Карточный домик

— С вами этот вечер коротал Ричи Тозиер. Всем удачи, я пошел! Аплодисменты. Свист. Выкрики “Ты лучший”. Все это уже не приносит Ричи никакого удовлетворения, никаких положительных эмоций. В начале его карьеры он был готов разбиться в лепешку, только бы услышать похвалу, услышать, что он крутой и то, что его шутки самые смешные, но сейчас. Ричи устал. Устал от всех этих вспышек софитов, от всего это притворства, от этого образа "клоуна", ведь он давно уже не улыбается по-настоящему, он опустошен, одинок и чувствует себя жалким, ведь все эти крики "Ричи, мы любим тебя! Ты самый офигенный!" на самом деле ничего не значат, что в те моменты, когда ему действительно нужна поддержка, никого не окажется рядом, что он будет один, наедине с собственными мыслями, которые старается заглушить алкоголем. Сворачивается калачиком в уголке комнаты своей большой квартиры с панорамным видом и делает глотки дорого виски, только бы не слышать этот противный голос в голове. Казалось, что все изменилось в один момент. Хотя, кого он обманывает, его жизнь никогда не была счастливой. Постоянные самокопания на почве того, что он не такой как все, потому что каждый раз, когда он чувствовал какое-то странное тепло в душе при взгляде на такого красивого мальчика, он понимал, что его осудят, если он признается или просто расскажет кому-нибудь об этом. Этот страх рос вместе с ним и не отпускал из своих объятий ни на минуту. И его единственной защитной реакцией стали шутки. Те самые, которые он превратил в свою работу, ибо они стали неотъемлемой частью его жизни. Образ балабола с “тупыми” шутками ему нравился больше, чем более правдивый, под названием “педик”. В данное время он часто думает о смерти. О том, что если он умрет, то наконец-то перестанет чувствовать всю эту ничтожность, что по сути жить ему и незачем, никто не будет его и оплакивать. Его просто похоронят и забудут. Он знает, что есть в современном мире сыворотки смерти, которые изначально создавались для больных раком, чтобы избавить их от мучений на последних стадиях, но сейчас некоторые недобросовестные люди начали торговать ими на черном рынке. Власти не признаются в этом, но больше половины “самоубийств” происходит именно из-за нее. Он в курсе всего этого и который раз задумывается, а не хочет ли он ее испить? Размышляет, какая же она на вкус и что же он почувствует, если всё-таки решится ею воспользоваться. Но уровень отчаяния никогда не пересекал черту. Всегда что-то останавливало Тозиера, где-то на подсознательном уровне он понимал, что ещё не время. Но с каждым днём становилось все тяжелее, собственные демоны сводили мужчину с ума, доводили до панических атак. И становилось все труднее просыпаться и натягивать на себя эту маску веселого комика Ричи Тозиера, когда настоящий и запуганный до смерти Ричи корчился в страданиях. И в один момент, после очередного выступления, приехав в пустую квартиру, где его никто не ждал, он понял, что час настал. Его жизни суждено прекратиться. На следующее же утро нового дня он отправился на богом забытый рынок, где по рассказам можно найти что угодно. Но найти тех, кто торгует “смертью” не так уж и легко — они заботились о своей безопасности. Пришлось походить по затхлому переулку, где наверняка толкают что-то и похуже, чтобы найти нужного человека, ведь нельзя подходить к каждому встречному и говорить “Здравствуйте, я хочу подохнуть, не знаете, где тут можно купить сыворотку?”. Подойдя к одной из торговых палаток, вывеска которой гласила “Напитки на вкус и цвет” он встретился взглядом с неопрятным мужчиной лет 60, который резко спросил: — И чего ты пялишься? Ты либо заходишь и покупаешь, либо валишь отсюда, тебе все ясно? — Яснее некуда. Ты хозяин лавки? — показывая всем видом то, что ему наплевать на его выпады, спросил Ричи — Да, — последовал ответ, — И что такому хмырю, как ты, надо? По глазам вижу, что ты этакий “аристократ”, но походу на время ставший нищебродом, поэтому оказался здесь, чтобы купить себе свою сраную элитную выпивку, на которую денег в приличном месте не хватает. — Оставь свои размышления при себе, — Тозиера уже определенно начал напрягать этот тип, поэтому он решил спросить в лоб и в случае отрицательного ответа пойти искать дальше, — Ты торгуешь сывороткой смерти? Повисло некое молчание. Затем мужчина подхватил его за руку и утащил в темный угол: — Ещё бы громче об этом спросил, кретин, за это так-то строго наказывают, а мне проблемы не нужны. — Так значит есть? — Да есть-есть, суицидник хренов, пошли. Он уводил Ричи вглубь темного помещения, вокруг мелькали бутылки различного алкоголя, что в голове