ХИМЕРА

Абсолютно обнаженный Реджи стоял по пояс в воде. Они находились в темной пещере с высоким каменным потолком, освещенной факелами. Тело Реджи было украшено узорами из странных символов - клинописи. Они были начертаны кровью Сирруша. Сам Колдун стоял напротив Реджи и тоже с ног до головы был расписан древними знаками. Только его символы были изображены с помощью крови будущей пары - Реджи. По краям подземного озера толпились люди. Им не разрешено было ступать в воду. Здесь были все - и Кэт, и ее родители, и Алекс, и Анна на руках у опять почему-то хихикающего Ан-Джея, и строгая рыжая Элизабет, и даже его соседка Маргарет, которая часто сидела с сестрой. Да, он уговорил Сирруша на ритуал. Это оказался не обряд вечной любви, но что-то очень похожее. Это был ритуал принадлежности. Его заключали между собой Колдуны, когда знали - они всю жизнь будут принадлежать только друг другу. Это было подобие брака - только разорвать его было нельзя. Обряд давал возможность знать обо всем, что касалось супруга. Его мысли, чувства, нахождение... Можно было питать его собой, если он грустил или болел. Связь будет существовать всегда. Реджи не был Колдуном, и вряд ли он смог бы залезать в голову Сирруша, да и последний знал его вдоль и поперек без всяких ритуалов, но брак, заключаемый между людьми, для Колдунов был простой формальностью, галочкой. Поэтому Реджи хотел иного. Он желал сказать - эй, я, правда, люблю тебя, я с тобой не из-за клятвы или благодарности. Я отдаю тебе свои мысли и чувства по собственной воле. Я желаю этого. Я хочу ритуал. Все было официально. Они получили согласие на обряд у государства. Сирруш заключил договор с правительством. Он не должен был лезть во власть и вмешиваться в дела государственных Колдунов, а те обещались его не беспокоить и вкладывать деньги в интернаты для юных Ведьм. Реджи был уверен - просто так их не оставят в покое, но пока государственные Колдуны прижали хвосты, выжидая. Они боялись силы Готхольда. Сирруш сделал глубокий вдох носом и начал ритуал. В его руке был зажат кинжал. Он полоснул лезвием кожу на своей руке, тут же прижигая рану на запястье раскаленным металлом. Кровь тяжелыми каплями упала в воду, растворяясь. - Я, Сирруш Готхольд, сын Сирруша Готхольда и Нинхурсаг Ки, клянусь, что буду верен всю жизнь только Реджинальду Скотту. Человеку, - начал монотонно, но искренне говорить Колдун, - Мои помыслы и устремления перед ним абсолютно чисты. Отныне я буду принадлежать ему. Мое тело - его. Моя душа - его. Мое сердце - его. Все во мне - его. Он - часть меня. Реджи вытянул вперед левую руку. На правом запястье у него находилась другая клятва. Не менее значимая. Но, наверное, та, которая никогда не исполнится... Та, которая будет связывать их вечно. Реджи порезал свое левое запястье протянутым Сиррушем кинжалом и уверенно произнес: - Я, Реджинальд Скотт, сын Джона и Ангелины Скотт, клянусь, что буду верен всю жизнь только Сиррушу Готхольду. Колдуну. Мои помыслы и устремления перед ним абсолютно чисты. Отныне я буду принадлежать ему. Мое тело - его. Моя душа - его. Мое сердце - его. Все во мне - его. Он - часть меня. Их руки встретились. Кровь смешалась, и кожа их левых запястий вспыхнула болью. У Сирруша вновь открылась рана, но она мгновенно была запечатана шрамом. У Реджи теперь на обеих руках красовались ровные круги. Ритуал почти свершился. Осталась пара мелочей. Они вытянули вперед руки, показывая отметины толпе. Раздались дружные аплодисменты. На этот раз хлопали все, а не только Ан-Джей. После демонстрации народ тихонько начал уходить из пещеры. Вот ему ободряюще улыбнулась Кэтрин, вот помахала рукой сестра, вот сделал пошлое движение языком, не раскрывая рта, Ан-Джей (придурок!). Они остались наедине с Сиррушем. Предстояла последняя малость - скрепить клятву их телами. Это означало секс. Ух... Вообще, к ритуалу они готовились больше месяца, и Сирруш за это время его к себе не подпускал. Мол, обряд нужно проходить абсолютно чистым... Но Реджи в этом глубоко сомневался. Он думал, что Сирруш просто морозился и строил из себя упрямого Колдуна. Все как всегда. Ну сколько можно подозревать Реджи в том, что его чувства не искренни и что он путает любовь с благодарностью? И сколько можно пугать его перспективой первого секса с мужчиной? Ха! Чего тут бояться? Он и пострашнее вещи видел, чем член любимого Колдуна в своей заднице! Язык же был и ничего! Сирруш плохо на него посмотрел. Ой, опять Реджи подумал что-то не то! Сирруш решил, что бесполезно слушать мысли своего человечка и просто поцеловал его. У Реджи моментально закружило голову от запаха крови и роз. Сирруш касался его нежно и осторожно. Держал лицо Реджи в ладонях, словно хрупкую хрустальную чашу. Его шершавые подушечки пальцев ласково скользили по губам