Наказание

— А это зачем? — изумленно спрашивает Кирилл, на секунду переставая обсасывать леденец с чупа-чупсом, с интересом рассматривает браслет на своей руке, и с любопытством поглядывает вглубь сумрачного прохода, выкрашенного чёрной краской. Стараюсь не смотреть в его сторону, особенно на влажные пухлые губы и юркий розовый язычок, мелькающий между ними, старательно полирующий и облизывающий лакомство. Бля-я! Если бы я заранее знал, насколько сексуально Кирилл выглядит с обычным леденцом во рту. — Браслеты парные, — объясняя, иду по длинному коридору, стараясь не сбиться с мысли и унять разыгравшуюся фантазию, в которой вместо карамельки этот ходячий соблазн заглатывает ртом кое-что посущественнее, и показываю ему на свой браслет, аналогичного цвета, но с другим рисунком. — Они означают, что мы пара и ты принадлежишь мне. — Я тебе что, вещь? — надувая губки оскорбляется Кирюша, но тут мы заходим в просторное, немного задымленное помещение, и мелкий, забыв мусолить конфету, изумленно застывает на пороге. Не ожидал, да? Сюрпрайз. На первый взгляд ничего странного. Обычный клуб по интересам, куда можно прийти, поболтать, выпить, обсудить проблемы. В одном углу барная стойка. Лёгкий полумрак, фонит тихая спокойная музыка. На мягких диванчиках, живописно расставленных по помещению, отдыхают и переговариваются люди. Вот только у их ног примостились питомцы. Сидят и преданно заглядывают в глаза хозяев, ловя крохи внимания. Кто-то топлесс, в коротких шортиках с разрезом сзади, из которого выглядывает миленький хвостик. Кто-то в облегающем латексе, почти не оставляющим простора для воображения. Пара питомцев в коже, строгих ошейниках и намордниках, закрывающих пол лица. — Идём, — я подталкиваю охреневшего Кирю направо, в сторону неприметного закутка, где находится лестница на второй этаж. Со временем я познакомлю его с другими сабами и мазами, но не сейчас. Боюсь, что мой мальчик может испугаться и взбрыкнуть. Внимательно слежу, чтобы между ним и выходом находился я. Заталкиваю его в заранее забронированную комнату для сессий. Глаза Кирилла становятся размером с блюдца. Рот изумленно приоткрывается и чупа-чупс, который он до сих пор держал во рту, вываливается и со стуком падает на пол. — Не бойся, проходи, осмотрись вокруг. Это всего лишь декорации, — пытаюсь успокоить я своего будущего саба, благоразумно не отходя от двери. С непривычки подобные приспособления и правда могут напугать неподготовленного человека: крюки и цепи, свисающие с потолка одной половины комнаты. Стеллажи, заполненные различными девайсами: аккуратно развешанные на стенах флоггеры, стеки, хлысты, паддлы, веревки для бондажа, наручники и много всего другого. В центре всей этой композиции крест-распятие. В углу изящная напольная ваза с розгами. Наверно, Кирюше кажется, что он попал в современную камеру пыток. Портит атмосферу только огромный, сделанный под старину сексодром с толстыми столбиками и балдахином, стоящий в другой половине комнаты, да низенький стеклянный столик с парой кресел. Всё-таки я не ошибся в моём мальчике. Ему нравятся такие игры. Киря оказался смелее, чем я думал. Он лишь один раз обернулся и метнул в мою сторону неуверенный взгляд, но мне и этого хватило, чтобы понять, что Кирюша поплыл. Глазки заблестели, на щеках яркими пятнами вспыхнул румянец. Он сам сделал шаг вперёд, изучая стеллажи с девайсами и взял в руки то, что ему показалось наиболее безопасным и немного знакомым — флоггер. Ну почему бы и нет, раз мой малыш кайфует от лёгкой порки. Надо же с чего-то начинать. — Ты мне доверяешь? Веришь, что не причиню тебе вреда? — для меня сейчас очень важна степень его доверия. — Верю, — отвечает решительно. У меня лёгкая эйфория от его слов. — Тогда раздевайся и подними руки вверх, — приказываю и, быстро скинув одежду на кресло, подтягиваю к себе свисающую с потолка цепь, с прикреплёнными к ней кожаными наручниками. Дождавшись, когда Кирилл разоблачится, застегиваю на его запястьях жёсткие ремешки и натягиваю цепь так, чтобы она не болталась и мой храбрый малыш мог спокойно стоять босыми ступнями на полу. Не хочу испугать. Не назначаю стоп-слово, пусть считает, что всего лишь милая игра. Глажу его флоггером, давая привыкнуть к необычному ощущению. Провожу по груди и животу мягкими полосками кожи. Играюсь ими с полувставшим членом. Захожу за