A special bond

Квентин не просыпался. Элиот пришёл к нему ранним утром: трёхдневные переговоры высосали из них с Марго все силы, и Элиот не желал ждать вечера. Ему хотелось увидеть улыбку Кью, хотелось поцеловать губы, которые непременно раскрылись бы в удивлении, хотелось... Хотелось очень много всего, но Элиот запрещал себе думать дальше. Слишком рано. Всё ещё больно было думать о том, что случилось. Но входя в покои Квентина, Элиот отринул болезненные сомнения, и на кровать рядом садился, чувствуя только желание взглянуть Кью в глаза. Но Квентин не проснулся. Элиот тихо позвал его по имени, затем громче, тронул за плечо; Квентин не шевелился. Тогда Элиот встряхнул его сильнее — на него медленно накатывало стылое беспокойство, заставляя сердце колотиться чаще. Только теперь Элиот заметил, что кожа у Кью словно посерела и выцвела, и сам он выглядел так, словно провёл последние дни, сгорая в лихорадке. Элиот потянул его на себя, и голова Кью бессильно откинулась на подушки. Его сердце — Элиот прижал пальцами узкую венку на запястье — билось едва-едва. Элиот с содроганием дотронулся до его щеки, отведя с лица непослушные волосы. И словно очнулся от беспомощности, резко придя в себя. — Стража! — в комнату ворвался часовой с мечом наперевес. — Лекарей сюда, живо! Пока Мартин, главный лекарь дворца, добирался до покоев, Элиот держал Квентина за плечи, прижимая к себе. Тот выглядел послушной куклой, и Элиот боялся до черных кругов перед глазами, что он так никогда и не очнётся. Что это было? Земная болезнь? Филлорийская? Заклятие? От переживаний Элиот буквально не мог ни о чем думать здраво. Квентин в его руках был тяжёлый и горячий, Элиот баюкал его, целуя в висок и шепча успокаивающую бессмыслицу. Звал его, конечно, но тщетно. Мартин нахмурился, едва увидев состояние Квентина. — Давно он так, ваше величество? Элиот покачал головой. — Не знаю. Три дня назад все вроде бы... Вроде бы было хорошо. Если забыть о том, что Кью был пленником, которого Элиот обрёк на заточение в своих покоях. Мартин взмахнул рукой, и вокруг Квентина появилась золотистая сияющая сеть. Часть её ячеек почернела и рассыпалась. — Это проклятие, мой король, — нахмурился он. — Оно пьет из него силы, причем судя по всему, довольно давно. Вы не замечали его слабости или изменений в поведении в последнее время? Элиот прикрыл глаза. В последнее время Квентин перестал упрямиться. Он словно смирился со своим положением, и всё больше тянулся к Элиоту, всё сильнее напрашивался на близость и ласку. Элиот... Элиот принимал это за хороший знак. Наслаждался тем, как Кью пытался быть ближе, как отчаянно смотрел вслед, когда Элиот уходил. Каким неловким и бледным выглядел по утрам, и как расцветал от одного взгляда — словно проводил все ночи напролёт, борясь со своими сомнениями, и рядом с Элиотом раз за разом находил ответ. Элиот до боли сжал кулаки. — Ваше величество, — Мартин вырвал его из плена стыда. — Смотрите. Лекарь пошевелил пальцами, заставив воздух в покоях ощутимо зашевелиться. Теперь было отчётливо видно, что всё тело Квентина словно опутывают пульсирующие алые нити: толстые, как жгуты, они исчезали в нём, а потом... Тянулись от Квентина прямо к Элиоту. Мартин прошептал ещё слово, и всё пропало. — Но со мной всё в порядке, — неверяще выдохнул Элиот, разглядывая свои руки. — Объясни мне, какого чёрта происходит? Кью в его объятиях вздохнул слабо и болезненно, и Элиот притянул его ближе к себе. — Точно пока не могу сказать, — покачал головой Мартин, — нужны дополнительные исследования. Но ясна одна, точнее, две вещи: заклятие пьёт из Квентина