ХИМЕРА

Реджи загребал в ладони лепестки роз, но они будто проходили сквозь его пальцы, исчезая или мертво повисая в воздухе. Их уносило прочь... Лепестки кружили, отдаляясь от кладбища. Реджи понесся за ними, наблюдая, как они собрались у серого особняка в небольшое торнадо. Реджи ногой распахнул железную ограду и ворвался в сад. Нестерпимо сильно запахло розами. Сад был красивый, но заброшенный. Повсюду росли ивы, старые дубы и высокая трава... Ни о каком постриженном газоне и речи не шло, поэтому дико было видеть среди многочисленных сорников клумбу с растущими розами на ней. Вокруг белых, красных и черных бутонов и образовывался вихрь из лепестков. Реджи прыгнул прямо в его центр, и ураган начал распадаться, опускаясь на землю. Лепестки принялись собираться в фигуру. Но еще до того, как они стали соединяться, Реджи понял - происходит что-то не то. Что-то очень страшное... Одна половина лепестков осталась кружить в воздухе, а другая - превратилась в тело Сирруша. Части его тела... Из земли торчали голова Колдуна и его обезображенная рука. Ни туловища, ни других конечностей видно не было. Реджи вскрикнул и схватил Сирруша за ладонь, сжимая ее и пытаясь выдернуть Колдуна наружу. Но он застрял намертво... - Я не... Застрял, птен-чик, - глотая звуки, прошелестел Сирруш - его лицо выражало истинную муку, - Я - сама земля. Я... Не... Могу... Это было последнее, что он сказал, - в следующую секунду Колдун рассыпался в руках Реджи. Лепестки взлетели и будто замертво упали на землю. Больше они не порхали. Нет, нет, нет... Реджи, сотрясаясь от ужаса и едва сдерживаемых слез, принялся собирать лепестки в кучу - в большую белую гору. Но они не двигались. Жизнь словно окончательно покинула их. - Нет, - тихо взмолился Реджи, утыкаясь в нежные лепестки носом, - Пожалуйста! Помогите! Пожалуйста! Он просидел так несколько минут, бесполезно перебирая пальцами белый шелк роз и роняя на них слезы, когда услышал странные звуки. Это был гул? Скорее, даже не шум, а вибрация. В низу живота все дрожало от подбирающегося нечто. Реджи вскинул голову, оглядываясь. Он принялся ждать. Гул нарастал. Казалось, будто все органы начали двигаться внутри него. И наконец, Реджи дождался - из-за стен особняка показался алый дракон. Он был небольшой. С лошадь? С длинной шеей, низким и будто тощим телом... Но красивый. С вытянутой мордой и большими огненными глазами. Он стелился по земле и словно медленно подплывал к Реджи, извиваясь. Его форма постоянно менялась. Дракон казался то чуть больше, то чуть меньше... А его морда была то страшной, то добродушной. И вдруг Реджи разглядел его внимательнее и понял - это же были лепестки цветов! Алые, как кровь. Изменчивые, как пламя. Дракон состоял из лепестков роз! Чудище обогнуло Реджи, замерло рядом с ним, зависло и поспешно сгребло когтистыми лапами своего белого собрата из-под ладоней мужчины. Притянув светлые лепестки к себе, дракон накрыл их животом. Пару мгновений ничего не происходило, а потом чудище взорвалось красным потоком - настоящим смерчем, и спрятало от чужих глаз белые лепестки внутри своего тела. Алый водоворот кружил пару минут, а потом начал оседать, превращаясь в человеческую фигуру. Спустя секунду, на земле лежал Сирруш (целый - боги, спасибо!), а над ним склонялась женщина в светлой мантии и с длинными белоснежными волосами. Реджи не думал - он просто ринулся к Колдуну и схватил его за запястье, лихорадочно ища пульс и считая... Спасибо, спасибо, спасибо! Реджи