спину, чувствуя как Киря сразу напрягается. — Не бойся. Тебе же понравилось в прошлый раз? Обещаю, что остановлюсь по первому твоему требованию. — Чувствую себя змеем-искусителем в Эдемском саду. Кирилл нерешительно кивает и я продолжаю. Делаю первый, совсем слабый удар по поджавшимся ягодицам. Только разогреваю, ласкаю его тело кончиками многохвостки. Чувствую, как Кирюша расслабляется и начинает дышать тяжелее. Я рад, что моего мальчика заводит такая игра. По чуть-чуть, совсем незаметно начинаю увеличивать силу ударов. Мой котёнок начинает постанывать, расставляя ножки пошире, пытается прогнуться в пояснице. Хочу чтобы он получил настолько крышесносный оргазм, чтобы в следующий раз не раздумывая вернулся со мной в эту комнату и беспрекословно подчинялся моим командам. Хочу приручить его, сделать зависимым от себя и от таких сессий, поэтому в первую очередь думаю не о себе и своем удовольствии, а о его. Норовистый, необъезженный, с характером, тем слаще будет сделать из него послушного саба. Сначала здесь, а потом Кирюша сам не заметит, как такое обращение войдет и в повседневную жизнь. Беру довольно тонкий, чуть расширяющийся к основанию плагг. Только раздразнить и подготовить его попку ко вторжению моего члена. Намазываю лубрикантом и подхожу сзади. Трусь своим стояком о его ягодицы, показывая насколько я возбуждён. Развожу их и чуть надавливаю кончиком головки на сморщенное колечко мышц. Дразню не входя. Возбужденный Кирюша подаётся назад, сам пытаясь насадиться на мой член, но я тут же отступаю и проталкиваю вглубь его тела силиконовый девайс. Киря ахает и стонет. Ему очень хорошо, но недостаточно, чтобы кончить. Тонкий неподвижный плаг не заменит крепкого мужского горячего члена, распирающего внутренности и сладко проезжающего по простате. Я снова обхожу Кирюшу и любуюсь на его раскрасневшееся лицо, прикушенную губу и подернутые дымкой страсти глаза. Опускаю взгляд ниже. Моя детка течёт. Его аккуратный розовый член плачет прозрачными каплями предэякулята. Так и хочется провести языком по стволу. И я не отказываются себе в этом удовольствии, предварительно натянув на его стояк эрекционное кольцо. Не хочу, чтобы все закончилось слишком быстро. Смачно облизываю его ствол, собирая тягучие капли. Проезжаю языком по уздечке. Одновременно с этим чуть шевелю пальцами пробку в его попке. — Ста-ас! — всхлипывает Киря, закатив глаза. — Стас, пожалуйста! Трахнуть его хочется до одури, но я стараюсь не спешить, чуть ослабляя натяжение цепи, чтобы Кирюша мог выгнуться посильнее. Рывком вытаскиваю пробку и тут же заменяю её своим членом. — Ты этого хотел? — мелкими толчками двигаюсь внутри. В голове туман. Прилипаю к изящно изогнутому влажному телу банным листом, слизывая капельки пота с его кожи и целуя тонкую, бешено бьющуюся голубую жилку на шее. — Да-а! — хрипло стонет Киря. — Ста-ас… не могу больше… дай мне… — Кончи для меня с кольцом, малыш. Это обычный тонкий силикон, — прошу я. — Не могу-у, — хнычет Кирюша. Если бы не наручники, он бы давно ухватился за ствол помогая себе руками. Но запястья крепко зафиксированы, ещё и колечко плотно обхватывает основание члена и без дополнительной стимуляции кончить у него не получается. Если я сумею добиться, чтобы мой малыш дошёл до разрядки не снимая силикона, его оргазм будет продолжительнее и ярче. И я решаю рискнуть. — В следующий раз, — помогаю ему словами, — я принесут сюда то широкое кольцо, которое мы покупали для тебя и так ни разу и не попробовали. — Толчок. — С вибрацией и ребристой поверхностью. — Толчок. — До конца оно на мой член не налезет, поэтому я одену его под головку. — Толчок. — И буду трахать тебя им, как альфа ебет омежку. С узлом. — Толчок. Похоже, мой начинающий омежка отчетливо представил эту картину, потому что запрокинул назад голову, тоненько заскулил, выгнулся до хруста и забился на моём члене пачкая пол перламутровыми брызгами. Вот она, сила воображения. Только что я выебал Кирюшу в мозг. Я и так держался на одном честном слове и силе воли. Два судорожных глубоких движения и я улетаю в космос вслед за ним… До выхода из клуба мне пришлось поддерживать Кирилла под руку. Он шёл спотыкаясь, периодически ноги моего мальчика подламывались и Киря вис на мне всем своим цыплячьим весом, а с его губ не сползала идиотская блаженная улыбка. Мне кажется, или я немного перестарался?