Do You Remember

— Ой-й! — сдавленно пискнул кто-то из детишек и Ло поднял голову. Всё равно не мог читать. Детишки все как один прятали взгляды, опустили руки, словно с концами потеряли свой мохнатый «мяч». Пирата окружила мрачная аура. Кто-то гулко сглотнул, кто-то спрятался за мемориалом. Возле него, кстати, Ло и сидел, искренне сочувствуя гражданам Дрессрозы, которые, пусть и будучи незнакомцами, разделяли его судьбу. Мемориал, впрочем, выглядел очень странно. И знакомо не из-за своей формы (большой куб вдвое выше человека), но отчего тогда? Ло уже надоело задаваться вопросами, поэтому он не думал об этом, мимолетно перечитывая вырезанные в камне имена, среди которых был Донкихот Росинант… — Где? — грозно спросил парень у ближайшего мальчишки. Тот съёжился и указал на верхнюю грань мемориала. Кто бы сомневался… — Т-там. — Лезь. — Что?! Он в четыре раза меня выше, как ты себе это представляешь, зомбо-дядька?! — Быстро. — Есть!!! — взвизгнул бедняжка от злобного взгляда Ло, и другие детишки наперебой кинулись ему помогать. Целую человеческую пирамиду соорудили. Пират зыркал на них как гиена, заметно ускоряя процесс, хоть и мог достать шапку сам во мгновение ока. Это было дело принципа. Или ребячество. Ло вполне осознавал второе, но думать предпочитал о первом, и, когда мальчик уже вскарабкался на верхнюю грань, но так и не спустился, снова не стерпел: — Почему так долго? — Тут имена какие-то, — изумленно выдал ребёнок. — Странные. И почерк ужасный. Интересно, кто это накалякал? — Какие? — поинтересовались дети, опередив Трафальгара, и мальчик начал читать: — Зоро… Санджи… Усопп… Нами… Чоппер… Робин… Френки… Брук… Джимбей… Катакури. И вы, Эйс… Сабо… Тра-о… Колючка… Ауч! Что… Ребёнок с удивлением осмотрелся и понял, что валяется на лавке, а страшный зомбо-дядька, не сумев удержаться на одной ноге, больно грохнулся о куб пятой точкой. Что он напуган. Что он дрожит. Не дожидаясь лучшего шанса, он крикнул друзьям бежать и засверкал пятками сам, зарекшись подходить к страшному дядьке вновь. Ло тем временем медленно сел поудобнее и провел ладонью по грубо вырезанным именам. Он знал их. И от этого знания в груди разливались боль и тепло. После Кэррот шли Лео, Хохлатый, Пендиш. Хэнкок, Момо, Пурин… И не только. Грань была исписана почти полностью, и Ло отодвинулся, убрал пальцы… «Папа. Ива-чан. Бон-чан. Деда. Смоки. Коби. Багги. Киллер. Прогло-баба. Беджи. Дино. Гадалка. Пиликалка. Монах. Спасибо вам за всё Дальше я пойду один» Ло безмолвно прикрыл глаза, глубоко вдохнул, тихо выдохнул, подцепил пальцами шапку и натянул пониже на лоб. Одной длинной минуты хватило, чтобы подменить себя каким-то камушком, взять костыли, подняться на ноги, заковылять прочь. Он не хотел больше смотреть на мемориал. Ноги сами понесли пирата к Цветочному полю, в голове была пустота. Он потерял счет своим шагам, потерял счет времени, не замечал усталости. Целый месяц в больнице подорвал его здоровье куда сильнее, чем полученные травмы… Спасибо за всё. Дальше я пойду один. Ло пошатывало, но он продолжал. Люди провожали его встревоженными взглядами. Солнце жгло. Он не мог остановиться. В голове была пустота, а взгляд намертво прикипел к холму с подсолнухами вдалеке. Он даже не знал, зачем туда идёт, но не смог придумать ничего лучше. Спасибо. Дальше я пойду один. Ло отшвырнул костыли и те, тихо загрохотав, потерялись в траве. Ногу резануло болью, но он не обратил внимания, делая усилие, поднимаясь по крутому склону. Глаза давно уже не разбирали дороги, видя только лица людей, ещё не знакомых, но уже родных. Свои и чужие накама смешались, один несуществующий смех выливался в другой. И один голос всегда, всегда был громче других, не важно, веселился он или кричал… Дальше я пойду один. Прорвавшись на вершину холма, Ло остановился. Летний ветер с тихим шорохом ворошил подсолнухи. Переговаривались сверчки. Далеко в небе мирно проплывали облака, пролетали птицы. И уже ничто, ничто вокруг не подавало признаков недавней кровопролитной войны. Словно и не было её никогда. И его не было тоже. Один. Он и правда остался один. Справился. Выжил. Встал на ноги и пошёл, как бы не было больно. И ведь было, должно было, в этом Ло не сомневался. Его плечи дрожали. И думал он никак не о себе… — Мугивара-я, — сдавленно прохрипел он, натягивая шапку по сами глаза.

