Сказки на ладошке

Тхан медленно крался по коридору. Ступать приходилось осторожно, чтобы устилающая земляной пол каменная крошка случайно не хрустнула — обнаружить себя в двух шагах от цели было бы очень обидно. Тем более что сегодня у него все получится — так сказали старые бабкины карты, а они никогда не врут! Должно получиться. Не зря же он так старательно готовился: учел все прошлые промахи, поставил следилки, чтобы портал не пропустить, сменами у котлов поменялся, вещи заранее собрал, заклинание-отзыв на бумажке написал, даже ноги вон обмотал войлоком, чтобы копытами не топать! И следы хвостом заметал, и шкуру козлячью натянул — запах свой забить, и куклу-обманку в постель сделал — так не сразу хватятся. Все предусмотрел, все обдумал! Эх, быть ему сегодня призванным! В воздухе ощутимо пахнуло серой вперемежку с полынью. Тхан остановился, осторожно выглянул из-за угла, с трудом сдержав радостный вопль: вот он, родимый! Пульсирует, светится, мигает ядовито-зеленым, не иначе ведьма-недоучка какая призыв совершить решила — у постарше да поопытнее и свет ровнее, и цвета приглушеннее, им на курсах демонской подготовки рассказывали. Ну да ничего, и такой на первый раз сойдет. Тхан нетерпеливо переступил копытами на месте и досадливо дернул ухом: видок-то у него тот еще. С котомкой, в источающей миазмы шкуре и с тряпками на ногах! Разве таким демон должен перед смертными являться? Не чистое мощное Зло, должное внушать ужас и трепет, а грязный, вонючий… как их там называют на Земле? Бомж? Ага, он самый. Засмеют ведь! Впрочем… подпустить туману погуще, рыкнуть пораскатистее, молний еще вокруг себя напустить — в этом он мастер — и прокатит. Главное — в портал успеть заскочить. Тхан, поправив на плече лямку мешка, подобрался, речитативом считывая с листочка заклинание-отзыв. Воронка портала засветилась ярче, потянулась в его сторону, жадно захлюпала. Тхан присел, перенес вес на одну ногу, другой резко оттолкнулся, подпрыгнул и… завис в воздухе, сцапанный за шкирку чьей-то уверенной рукой. — Попался! — по-змеиному прошипели на ухо. Тхан слабо дернулся, даже не пытаясь вырваться — от начальника охраны подземелья Бхырра еще никто не уходил. Так и провисел в его лапище пыльным мешочком всю дорогу до кабинета Самого Главного. — Опять? — не отрываясь от свитка, на котором что-то быстро писал, спросил Самый. — На этот раз в последний момент успел, — с нотками уважения доложил Бхырр. — Учится, чертяка.  — Учится, — кивнул, соглашаясь, Самый. — И что мы с таким ученым делать будем? — Выпороть? — предложил Бхырр. Тхана передернуло: рука у Бхырра тяжелая, он тогда чертову дюжину лет сидеть не мог. — Пробовали, не помогло, — отклонил идею Самый. — В карцер, на хлеб и воду. Святую, — нехорошо ухмыльнулся Бхырр. — Чтобы он потом в лазарете отлеживался на бульончиках да кашках, а меня его маман голодом морила и до тела не допускала?! — обиженно взревел Самый. — Па! — страдальчески закатил глаза Тхан. — Вот давай об этом не при мне, ладно? Не ломай мою хрупкую детскую психику. — Хрупкая психика у него… — недовольно заворчал Самый. — А у меня она что, железная?! — заорал он, уже не сдерживаясь. Верный Бхырр бочком-бочком просочился в дверную щель, благоразумно оставив отца с сыном одних: нечего в чужие разборки встревать, этак и самому по оказии прилететь может. — То матушка твоя вечно недовольна: сера прогоркла, сковороды закоптились, метла распушилась — все новое подавай! То сестры твои по чужим мирам шастают — «опыта набираются», всю молодежь перебаламутили: и права-де грешников мы ущемляем, и Адову экологию кострами портим, и к Ангелам не толерантны. А теперь еще и ты! Призываться ему, видите ли, приспичило! Со скольки лет по уставу на призыв откликаться можно? Ну?! — С пяти тысяч, — потупившись, промямлил Тхан. — А тебе сколько? — Четыре тысячи шестьсот сорок восемь, — совсем сник Тхан. — Во-о-от! — подняв вверх палец, протянул Самый. — Ты еще демон непризывного возраста. Да если с тобой что случится, матушка твоя на мне не то что рогов — ни одной волосинки не оставит! Такого позора мне на старости лет не надо. Так что прости, сын, сам напросился.

* * *

Тхан, тяжело вздохнув, еще раз провел щеткой по сверкающему боку котла и отставил его в сторону. Лучше бы и вправду Бхырр его выпорол — отлежался бы, блинов с медом поел — последнее время они у матушки чудо какие вкусные выходят, на новой-то сковороде, сестер послушал — такое иногда болтают, уши в трубочку от любопытства сворачиваются. Так нет же, сиди теперь, котлы чисть! Сколько их там осталось? Триста двадцать два? Как раз до уставного призывного возраста и просидит. Эх, в чем же он в тот раз прокололся?