силу, и направлено это заклятие не на него, а на вас. — Но как такое может быть? Мартин пожал плечами. — Связь между вами очень крепка. Вероятнее всего, наславший проклятие маг не знал, насколько. К тому же ещё и заклятие привязки... В итоге Квентин выступил своего рода... щитом, приняв весь удар проклятия на себя. Мартин начал плести сложную паутину диагностирующего заклятия . — Очень мощное, — пробормотал он, — даже слишком. Если бы заклятие попало в цель... Вы, ваше величество, были бы уже мертвы. Элиот сглотнул и нахмурился. Его не первый раз пытались свести в могилу, особенно активны были недруги в первые месяцы после того, как он взошёл на престол. Но со временем страсти утихли, и он счёл было, что и недовольства — тоже. Теперь же впервые кто-то пострадал из-за него. И не просто кто-то, а... — Почему тогда жив Квентин? — хмуро спросили от дверей. Марго, конечно. Наверняка слухи о болезни королевского раба уже расплелись по дворцу. — Потому, ваше величество, — слегка поклонился Мартин, не прерывая заклинания, — что рядом с ним был король Элиот. Их связь давала Квентину необходимую энергию и помогала держаться. Полагаю, он инфицирован уже несколько недель. — Недель? — ахнула Марго. — Да о какой связи ты всё время говоришь? — не выдержал одновременно с ней Элиот. Мартин перевёл на него тяжёлый взгляд. — Наши предки называли таких, как вы с этим мальчиком, братьями по душе. — Что за глупости, — отмахнулся Элиот, не отводя взгляда от бескровного лица Квентина. — Мама рассказывала мне в детстве эти сказки, они не могут быть... — Я всего лишь лекарь, милорд, и не умею предсказывать судьбы, — терпеливо продолжил Мартин. — Но я не знаю, как по-другому истолковать то, что вижу перед собой. Проклятие накладывали на вас, но узы между вами и этим ребёнком Земли оказались слишком крепки, и он принял удар на себя. Элиот поцеловал Квентина в висок и взял его руку в свою. — Всё это сейчас неважно, — тихо произнёс он, подняв глаза на лекаря. — Скажи, что мне сделать? Как его спасти? Мартин провёл ладонью у Квентина над грудью и отдёрнул пальцы, словно обжёгшись. — Вы можете снять чары привязки, — медленно произнёс он, тряся рукой. — Но я не могу вам этого советовать, милорд. Лишившись почвы, проклятие может перекинуться на вас — магия уже чует вашу близость, и только это, — пальцы лекаря указали на ошейник, — её сейчас останавливает. — Эл, — резко выдохнула Марго, положив руку ему на плечо, — ты не можешь. Ты король, ты не имеешь права так собой рисковать, понял меня? Элиот рывком стряхнул её руку и оглянулся через плечо, тяжело взглянув на неё исподлобья: — Не тебе решать, что я могу и кому что должен, — его пальцы погладили Кью по щеке. — Делай всё, что нужно. Сейчас же. Ну! — Элиот! — повысила голос Марго. — Прости, но я не позволю. Мне нравится Квентин, ты знаешь. Но ты слишком ценен для Филлори. — И что ты сделаешь? — тихо спросил Элиот, чувствуя, как внутри поднимается гнев. — Свергнешь меня? Они с Марго никогда не ссорились — по-настоящему. Могли ругаться до битой посуды и хлопанья дверьми, но всерьёз — никогда. И сейчас у Элиота внутри что-то тонко звенело, готовясь оборваться. Он не хотел выбирать, только не между двумя любимыми людьми. Своей единственной семьёй. Но он был слишком виноват перед Квентином и просто не мог его потерять. Марго побледнела и больно стукнула его в плечо кулачком. — Попридержи язык! Я говорю о том, что должен быть другой способ. Разве нет, Мартин? Тот задумался на мгновение, но всё-таки медленно сказал: — Можно попробовать отразить заклятие. Не в ваше величество, а в того, кто