***

— А-а-а-апчхи! Чайка выругалась и улетела, громко хлопнув крыльями. Луффи тоже хлопнул — глазами. Ишь какая, сама прописалась рядышком на бортике, еще и возмущается! Наглое пернатое. На мгновение ему даже интересно стало — они все что ли такие? Но проблемы были и поважнее. — Кто там меня вспоминает постоянно?! Надоели… — возмутился он вслух, после чего чихнул еще пару раз. Варианта с простудой он даже не предполагал, никогда не болел ведь… а сейчас тем более не мог себе этого позволить. Ведь он был на корабле один, еще и не в скучном спокойном Ист-блю, а посреди Нового мира, и не имел права зазеваться ни на секунду. Что на него только ни падало за последний месяц! Были, правда, и полезные осадки в виде целого стада коров… славно же он тогда покушал… О том, откуда в небе взялись коровы, Луффи, разумеется, не парился. Теперь же, пользуясь редкостным прелестным затишьем, он сидел за столиком на палубе, обложившись бумагами и краснея от переизбытка мыслей в голове. Взгляд его блуждал у горизонта, зубы прикусили кончик пера. Было безумием отправляться в затеянное им путешествие вот так, в одиночку, рисуя карты предстоящих вод по памяти и на ходу, но мужчина никому не мог позволить отправиться вместе с ним. На торсе Луффи красовались бинты, уже чуть пропитавшиеся кровью. В каюте спал подобранный им посреди моря старик — врач, что не помнил ничего, кроме своего имени. В холодильнике бережно хранился фрукт, которого никто не станет есть. А кипу бумаг на столе перед мужчиной украшали кривоватые подобия карт, изображая ужасающие водовороты вокруг крошечного островка. Вокруг конечной цели дозорного, о которой не должна была узнать ни одна живая душа… Его угнанному кораблю оставался один день пути до острова Роадстар.

***

— Дьявол! Ты дьявол!!! — Ублюдок! — Нет! — Капитан!!! Трафальгар Ло широко улыбался, стоя посреди этого хаоса, а крамольная мысль как-нибудь поблагодарить Дофламинго веселила ещё больше. Он никогда бы не подумал, что проклятый шичибукай своим исчезновением преподнесёт ему такой подарок. Сердце с неистовой силой колотилось в груди, губы кривились в предвкушении, а пираты, отступившие его плотным кольцом, трепетали от страха. И от вида неподвижных тел у его ног. Чужие тушки были ещё живыми, только, вот незадача, совсем уж бессердечными. В самом прямом смысле слова. Смокер был вице-адмиралом, и то очухался лишь через пару часов, а этим слабакам предстояло проваляться в таком состоянии пару дней, не меньше. Времени было предостаточно, чтобы забить отморозками все имеющиеся тюрьмы на Дрессрозе. И Коллизей. И стать шичибукаем. «Дальше я пойду один», — вспомнил Ло слова Мугивары, и часть веселья слетела с его лица. Отголосок душевной боли он легко проигнорировал, но ситуация и без того не располагала к танцам с бубном. Образно говоря. Затесался, значит, в вице-адмиралы… и как только додумался? Нет, не так — как умудрился столько продержаться и не учудить чего-нибудь эдакого? Загадка похлеще Пустого Столетия. И Ло не собирался тихо ждать в сторонке, пока Мугивара сорвется и сядет в лужу, не собирался позволять ему и дальше «идти одному». Он не ждал никакой благодарности, скорее уже предчувствовал негодование союзника, слишком гордого для того, чтобы просить помощи, но был непреклонен в своей решимости. Мугивара не будет решать всё один. Только через труп Ло. Трафальгар был уверен, что ему, даже никому не известному, не откажут в титуле шичибукая. Не теперь. Действия Луффи уже перевернули мир, при чем не только подпольный. Волна пиратских атак на ослабленную Дрессрозу при этом была лишь отголоском целого цунами беззакония, что обрушилось на острова повсеместно. Напряжение росло. Чего и удивляться, что беспорядки затронули Йонко. Между Кайдо и Большой Мамочкой назревала большая война, и никто бы не взялся предсказывать ее последствия… Во всяком случае, Мировое Правительство сейчас нуждалось в боевой мощи как никогда. «И, — решил ухмыляющийся Ло, — грех было бы этим не воспользоваться!»