благодарил, сам не зная, кого. Сердце Сирруша билось. Он был жив! - Да, он жив, Реджинальд, - прозвенел высокий голос справа от него, - Теперь жив. Не беспокойся, милый. Все будет хорошо... Реджи оглядел женщину, появившуюся из лепестков. Кроме белоснежный волос, у нее были узкое и смуглое, землистого цвета, лицо и миндалевидные зеленые глаза. - Кто вы? - просипел Реджи, не выпуская ладонь Сирруша из рук, - Вы... Спасли его? - Конечно, спасла, - коротко кивнула женщина - Колдунья? - Зови меня Нинхурсаг. Такое имя носила мать Сирруша, но она умерла. А значит... - Вы богиня?! Порождающая жизнь даже на каменистой почве и в пустыне?! - с ужасом и трепетом воскликнул Реджи. Да не может этого быть! Нинхурсаг рассмеялась и спокойно пояснила: - И да, и нет. Богов никогда не существовало, милый. Их выдумали люди. Существовали лишь очень сильные Колдуны, настолько могущественные, что могли жить почти целую вечность. Остальное додумали люди. Все ваши Боги реально существовали, но они были Колдунами и почти все умерли. - Я молился вам? Поэтому вы пришли? - неуверенно пробормотал Реджи. Хотя он вроде не звал конкретно Нинхурсаг... Колдунья вновь расхохоталась. - О нет! - покачала головой она, - Ты не понял, милый! Еще раз! Я - не богиня. Я здесь не как могущественная Колдунья, а как мать! Видишь ли, сотни лет назад, когда мое время, отмеренное на земле, подходило к концу, я не захотела умирать. Я была настолько глупа, амбициозна и самолюбива, настолько боялась грани, что провела ритуал. После него я так никогда и не пересекла черту между жизнью и смертью. Моя душа просто впадала в забытье и ждала своей очереди. Я постоянно перерождалась и вспоминала свои прошлые существования только к концу жизни. Нинхурсаг Ки - моя двадцать пятая реинкарнация. Стоп. Что?! Получается, перед ним настоящая мать Сирруша? Как такое возможно?! - Да, я мать Руша. По вашим религиозным представлениям он полубог, - нежно улыбнулась Нинхурсаг, а потом резко помрачнела, - Я, правда, любила его отца. Это было первое чувство настолько ошеломляющей силы в моем бытии. Сама не знаю, почему именно он. Но сердцу не прикажешь, верно? В свое оправдание могу сказать, что он не всегда был таким безумным. Но потом все пошло под откос... Он пришел за мной, а я добровольно отдала ему свою жизнь. Он пообещал, что не причинит вред нашему сыну. И не выполнил обещание. Он поплатился за это. Мой Руш всегда справлялся со всеми невзгодами сам. Но сегодня... Сегодня я услышала его зов. И пришла. Я спала, но пробудилась, чего делать было нельзя. Я потеряла все свои последующие жизни и теперь точно умру. Но знаешь, думаю, хозяйка не так страшна. Я с удовольствием встречусь с ней. Все свои силы, которые у меня оставались, я передала Рушу, чтобы спасти его жизнь. Теперь никто не посмеет угрожать ему. Он и так был силен, а теперь у него мощь бога. Руш сможет, если захочет, жить вечно... Нинхурсаг перевела свой взгляд с сына на Реджи и по-доброму улыбнулась ему: - Но я уверена, что он не захочет жить вечно. Он никогда не был трусом. А затем Колдунья подвинулась ближе к Реджи и доверительно произнесла: - Хочешь, чтобы мой сын перестал убегать от тебя? Мужчина неистово закивал. Нинхурсаг подобралась к нему еще ближе, так, что их глаза находились буквально в нескольких сантиметрах друг от друга. - Любишь его? - уточнила Колдунья. Реджи на миг прикрыл веки и обратился во внутрь себя. Когда он вспомнил все свои встречи с