его, собственно, и наслал. Вам всё равно придётся снять подчинение, но сделаете это вы тогда, когда мы всё приготовим. — Сколько времени тебе нужно? — глухо спросил Элиот. Каким-то шестым чувством он чувствовал, как стремительно уходит из Квентина жизнь. — Час... половина часа, милорд. Это самый минимум. И мне нужен будет боевой маг. И поисковик. — С этим мы справимся, — тихо сказала Марго, снимая мантию. — Никто в Филлори не справится с чарами поиска лучше меня, а Элиот отлично подкован в боевой магии. Через три четверти часа они собрались в пустом тронном зале, и каждый занял своё место в спешно начертанном магическом кругу. Посреди круга лежал Квентин, бледный и до ужаса неподвижный, и Элиоту пришлось схватить свой дикий страх за него за горло — и переплавить в решимость. — По вашему слову, милорд, — тихо предупредил Мартин, вскидывая руки, и Марго последовала его примеру. Элиот шагнул в круг и опустился перед Квентином на колени. Все его чувства к этому нелепому земному мальчику сейчас сплелись в одно — оглушающее и раскалённое, которое рвалась наружу. Элиот провёл кончиками пальцев по кромке ошейника, подцепил его двумя пальцами, чувствуя, как пульсирует и течёт магия в глубине металла. — Готов, — прошептал Элиот, резко выдохнул и с силой дёрнул за миниатюрный замочек, одновременно отпуская узы подчинения. Это оказалось так легко и правильно — отпустить Кью. Освободить то, что не могло ему принадлежать. Элиот вздохнул, подхватывая общее заклинание, и позволил ошейнику рассыпаться золотистым пеплом. Тело Кью резко выгнулось, выпуская из себя черный дым, и тот рванулся к Элиоту. Элиот вскинул руки в защитном жесте, отражая эту враждебную магию, и одновременно с ним чётким звонким голосом Марго произнесла формулу поиска. Дым взметнулся к потолку и ринулся сквозь стены. — Остаётся только ждать, — сказал Мартин, доставая платок и промакивая им лоб. Основную мощь заклинания члены круга приняли на себя, но даже так Элиот чувствовал, насколько сильным оно было. Однако ждать долго не пришлось — буквально через минуту где-то неподалёку раздался нечеловеческий вопль и грохот. И всё затихло. — Заклятие настигло своего владельца, — тихо сказал Мартин. — Это кто-то из замка, — нахмурилась Марго. — Нужно найти этого сукиного сына, и тогда я... В это время лежащий на полу Кью шевельнулся и закашлялся. Элиот бросился к нему, обнимая ладонями лицо. — Кью, малыш, ты слышишь меня? — Э... Элиот... — Квентин открыл глаза, и Элиот не смог сдержать облегчённого выдоха. Он помог Квентину сесть, и тот сразу же привалился к его груди. Элиот обнял его за плечи, мягко поддерживая, и Квентин задышал ровнее. Круг рассыпался вокруг них, Марго уже ровным тоном отдавала приказы вбежавшим слугам, но Элиот не слышал ни слова: всё его внимание было сосредоточено на Кью, который, медленно приходя в себя, потянулся слабой рукой к горлу. Не найдя ошейника, он застыл, тяжело сглотнул и поднял на Элиота полные ужаса глаза. — Что я натворил?.. Элиот не выдержал — подхватил его, не сопротивляющегося, на руки, и вынес из зала. Квентин вцепился в его плечи, крепко, насколько мог, и всю дорогу до королевских покоев смотрел, не отрываясь — Элиот чувствовал его взгляд и как мечутся в панике его мысли. — Элиот, — умоляюще позвал Квентин, когда Элиот опустил его в кресло в своих покоях, — что... Что случилось? Что я сделал? — Квентин поморщился, потирая виски. — Ничего не помню, но... — Его голос дрогнул от нежности. — Почему ты плачешь? Только сейчас, когда пальцы Кью коснулись его щеки, Элиот понял, что и правда плачет. Всё это время, всё это