***

Ощущая, как в груди замирает сердце, Луффи сделал первый шаг по годами нетронутому песку. Вот он, Рафтель. Туманный край мира. Даже неистовые ветра в этом месте не могли сдуть извечные клубни мглы. В прошлое посещение Луффи был слишком занят войной с тремя Йонко, чтобы хоть худо-бедно на нем осмотреться, поэтому сейчас он нарочито не торопился. И вдохнул на полную грудь, прикрыв глаза, а краем мозга лишь надеялся, что его не сдует. Он сбросил туфли и погрузился пальцами в песок прежде чем сделать следующий шаг. И еще один. И медленно, но уверенно двинуться к центру — обветренным руинам Древнего Королевства. Мало какие деревья могли выжить в этих условиях, посему лишь кое-где проглядывали цветные — зеленые — пятна. Зато мхов и лишайников было здесь в изобилии, так что путь обещал быть удивительно мягким. И недолгим. Мужчина всей кожей ощущал могущественный зов важнейшего из понеглифов, теперь уже зная, что он означает. Зная, почему слышит его, и что означало быть Королём Пиратов. И что всё должно было быть иначе… абсолютно всё. Но теперь ничего не поделаешь. — Вот мы и вернулись, ребят, — тихо произнес он в пустоту, а пальцы, сжимавшие лямку сумки, чуть дернулись. — Простите, что все получилось вот так. И улыбнулся, ведь почти слышал, как друзья наперебой уверяют, что все в порядке, а Зоро даже ворчит. Развел, мол, сопли тут. Луффи на такое почти рассмеялся, хоть и не знал, чудится ему или все взаправду? Ведь после посещения мира мёртвых, после рассказа Роджера, он все меньше верил в существование слова «невозможно»… * — Этот плод… ты по незнанию принял в себя худшее, что только могла сотворить природа, — хмуро повел он, медленно шагая рядом с Луффи, а кости мертвечины хрустели под ногами. — Эта дрянь и вправду обладает огромной силой, способна исполнить любое желание, но за непомерную плату. Ты должен пожертвовать жизнями всех, кто тебе дорог. Убить их прямо там, на Рафтеле. Плод поглощает их души, питается их предсмертной агонией, и потом использует эту энергию против законов мироздания. Можно сказать, ты выполнил задание, став причиной той войны и накормив плод до отвала. Но у этого дерьма есть и другая сторона, — исказилось ухмылкой его хищное лицо. — Именно этот фрукт стал основой всему, что мы сейчас имеем вокруг. Дьявольские плоды получили свое название и разнообразие из-за того, что многие тысячелетия до нас люди обращались к нему за силой. И, если верить одному утонувшему понеглифу, именно так однажды образовался Рэд Лайн. Но, думаю, эту историю ты захочешь узнать самостоятельно. — Утонувшему? Эт как? — Видел бы ты рожи моих накама, когда я ни с того ни с сего прыгнул в море, — лицо Роджера стало совсем уж ребяческим. — Я как всплыл, думал, Рейли меня придушит. Мы сопляками еще были, тогда и речи не шло о Рафтеле, голосах вещей и остальной тягомотине. Тяжко было найти то место тридцать лет спустя… и лучше бы не находил, — помрачнел он. — Исполнение желаний, ха. Чёрта с два я бы пожертвовал командой ради такой ерунды. — Роджер, — Луффи резко остановился. — Я хочу спросить у тебя кое-что. — Можешь не озвучивать, — снова усмехнулся собеседник. — Это не Ван Пис. И никогда им не будет. * Но пусть после этих слов шагаться им стало немного бодрее, они не облегчали положения. Луффи понял всё на удивление быстро. И с первого раза. Вот почему товарищи, что встречались с ним в этом времени, вспоминали свое ужасное будущее. Вот почему накама смогли достучаться до него через сны. Вот