мужчины. Колдун раскрывал уста своего человека, словно бутоны, и аккуратно запускал свой язык в его рот. Реджи затрясся всем телом от предвкушения. Рука Сирруша легла на бедро мужчины, приподнимая его ногу и укладывая его спиной на каменистый берег озера. Реджи задрожал уже от холода, и Колдун накрыл его своим телом, согревая. Как хорошо... Сердце грозилось выпрыгнуть у Реджи из груди. И эту дрожь мог унять только Сирруш. Лишь он... Даже неважно, что спину царапали камни. Какого демона ритуал нужно проводить не в теплой кроватке? Сирруш хмыкнул и осыпал поцелуями кожу мужчины, спускаясь вниз по его животу. А потом губы Колдуна накрыли возбужденный член Реджи. Мужчина застонал. Боги, как было хорошо... Как восхитительно! И наплевать, что к его отверстию приблизились пальцы и, погладив кольцо мышц, скользнули внутрь. То ли это были проделки магии, то ли Сирруш был очень аккуратен, но боли Реджи не почувствовал. Абсолютно. Лишь наслаждение. Вот он! Страшный секс с мужчиной! Сирруш, кажется, закатил глаза и недовольно рыкнул на то, что Реджи отвлекся. Колдун сильно сжал губы, тесно обхватывая ими ствол мужчины, и тот застонал, почти кончая. Но Сирруш не позволил ему этого, пережимая основание его члена и едко усмехаясь. Мучитель и издеватель. Но возмутиться Реджи не успел. Сирруш врезался в него всем телом - вошел целиком и полностью. У этого Колдуна не было полутонов и половин. Боль пронзила Реджи иглой, но мгновенно прошла, уступая место удовольствию. Где-то рядом вспыхнула белым пятном роза и погасла. Сирруш принялся вбиваться в Реджи всем своим существом. Их бедра сталкивались друг с другом в безумном танце. Движения Колдуна были настолько сокрушительными и мощными, что Реджи успевал лишь слабо мычать, цепляться за плечи Руша и с трепетом искать его пухлые губы. Он находил. И тогда мир вокруг сиял радугой... Во время очередного сильного толчка, Реджи будто выпал из реальности - воспарил в небеса. Это не было метафорой. Реджи на самом деле словно взлетел вверх, начиная скользить над крышами домов и наблюдая, как плывут под ним чужие желтые окна... Его не беспокоили ни дождь, ни ветер. Он сам был ими. Тревожил случайных прохожих, сдувал с них шляпы и плащи, гонял птиц и опавшие листья. Реджи был самой стихией. Свободной и мощной. Подчиняющей. А потом Реджи упал и вернулся в реальность. Сирруш прижимался своим лбом ко лбу Реджи. Они дышали в унисон. Их грудные клетки вздымались и опускались синхронно. - Что это было? - сглотнул Реджи, а затем он понял, - Это был ты, да? Ты сама стихия? Сам мир? Сирруш нежно чмокнул его в губы. - Мир - понятие спорное, птенчик, - легко рассмеялся Колдун, - Но отныне я - твой мир. Определенно. Иного тебе не дано. Мы принадлежим друг другу. Вовеки веков. Реджи ласково улыбнулся ему в ответ. Их сознания и сущности смешались. Ритуал был исполнен. *** Ан-Джей сидел на перилах моста, задумчиво раскачиваясь из стороны в сторону, и вдруг улыбнулся. Так искренне и счастливо. Свершилось! Они исполнили ритуал! Еще один из их семьи, их треугольника, обрел любовь. Сестренка Лиззи давно встретила свою пару - пять лет назад. Вот отрастит яйца и подкатит к тому миленькому Колдуну! А если не разродится в ближайшее время, то братец Ан-Джей ее подтолкнет в нужную сторону. Хватит сопли жевать! Пять лет прошло! Это надо же! Какой их сестренка тормоз! И только Ан-Джей оставался один-одинешенек. Но это нормально, верно? Каждый черпает свое счастье из разных источников. Или нет? Мягкая игрушка - зайка, застывшая у ног Ан-Джея, подергала его за штанину фиолетовых бархатных брюк (как-никак была свадьба, и он поспешил вырядиться) и подала ему колоду карт. Они с Рушем соврали птенчику. У Ан-Джея были способности к прорицанию. И неплохие. С детства его во снах навещали видения. Не всегда их, правда, получалось расшифровывать. Просто Ан-Джей не любил говорить об этой своей силе, а Руш с готовностью брата хранил его тайну. Ан-Джей перетасовал колоду и спросил: - Скажи, скажи, где ты? Любовь моя! Пара моя! Покажи! Он вытащил карту и весело рассмеялся. Каждый раз, когда он занимался гаданием и задавал этот вопрос, ему всегда выпадало одно конкретное изображение - белый фон и черный силуэт женщины на нем. Расплывшийся и неопределенный. Хозяйка. Смерть. Его пара была мертва. Любви ему было не отмерено судьбой. Ан-Джей вновь рассмеялся, но в глазах его стыли слезы. - Пойдем, заюшка, - обратился Колдун к игрушке и взял ее за лапу. Они дружно попрыгали вниз по улице, весело насвистывая. У них столько дел, столько дел! Нужно завтра навестить новобрачных и побесить Реджи, появляясь из самых неожиданных мест, чтобы внести в их скучную жизнь перчинки! О! И он еще не придумал имена их будущим детям! Столько дел, столько дел! Впереди был новый, наполненный счастьем, день.