жуткое утро он не давал себе впасть в отчаяние, не мог позволить страху захватить себя целиком, ради Кью, лежащего без чувств, ради его жизни, медленно утекающей из ослабевшего тела. Даже сейчас, когда Квентин, живой, его Квентин сидел перед ним и смотрел своими огромными испуганными глазами, Элиот не мог перестать — страх и боль выходили из него толчками, застилали глаза, и губам было горячо и солоно. — Ты спас меня, — прошептал Элиот и опустился перед Кью на колени. — А я тебя чуть не убил. От собственных слов на языке стало горько, и Элиот бессильно уронил голову. А Квентин, помедлив, обнял его, погладил, пропуская кудри сквозь пальцы, и Элиот подавился тихим болезненным стоном. Так они сидели — Квентин, мягко лаская его волосы, и Элиот, скорчившись перед ним на коленях, а потом Элиот поднял голову, чтобы взглянуть Кью в глаза. — Ты больше не раб, — тихо сказал он. — На меня наслали проклятие, и из-за моих чар ты принял его на себя. Чтобы спасти тебя, я разрушил узы подчинения, — Квентин неверяще снова коснулся своего горла, — и никогда больше не подвергну тебя такой опасности. Ты свободен, Квентин. — В каком смысле? — тихо спросил тот, и у Элиота сжалось сердце. — В прямом. Я освобождаю тебя и сими словами повелеваю: ни одна живая разумная душа в Филлори не будет более властна над Квентином Колдуотером, сыном Земли. — Торжественные слова высвободили магию, что в них заключалась, и Элиот тяжело сглотнул. — Ты... можешь отправиться, куда захочешь. Попутешествовать по Филлори — я снаряжу для тебя экипаж и дам отряд в сопровождение. А если захочешь вернуться домой, Странник проводит тебя. Он говорил это, не в силах поднять голову и увидеть наверняка радостный взгляд Квентина. Элиоту было больно, но не от этого, а от того, каким глупцом был он сам. В попытках завоевать любовь человека, он совсем забыл о том, что любовь в первую очередь — это свобода. И вот чем всё обернулось. Квентин вдруг робко коснулся его ладони, и Элиот всё же поднял глаза. В ответном взгляде было столько удивления и... обиды, что он замер. — Ты... прогоняешь меня? — спросил он. — Я не был послушным, знаю, я предал твоё доверие, и мне очень, очень жаль, Элиот! Элиот сжал его ладонь и покачал головой: — Это мне жаль, Кью. В своих обидах я позабыл, как ты мне дорог. Я не вправе распоряжаться твоей жизнью, и никто не вправе. Ты заслуживаешь быть счастливым. Квентин всё ещё смотрел на него оленьим взглядом. — Но я уже счастлив. Филлори стала мне домом. И ты стал. Я не хочу уезжать. Элиот вскинул брови, не веря своим ушам. Квентин потянулся к нему и осторожно коснулся ладонью щеки. — Я люблю тебя. Пожалуйста, не прогоняй меня. В его голосе было столько нежности, что Элиот позволил себе закрыть глаза и потянуться вперёд, отдаваясь ласковому поцелую. Сладкому, как амброзия, желанному, как все звёзды мира. Когда они оторвались друг от друга, Элиот потянул Кью к себе и застыл, глядя на Туманный перстень. Тот сверкал чистым и ярким светом, как всегда рядом с Квентином. — Ты не лгал, — сказал Элиот и пояснил в ответ на вопросительный взгляд: — И сейчас, и всё это время ты говорил правду. Туманный перстень темнеет, когда кто-то творит обман. Он никогда не темнел рядом с тобой. Квентин перехватил его руку и поднёс к губам. — Я тоже люблю тебя, Квентин Колдуотер, — убедившись, что перстень хорошо виден, сказал Элиот, и услышал ответный вздох. — Если бы с тобой что-то случилось, жизнь перестала бы иметь для меня смысл. Кажется, он не успел договорить: Квентин потянулся к нему, сминая губы поцелуем, жарко, напористо. Желание захлёстывало Элиота