проносились мысли, а не захватить ли парочку вдобавок к тому, за чем он пришел. Но все это ушло тогда, когда в глаза ударил яркий свет от лампы, на которой был толстый слой пыли. Да и в целом комната особой чистотой не отличалась, повсюду была паутина, а также разбросанные лохмотья и битое стекло. — Для начала скажи мне, сколько ты готов отдать за нее. — Сумма не важна, у меня есть деньги. — Я-то знаю, узнал в тебе того самого комика с телика, — шмыгнув носом произнес мужчина, — даже странно, что ты хочешь сдохнуть, вроде ничего так, более-менее известный. Известный. Если бы только известность делала человека счастливым. — Я отвалю тебе столько, сколько ты захочешь, только заткнись и не трепись об этом, — снова резко высказался Тозиер, — или ты предпочитаешь разговоры деньгам? — Какой ты дерзкий, не хочешь лишних слов, тогда сразу к делу. Отдашь мне за нее три тысячи долларов и проваливай подыхать на все четыре стороны. — По рукам. Карты принимаешь? — Естественно. Казалось все таким простым, будто он покупает себе кофе, а не напиток, приправленный смертью. Все больше приходило осознание того, что этот мир прогнил, что в нем можно спокойно вот так вот торговать любой дрянью и при этом оставаться безнаказанным. Противно. Мерзко. Отвратительно. — Ты вообще хоть что-нибудь знаешь о ее действии? Как ее пить, через сколько наступит, эй, пень? — На сколько мне известно, уже через неделю наступает летальный исход. Я прав? — Ещё как. Мужчина, который так и не назвал своего имени, хотя, собственно, Ричи и не спрашивал, достал из ящика терминал, на удивление совсем новый, потыкал по кнопкам и протянул его Тозиеру. — Но прежде чем я все оплачу, скажи мне одно — что я почувствую, когда ее выпью? — Да черт знает, я же сам не пробовал. Но по рассказам у нее горький вкус и после нее тебя может вырвать. — Ясно. А что будет по окончанию недели? Как именно меня убьет? — Чувак, ты так спрашиваешь, как будто я хлещу ее, как молоко на завтрак. Наверное потеряешь сознание, я не знаю, отстань, либо берешь, либо валишь, помнишь уговор? — Готов ли ты умереть? — неожиданно задал вопрос продавец. Ком в горле. “У м е р е т ь” Внутри голове Ричи так отчетливо прозвучали эти слова. Может, всё-таки одуматься? Но если бы он этого не хотел, стоял бы он сейчас в этом грязном сарае на окраине города? Определенно нет. — Да. Выбор сделан. Дальнейшее мозг Тозиера не волновало. Он уже и не помнил, как отдал деньги, забрал сыворотку и уехал домой, не помнил. Все осталось позади, сейчас есть только он и маленький стеклянный сосуд в его руке. Аккуратно снимая пробку, он вглядывается в эту голубоватую жидкость, в которой видит отражение своих никчемных глаз. “Какой же ты жалкий” — приговариваривают демоны в голове. Растягивать удовольствие или пить залпом? Ричи выбирает второе, ведь чем быстрее, тем лучше. В первые секунды было действительно неприятно из-за горького привкуса. Потом свыкаешься, собственно, как и с тем, что скоро твоему существованию придет конец. Но через некоторое время начинает сильно мутить. Голова кружится словно детская карусель в выходные и единственным желанием становится постараться дойти до уборной. Умирать всё-таки неприятно, стоит признать. Ричи еле-еле дошел до кровати, в которую упал обессиленным и измученным, но всё-таки чертовски довольным. Он скоро освободится. Отсчет пошел. *** Сколько он спал? Какой сейчас час? Н а п л е в а т ь Впервые за несколько месяцев Ричи проснулся с улыбкой на лице, хоть и повод для такой радости не самый нормальный. Он оглядывается и понимает, что уже через неделю навсегда покинет эту квартиру, что уже больше не будет сидеть и завтракать, глядя бездумно в стену, да и в целом его уже не будет, ведь он умрет. И пусть все ещё остались какие-то частички страха, но он чувствовал, что некий груз, который лежал на нем долгое время, исчез, ведь сейчас, в эти последние дни, когда уже совсем без разницы, что подумают другие, он может заниматься всем, чем захочет, быть тем, кем захочет, он может все и даже больше, и это в какой-то мере окрыляет. Подтягиваясь, он неспеша идёт в ванную, чтоб умыться и потом уже сходить куда-нибудь развеяться. Он смотрит в зеркало, разглядывает себя и думает, что хочет просадить все свои деньги в каком-нибудь дешевом баре за покером. Если отрываться, то отрываться по полной.             На улице было холодно и дождливо, но Ричи это не остановило и он оставил свою машину и пешком пошел искать место для своего вечернего развлечения. — Хей, парень, стой — доносится из-за его спины и Тозиер нехотя оборачивается, не подозревая, что будет сильно удивлен тем, кто его окликнул.