Химерой, а потом с тем, кто скрывался за его маской, ответ пришел к нему сам. - Люблю, - уверенно произнес Реджи. - Отлично, - хмыкнула Нинхурсаг, - Просто принуди его к ритуалу. Тогда он не будет больше бегать и считать себя, недостойным тебя. - Какой ритуал? - не понял Реджи. - Просто проси его о нем, милый! Требуй! И чувствуй, что чувствуешь сейчас. Излучай любовь. Он поймет... - прошелестела Нинхурсаг и вдруг взорвалась алым потоком. Лепестки роз покружили вокруг Сирруша и Реджи пару секунд, а потом рухнули на землю, навсегда остановившись. И в этот миг Сирруш резко открыл глаза, привставая. Реджи не дал ему даже оглядеться - он повалил Колдуна в траву и просто повис на его шее. Сирруш обхватил его руками за поясницу. - Вот сейчас ты не сбежишь! Неа! - нахмурился Реджи и по-хозяйски впился в рот Колдуна губами. Ну а что?! Пора было брать инициативу в свои руки. Губы Сирруша были замечательными - пухлыми, мягкими и такими родными. Сначала Колдун никак не реагировал, будто растерявшись, а потом очнулся и, притянув к себе Реджи ближе, принялся с невероятной жадностью отвечать ему. Сирруш кусал его губы, потом зализывал ранки, а затем уверенно и жестко хозяйничал во рту мужчины. Раздались аплодисменты и радостное улюлюканье. Да вы издеваетесь?! Снова?! Злой Реджи оторвался от самых лучших в мире губ и повернул голову. Ну конечно! Ан-Джей, скотина, разодевшийся в бархатный ярко-голубой костюм, сосредоточенно снимал их на телефон. Увидев пылающий взгляд Реджи, он лишь пожал плечами. - А что я? - начал оправдываться Ан-Джей, - Опасность миновала - я оставил Аннушку на Кэт и сразу к вам! Дорогим моим! Реально, вы мне потом спасибо скажете! Ваши дети без меня, что бы смотрели, а?! Реджи потер переносицу. - Не неси бред, - пробормотал мужчина, - У нас априори не может быть детей! Мы оба мужчины, очнись! - Конечно, мертвых мы возрождаем, а детей не рожаем! У нас мир магический, очнись! - передразнил его Ан-Джей, закатывая глаза, - У меня было видение... Дети будут, спокуха! Сирруш мягко хмыкнул. - И откуда у тебя способности к прорицанию, Ан-Джей? Их даже нет у меня. Да и не надо. Слишком неточно все. Будущее изменчиво, - рассмеялся Колдун, а потом ехидно подмигнул Реджи, - Наш дорогой друг - Леон, считал, что я могу предсказывать ход событий. Я не разуверял его в этом. Помнишь, я рисовал в своем ежедневнике, а он с ужасом дергался и спрашивал - можно ли что-то изменить? Так вот - там была аккуратно и технично изображена его смерть. Но не потому, что я где-то ее узрел, нет, конечно! Просто я мечтал его прибить и развлекался тем, что десять раз на дню рисовал его то обезглавленным, то с проткнутой грудью, то пораженным проклятием... А он отчего-то мне верил. Правда, Леон все равно умер. Может, я на самом деле провидец? Ан-Джей гаденько захихикал, а Сирруш вмиг стал серьезнее и негромко произнес: - Я думаю, с детьми надо повременить. Рано. Нам с птенчиком, вообще, стоит... Что им там стоит, Реджи слушать не желал и поспешил перебить Колдуна, продолжая за него фразу: - Нам стоит заключить ритуал! Эмм... Вечной любви, наверное? Что там еще говорила Нинхурсаг? Да, излучай больше чувств, Реджи! Ан-Джей принялся кататься по земле, то ли плача от счастья, то ли рыдая от смеха. Сирруш посмотрел на Реджи настороженно и с удивлением. Но мужчина заметил краем глаза, что пальцы Колдуна нежно прошлись по алым лепесткам, осыпающим траву, а на его губах промелькнула призрачная, но мягкая улыбка.