие его возбуждения. Словно стеклянный шар, наполненный бурей. С каждым оскорблением паутина трещин на его хрупкой поверхности расползается всё больше. — Заткнись, заткнись… Ах! З-заткнись! — скулил между стонами мечник, неловко вскидывая бёдра навстречу коротким толчкам, от ударов по клитору выгибая спину и содрогаясь, агрессивнее впиваясь пальцами в спину Убийцы, отдалённо чувствуя на фалангах влажность пролитой крови. — Бесишь! Плаксивый… Нгх-х… У-ублюдок! Невыносимый мудак! Ха-а-а… Киллер лишь глумливо захихикал, будто после восстановления способности издеваться в нём открылось второе дыхание. Член чертовски болел, от многочисленных оргазмов утечка маны была ощутимой, предупреждающе вгрызаясь в душу, тело трясло от усталости, на костях конденсировалось что-то вроде пота, когда организм пытался справиться с жаром. Собирался ли он останавливаться? Ни в коем случае. Даже если после будет тяжело подняться с кровати. — Течная сука, — упоëнно мурлыкал Киллер, восхищенный состоянием монохромного. — Р-раздражающий… Ха… придурок… — сдавленным от злости и нагрузок голосом прохрипел Кросс, гневно мотая головой, силясь стряхнуть текущие из глазниц крупные капли слёз. Влажность и перенапряжение размывали края зрения, не давая толком рассмотреть напарника, но недавние воспоминания и воображение компенсировали этот недостаток. Он не был из тех, кто любит измываться над окружающими, но насмехаться и издеваться над Киллером было освежающе и, можно сказать, терапевтически. Кошмарно, неужели теперь он мог понять точку зрения Убийцы с его нездоровым пристрастием к глумлению? С другой стороны, ему нравилось изводить лишь этого придурка с потëкшей тушью… Очередной неряшливый толчок и грубоватое давление на измученный клитор вырвали бывшего стражника из внезапного неуместного самоанализа и просветления, вынуждая его поперхнуться слюной, превращая приглушённый стон в нелепое то ли мяуканье, то ли хрюканье. Он мстительно сильно поцарапал ребра и лопатки напарника, усиливая давление стенок на, наверняка, сверхчувствительный член. Киллер прошипел парочку ругательств, крепче сжимая бок монохромного. Его собственные бёдра, поясницу и живот уже сводило судорогами. Грань между эякуляциями с каждым мгновением и сжатием чужого горячего нутра всё больше размывалась. Убийца как всегда не смог сдержать язык за зубами, тратя те немногие силы, чтобы оскорблять слух монохромного разными вульгарными словечками. Если бы Кросс не был так занят, скорее всего секс перерос бы в драку, но он был слишком сосредоточен на том, как чужая магия растирает его киску, поэтому мог ответить лишь царапинами, на которые получал лишь больше бесяще-смущающих фразочек. — Твоя киска такая мокрая. Мне даже не нужно видеть, чтобы знать, — устало, но всё также едко усмехнулся Киллер. — Хах-ха… Ты действительно прирождённая шлюха, Крисс-Кросс! Убийца не упустил возможность протиснуть руку между их прижатыми телами, чтобы потереть набухший клитор. Мечник приглушённо взвизгнул от неожиданности. Напарник совсем не был мягок, стремясь лишь к эффективности, грубо массируя столь нежное место. Навязчивые приливы кульминации подступали всё ближе к краю, и поддаваясь удовольствию, у него не было ни сил, ни желания им препятствовать. Киллер выглядел уставшим, почти лихорадочным и больным как для скелетоподобного монстра, так что невольно становится его жаль. Крест слишком мягок, чтобы мучить любовника. По крайней мере, самостоятельно. Последующее сокращение лона в следствии оргазма вытянуло из Убийцы последние силы и он рухнул на монохромного, трясясь и проливая внутрь жалкие остатки семени. Алая магия намекнула на окончание банкета, так что без чего-то, что могло удерживать смесь жидкостей внутри, всё начало течь, пачкая кости и простыни. Киллеру было совершенно плевать, он выдохся, чего не скажешь о Кроссе. Не успела дрожь оргазма утихнуть, как он пихнул напарника, заставляя того с кряхтением перевернуться на постель. — Не говори мне, что собираешься спать вот так, — возмутился Крест, с пренебрежением оглядывая устроенный беспорядок, дрожащими руками распутывая свои ремни, чтобы