волнами, накатывало прибоем, и вскоре он перестал видеть окружающий мир. Остались лишь жаждущие губы, неловкие, но такие нужные руки, жар сплетённых тел и громкий шёпот, который смешивал два имени — «Элиот» и «Кью». Королю Филлори полагается быть хорошим правителем и любить свою страну. Но быть при этом счастливым — редкая удача. Сегодня Элиот понял, что родился под благословенной звездой. *** — В каком это смысле — «немного напортачила»? — спросил Элиот, разглядывая ухмыляющуюся Марго. Они с Квентином, Марго и Коулом, главным придворным магом, расположились в тронном зале. Коул вызвал их всех, чтобы поделиться результатами своих исследований, на которые его сподвиг Мартин. Марго вальяжно откинулась на троне, разглядывая свои заострённые ногти. — В прямом смысле, сладкий мой, — промурлыкала она и склонила голову к плечу. — Всё ради тебя, не забывай об этом. Элиот изогнул бровь, не отводя от неё взгляда, и Марго со вздохом закатила глаза. — Ты так мечтал о необычном подарке, — продолжила она, — все уши мне прожужжал, невыносимый. Я ради тебя три дня безвылазно в библиотеке провела, чуть с ума не сошла от скуки... — Что-то я не припомню твоего длительного отсутствия, — фыркнул Элиот, но Марго махнула на него рукой. — Не перебивай, твоё величество. Я хотела найти тебе друга, — Квентин, сидящий на подлокотнике его трона, попытался было что-то сказать, но явно передумал. — Компаньона. Хоть горшком назови, сути это не изменит: в одной старой книжке мне попалось изумительное поисковое заклинание. — И что же было дальше? — Элиота уже вовсю разбирало любопытство. — Я его прочла, — легко отозвалась Марго, — и увидела в зеркале земного мальчишку, — она подмигнула Кью, и тот ощутимо смутился. — Такого же одинокого и несчастного, как ты сам. Квентин, видимо, неосознанно потянулся к Элиоту, нашаривая его ладонь. Элиот взял его за руку и крепко сплёл их пальцы. Марго смотрела на них сытым довольным взглядом. — Остальное было делом техники. Найти Странника, вычислить координаты Квентина, похитить с Земли его маленькую сладкую задницу, — невинно продолжила Марго, — и преподнести тебе, мой король. Вот только, — её тон вдруг посерьёзнел, — я не знала, что заклинание из старого талмуда было вовсе не таким простым, как показалось на первый взгляд. — Её величество слегка перестаралась, — улыбнулся Коул, включаясь в разговор. — Та книга — и то заклинание — уходят корнями во времена Эмбера и Амбера, да славятся в веках их имена. И направлены не просто на поиски «компаньона», но на поиски «собрата по душе», пары, если хотите. Это заклинание ищет наиболее подходящего человека — душу, что сможет помочь двум половинам стать единым целым. — Но ведь это старые сказки, — недоверчиво протянул Элиот. — Как и про вечную любовь и подобное. — Не совсем так, мой король, — возразил Коул. — В давние времена этим заклинанием пользовались куда чаще, однако после ухода Эмбера и Амбера магия в Филлори ослабела. Мы всё так же сильны в повседневной магии, безусловно, однако многие заклинания утратили силу или были забыты. Включая это. — И как тогда Марго смогла заставить его работать? — О, это хороший вопрос, — улыбнулся Коул. — Наша королева весьма одарена в поисковых заклинаниях, вы сами знаете. А поскольку она очень хотела вас порадовать, то вложила в него всю свою волю. И сотворила чудо. Марго победно щёлкнула пальцами и довольно ухмыльнулась. — Сила нашей королевы оказалась столь велика, что заклинание сработало не только на Филлори, но и на соседнюю Землю. Мне не известны случаи в прошлом, когда филлорийцы находили бы брата по душе в другом мире. А