Сказки на ладошке

Я никогда не любил осень. Едва за окном начинал покрываться позолотой старый клен, кутаясь по утрам в молочно-белый, невесомый, как паутинка, туман, я срывался вслед за птичьими стаями — на юг, к морю, подальше от промозглого стылого города, пока его не заваливало снегом по самые маковки крыш. Бродил по берегу, вслушиваясь в безостановочный рокот волн, бросал прожорливым чайкам куски купленной за гроши вчерашней булки, пил приторно сладкий, густой, обжигающе горячий кофе в пустых кофейнях, хандрил и злился непонятно на кого. Черновики начатой книги так и валялись нетронутые на столе — мне претила даже сама мысль написать хоть слово, видимо, несмотря на все ухищрения, осенний сплин доставал меня и там, за сотни километров от луж, мокрых зонтов и хмурых прохожих. Только с приходом зимы тоска отступала, сменяясь бешеным энтузиазмом и бьющим через край вдохновением, заставляющим уже к Рождеству закончить роман. Поэтому да, осень я не любил. Пока не встретил её. В ту осень уехать не получилось: закружили дела, приболел отец, редакция задерживала выплату гонорара. Я старался не выходить на улицу без необходимости, как никогда радуясь ранним сумеркам, скрывающим от меня неуютную сырость за окном. Камин, теплый плед, грог, любимая книга — единственное, что позволяло не свихнуться от тоски. Но в тот день отсидеться дома не получилось: надо было отвезти отца в больницу, забежать в редакцию, повидаться со старым другом, проездом оказавшемся в городе. Проводив его на вокзал, я отчего-то решил пройтись пешком: дождь, ливший с утра, угомонился, воздух заметно посвежел, на набережной, вдоль которой мне предстояло идти, обычно многолюдной, было удивительно тихо. Впереди уже замаячил мост, когда мой взгляд упал на стоящую у железной ограды девушку. Она была юна. Нежная, хрупкая, с рыжеватыми, мягко вьющимися волосами, подхваченными легким газовым шарфом. Тонкие, без грамма вульгарной помады губы, изогнутые в едва заметной мечтательной улыбке. Карие глаза, смотрящие открыто и прямо. Смущенный румянец на бледных щеках. Полы темного пальто, в которых запутались омытые недавним дождем осенние листья. Нездешняя, воздушная. Я забыл, куда шел, засмотревшись на очаровательную незнакомку, уже не замечая ни подувшего с реки бриза, ни промокших ботинок, ни терзавшего меня голода — что такое пара чашек чая для молодого здорового мужчины? Мне казалось, само время остановило свой бег, чтобы полюбоваться вместе со мной на нее. Гудок баржи заставил меня вздрогнуть и отвести взгляд от девушки. Когда я повернулся, ее уже не было. Я не знаю, как ее зовут, мы никогда больше не виделись, но с того далекого октябрьского дня осень для меня навсегда осталась такой — Очаровательной Незнакомкой.