наконец перевести дыхание. — Могу и буду. Ты чудовище! Интересно, так чувствуют себя те, кого переехал каток? — драматично возмущается Киллер, вытягивая руки и ноги, чувствуя ужасную слабость, дрожь и онемение. — Нет, такое не вызывает опустошение магических резервов. Точно, ты пиявка! Большая, магическая пиявка, Крисс-Кросс! — он усмехается, несмотря на изнеможение весело посматривая на бывшего стражника. Монохромный тяжело вздохнул, стараясь контролировать раздражение. Неужели он перестарался? Мечник осторожно посмотрел на любовника, но мог только прийти к выводу, что тот просто театральный мудак. — Заткнись, — скрывая под угрюмостью смущение, рыкнул Кросс, откидывая куртку и безрукавку в сторону, получая на это многозначительный свист. — Смотрю, у тебя остались ещё силы? — Мм… Неа! — бесстыдно ответил Киллер, даже не думая отводить взгляд. — Но это не мешает мне полюбоваться прекрасным! — Так может мне стоит… — многозначительно осклабился Крест. — О нет! Пощади! Неа! Не встанет! Никак! — тут же засуетился в меру возможностей Киллер, мотая головой. Кросс лишь рассмеялся над этим, находя эту панику забавной. Оставляя причитания напарника без ответа, он счёл себя достаточно отдохнувшим, чтобы сходить в душ. Пока можно что-то с этим сделать, он не собирался терпеть грязь и липкость. Киллер не собирался признаваться в этом, но облегчëнно выдохнул. Возможно, какая-то часть действительно опасалась того, что монохромный решит окончательно его добить. Он даже не знал, удачно прошло раскрытие этого постыдного секрета или не очень. Когда монохромный вернулся, Убийца уже находится в полудрёме, в следствие чего громко взвизгивает, когда на натруженные тазовые кости кидают влажное полотенце. — Ты убить меня решил? — пыхтит Киллер, но даже не делает усилий, чтобы убрать раздражитель. — Не переигрывай, ты в порядке, — насмешливо фыркнул монохромный, присаживаясь на край кровати. Понимая, что напарник сейчас принципиально не пошевелится, бывший стражник вздыхает и берёт полотенце, аккуратно оттирая подсохшие пятна с его костей. Порой, он сам не понимает, почему бывает заботлив с этим плаксивым мудаком… Вот, например, как сейчас! — Да замолкни ты уже! — рявкнул монохромный, устав слышать наигранные и чересчур громкие визги Убийцы. Кросс, поразительно для самого себя, не так сильно шлёпает полотенцем по бедру Киллера. Не заткнёт, так хоть душу отведёт. — У-у-у! И кто из нас ещё ублюдок? Пришёл, вытрахал душу, ещё и дерёшься… — фальшиво всхлипнул Убийца, чем заработал ещё один раздраженный взгляд и более грубое окончание уборки. — Нежнее! — Выкину, — вкрадчиво пообещал монохромный, откладывая полотенце в таз, не желая ещё раз покидать кровать, и забираясь на чистый участок простыней. — Это моя комната, — ворчит Киллер, тут же перекатываясь на крупное тело напарника, всё ещё смягчённое экто-плотью, предусмотрительно стараясь лишний раз не пихаться костями, чтобы всерьез не прогнали. — Я же ублюдок, так какое мне дело? — слабо усмехнулся Кросс, накидывая на эту наглую груду костей одеяло и притягивая ближе, чем тут же воспользовались, уткнувшись лицом в его грудь. — Ладно-ладно, Крисс-Кросс самый хороший, — сонно пробормотал Убийца, с чистой совестью отрубаясь, чтобы восстановить моральное, физическое и магическое потрясение. Может быть, эта неприятная ситуация и впрямь закончилась не так уж плохо, правда же? *** — Итак, какая бы бешеная блоха вас не покусала, я признателен, что вы поработали над своим разногласием и избавились от этого досадного напряжения друг перед другом, — спокойно, словно невзначай произнёс Найтмер. Конец ужина, когда вся еда оказалась съедена, и каждый баловал себя десертом в своем извращённом понимании. Вино, — Найтмер, то, что он не может толком опьянеть не мешает ему наслаждаться хорошим напитком. Острый кетчуп, — Даст, он предпочитает жжение во рту, а не в душе. Мясной рулет, — Хоррор, тут без комментариев, его кухня — его правила. Соевый соус, — Киллер, возможно, ради дурацких и заезженных шуток о «пополнении чёрной жижи в организме». Только Кросс вполне себе счастливо занят шоколадным