я, уж поверьте, уделил этой теме много времени. — Получается, — негромко сказал Квентин, — мы с Элиотом — соулмейты? — Мне не знакомо это слово, но я догадываюсь, о чём вы, — кивнул Коул. — И да, вы с его величеством — родственные души. Квентин вдруг светло улыбнулся, от чего у Элиота внутри взвился рой бабочек, не иначе. Они встретились взглядами, и Элиот погладил Квентина по запястью. На Кью больше не было ошейника, никакого, и было всё ещё непривычно видеть его шею открытой и беззащитной. Впрочем, это и заводило тоже, и по ночам Элиот не мог оторваться от Квентина. А тот с удовольствием носил на себе следы королевской страсти — даже сейчас тёмная кромка засоса зовуще выглядывала из-за ворота рубашки. Элиот облизнулся, и Квентин слегка сжал его руку, не отводя глаз. — Поэтому Кью не умер, когда попался под действие проклятия, — улыбнулась им Марго, закинув одну длинную ногу на другую. — Чары оказались слабее вашей связи, мальчики. Как бы вы друг на друга не дулись. — Кстати об этом, — встрепенулся Элиот, полез в карман под любопытным взглядом окружающих. — Я попросил Коула проследить, — он кивнул магу, и тот склонил голову в ответ, — и сам отлил заготовку. Надеюсь, тебе понравится. Элиот вытащил из кармана камзола бархатную коробочку и, протянув её Квентину, мягко отщёлкнул крышку. Внутри лежал золотой перстень-печатка, изящный, и точно на руку Кью. — Чтобы тебе не страшна была враждебная магия, — тихо объяснил Элиот, взяв руку Квентина в свою. — Эта маленькая штучка зачарована против любого вреда, о котором я мог подумать, Кью. Прошу тебя, носи его, не снимая. Элиот аккуратно надел его на палец Кью и закрепил поцелуем. Зачаровывая перстень, он надеялся, что его воля окажется не менее сильной, чем у Марго, и волшебство оградит Квентина от любых неприятностей. Квентин вскинул руку: — Оно тёплое. — В нём жар моего сердца, — кивнул Элиот. Теперь, когда главные слова были уже сказаны, ему всё время хотелось говорить о своей любви. Она росла внутри с каждым днём, не сдерживаемая более предрассудками и гордостью. Благодаря невероятному везению они с Квентином оказались родственными душами, а значит, никакие законы и обычаи не помешают им быть вместе. Элиот надеялся, что они проживут долгую и счастливую жизнь. — У меня зубы ноют каждый раз, как смотрю на вас, — закатила глаза Марго, поднимаясь с трона. — Если это всё, мне пора. Государство само с собой не управится. Коул и Квентин поклонились ей, и она вышла из зала. — Ещё одно, ваше величество, — сказал Коул. — Поскольку Квентин теперь отчасти филлориец, он может обучаться магии. — Правда? — вскинул голову Квентин. Его глаза так ярко вспыхнули, что Элиот улыбнулся. — Мне можно будет?.. — Конечно, — кивнул он. — Теперь ты часть этого мира, а значит, имеешь равные с любым филлорийцем права. — Тогда, пожалуй, можно приступить к занятиям завтра, — улыбнулся Коул. — Я буду рад подготовить для милорда Квентина нужные книги. Элиот кивнул, взмахом руки отпуская его, и они с Кью остались в зале одни. — Ты действительно позволишь мне заниматься магией? — восторженно спросил тот. — А если у меня не получится? — Обязательно получится, — твёрдо сказал Элиот, утягивая его себе на колени и целуя в щёку. — Ты удивительный, Квентин Колдуотер. — Это потому, что меня любит удивительный человек, — тихо сказал тот и поцеловал Элиота. Они ещё долго сидели там, наслаждаясь простой лаской и тем огромным, невыразимым чувством, что зрело в них обоих. И Элиот знал, чувствовал, что крепнут и узы, связывающие их. Узы, что прочнее любой цепи. ЭПИЛОГ — До сих пор не верится, что Марго