молочным коктейлем с возмутительным количеством взбитых сливок с посыпкой из маленьких маршмеллоу и крошкой орео. Вот теперь и думай, кто кого оскорбляет странными вкусовыми предпочтениями. — А то я уже подумывал связать вас и запереть в подвале, — равнодушно продолжил Найтмер, покачивая бокалом, будто всецело сосредоточенный на том, как алая жидкость играет на хрустале. Под напряжёнными взглядами он добавил, словно запоздалую мысль: — Ради восстановления командной работы и улучшения рабочей динамики, конечно же. Этому «обоснованию» никто не поверил. Кроме Кросса. Благословите звëзды его немного доверчивую душу. — Спешу заверить, босс, что мы с Крисс-Кроссом уладили это недоразумение! Больше никаких отвлечений на задании! — преувеличенно энергично прощебетал Киллер, нагло упираясь локтем о стол и встряхивая наполовину пустую бутылку с соевым соусом. — Так что воздержитесь от ваших странных фетишей! Какой бы радостной не была новость о том, что два идиота наконец помирились, всем остальным, Найтмеру в том числе, было интересно причина, с чего это вообще началось. Любопытство сгубило кошку? Да, неплохой совет-предупреждение, чтобы другие не лезли в чужие дела. Вот только там есть продолжение — «удовлетворение вернуло её обратно». Нет нужды притворяться благородными. Молчаливый вопрос повис в воздухе. Кросс, чистая его душа и совесть… — У Киллера маленький член. Он сказал это совершенно беззаботно, куда более занятый своим десертом, чем тем, что Убийца от неожиданности подавился и некультурно выплюнул соевый соус на стол. — Кросс! Бедолага весь раскраснелся от возмущения, кидая в сторону безразличного бывшего стражника яростно-смущëнный взгляд. Найтмер вздохнул, устало потирая лоб между бровными дугами, видимо, молча задавая себе вопрос по типу — почему он вообще надеялся, что это будет что-то адекватное. Хоррор неловко улыбнулся, заторможенно моргая и обрабатывая сказанное. Даст не сдерживался, хрипло расхохотавшись, хлопнув ладонью по столу. Его разноцветные, неестественно яркие зрачки обратили свой взор на Киллера, сверкая электрическим интересом. — Насколько? — подавив смех, уточнил Мёрдер. Уголки его губ всë ещё подрагивали, готовые растянуться в волчьей ухмылке. Но за желанием подразнить соперника скрывались и куда более плотские намерения. — Не твоё дело, мешок с пылью! — раздражённо зарычал Убийца, кидая в него пластиковую бутылку с недопитым соусом, от которой тот с ленивой лёгкостью отклонился. — Нуу… Типа реально маленький, — пожав плечами, фыркнул монохромный. — Без труда поместится в рот, так что я думаю, где-то шесть-восемь сантиметров. С другой стороны, он не давал обет молчания. Кросс не собирался нести эту тайну с собой в могилу, придумывать отговорки тоже было не в его стиле. Он не видел в размере ничего постыдного. (А может, он просто не хотел мучаться с этим самостоятельно. Он неделю изводился! Было банально интересно, только он такой извращенец или всё дело в сложившихся обстоятельствах). Удар ниже пояса? Просто запоздала месть за те многие случаи, когда плаксивый мудак выставлял его на посмешище. — Да пошли вы! — только сильнее вспыхнул субъект всеобщего внимания. Под руками не было ничего подходящего, что можно было бы кинуть в наглых предателей, поэтому Киллер счёл удовлетворяющим быструю телепортацию. Не побег, а красивый уход из творящегося дурдома. Не то чтобы это спасло его. Помимо Кросса, все остальные тоже вылавливали его. Правда, в отличие от стеснительного мечника, у трёх безумных ублюдков это заняло всего пару дней. Убийца мог только радоваться отсутствию у себя настоящей плоти и внутренних органов. Так он хотя бы не мог страдать от почечной недостаточности. Карма — сука. Существуют общие законы и константы. Константа — нечто постоянное в изменчивом. Найтмер помешан на контроле и подчинении. Хоррор обожает еду, это пятая любовь всей его жизни. Даст не меньший мудак, чем Убийца, просто более ленивый. Кросс самый здравомыслящий и мягкосердечный, — за редкими исключениями, — из их небольшой семьи. У Киллера маленький член. Жизнь в замке похожа на дурдом, но уже привычный и родной.