так надолго нас отпустила, — сказал Квентин, спешиваясь. Элиот уже привязывал своего жеребца у дерева и теперь счастливо улыбался. — Целых три дня! — подтвердил он. — Уж как-нибудь она справится. — На Земле это называется «отпуск», — хмыкнул Квентин, подходя к Элиоту, и с удовольствием его поцеловал. Несмотря на то, как изменился его статус и отношения между ними за прошедшие несколько месяцев, Квентин всё равно свободнее всего чувствовал себя здесь, в домике у озера. Им нечасто выпадала возможность вырываться сюда, но в этот раз Элиот превзошел сам себя и договорился с Марго на целых три дня. У Квентина дух захватывало от фантазий о том, сколько всего они с Элиотом могли сделать за эти три дня, владея безраздельным вниманием друг друга. Солнце уже садилось, и на опушке становилось прохладно. Сосредоточившись, Квентин сложил руки в сложный пасс и зажёг факелы по периметру. Элиот одобряюще улыбнулся. Магия оказалась увлекательным, но чертовски сложным делом. В отличие от филлорийцев, владеющих ею практически с рождения, Квентину приходилось прикладывать намного больше усилий — даже такое простое заклинание, как зажигание огня, требовало от него недюжинной концентрации. Коул, правда, был доволен его успехами и утверждал, что со временем станет проще. Элиот с ним соглашался, как соглашался быть подопытным кроликом Квентина и раз за разом отрабатывать с ним простейшие заклинания. Пока Квентин возился снаружи, Элиот успел сходить в дом и вернуться с большим пледом. По традиции они расстелили его прямо на находившейся возле домика старинной каменной мозаике. Квентин всё порывался найти в библиотеке историю этого места — наверняка очень увлекательную, — но каждый раз по возвращении в замок забывал о мозаике до нового визита. Они уселись под звёздами, крепко прижавшись друг к другу. Теперь, научившись слышать магию вокруг, Квентин слышал и любовь Элиота — такую сильную и красивую, что у него захватывало дух. — Я бы хотел повидать отца, — помедлив, сказал он всё-таки, немного напрягаясь внутри. История с его побегом всё ещё напоминала о последовавшей за ней боли. Но сейчас, когда между ними не было тайн, стало легче. — Конечно. Когда? — А когда у тебя будет время? — спросил он, поворачиваясь к Элиоту. — Потому что я бы... я бы хотел познакомить вас. Он давно вынашивал эту идею, даже продумал легенду, по которой не придётся рассказывать отцу ничего о Филлори. Но согласится ли Элиот... — Почту за честь, — совсем просто ответил тот, и Квентин задохнулся от нахлынувшей любви. — Только разыщем Пенни. Что-то давненько он не появлялся у нас, как бы в неприятности не попал. Как могло ему повезти так сильно, что его полюбил столь прекрасный король? Элиот разлил по кубкам вино и протянул один Квентину: — За нашу годовщину, любовь моя. — Ох, уже ещё один год прошёл? — встрепенулся Квентин. — Я и не заметил, как пролетело время. — Как и я. — Элиот сделал глоток, и Квентин с удовольствием поцеловал его, пробуя вкус вина с его губ. — Люблю тебя, — выдохнул он, прежде чем позволить Элиоту опрокинуть себя на мозаику. Заниматься любовью под звёздами тоже стало их маленькой традицией. Позже, лёжа в объятиях дремлющего Элиота, Квентин думал о том, какой причудливой может быть судьба. Одинокий король, отчаянно нуждающийся в друге, и никому не нужный студент, едва справляющийся с депрессией. Разные миры, скреплённые неожиданной силой. Был ли это чей-то замысел или ещё одна случайность Вселенной? Элиот пробормотал что-то во сне и покрепче обнял Квентина. Он усмехнулся. Чем бы ни была их любовь, Квентин сделает всё, чтобы её сохранить.