почему этот долбанный плод смог сломать основной закон мироздания… Луффи хлопнул ладонями по щекам, чтобы прийти в себя, и прибавил шагу. Он уже принял решение и останавливаться не собирался. С этим давно пора было покончить. А теперь, зная, какой огромный вес имеют его действия, он тем более не мог повернуть назад. — Вы ведь поняли бы меня? Да, ребята? — изрек тихо, не в состоянии сойти с места. Вокруг то и дело ворошились клубни тумана. Безжизненные и пустые. Луффи не мог ни шагнуть вперед, ни сбежать, и лишь обозревал открывшийся унылый пейзаж. На коже оседала хладная морось, лишь усугубляя лихорадку от глубокой раны на животе и груди. В этот раз она болела сильнее, чем в прошлый, когда в лаборатории Вегапанка из него выдрали резиновый фрукт. Интересно, почему? * — Хочешь сказать, все их души заперты внутри фрукта? — Роджер не шевельнулся, не ответил. Но что тут можно было сказать? — Хочешь сказать, стоит один раз встретиться, и они все вспомнят?! — Без понятия я, как там все устроено. Не такой я мудрый — за этим тебе к Рейли. — Дядь, скажи мне! — Да, — как гром средь затянутого тучами неба — ожидаемо, но оглушающе. И страшно… очень страшно. — Все же, внутри фрукта и внутри человека — осколки одной и той же души. До встречи они не подозревают друг о друге, но после необратимо становятся одним целым. И воспоминания разделяют тоже. Это единственное объяснение, что приходит мне в голову. * — Думается мне, ты был бы против. Правда, Зоро? Один ты решился бы высказать мне всё в лицо, даже когда я так серьезно настроен. Вы все не хотели бы, чтобы я решал за всех такие вещи. Так вот, не тебе бузить! Я аж через три года узнал, через что ты прошел на Триллер Барке ради меня, так что заткнись! «Заткнись! Заткнись! Заткнись! Заткнись!» — ответило ему эхо, блуждавшее средь опустевших полуразрушенных построек. Стало немного смешно. Да уж, хорошо, что он пришел сюда один… хотя ребятня из его дозорной команды и без того считала своего лидера отбитым. Вряд ли они удивились бы его болтовне с самим собой. — Вы бы сделали то же самое на моем месте, — улыбнулся Луффи наконец, сумев снова сдвинуться с места, к которому прикипел. — Вы были лучшими накама в мире. Босые ноги его мягко шлепали по сырым камням. Путь же обещал быть длиннее, чем ему казалось вначале — именно мощный зов понеглифа спутал мужчине все карты, будучи громче даже зова Зунеши. В прошлый раз они так и не добрались до него, вот почему Луффи хотел похоронить товарищей именно там. Осуществить их последнюю цель, хоть и спустя долгих восемнадцать лет. Уж лучше поздно, чем никогда… — То, что тогда случилось, больше никогда не повторится, — пообещал он звучно, ступая всё уверенней. — Вам не нужно помнить тот кошмар. А счастливые воспоминания, покуда вы живы, мы создадим заново. Так что, уж надеюсь, вы простите меня за самоволку, ши-ши-ши! * — Ничего не помнишь, говоришь? — Ничего. — Я нашел тебя верхом на бочке посреди океана. Как эт тебя угораздило? — Не знаю, — подобранный мужик приложил ладонь к перебинтованной голове. — Меня зовут Хачибей… думаю, я был врачом, потому что откуда-то уверен, что к этому привело повреждение височных долей головного мозга… — Чё? — Не берите в голову. — Ну, ладно, — почесал Луффи затылок. — Но раз уж я тебя спас, а ты еще и врач, верни мне долг. Вон тут у меня в пузе, между сердцем и желудком, должен быть фрукт. Можешь его из меня вырезать? — …Что, простите? * — Вот и пришли, — мягко сказал Луффи, остановившись перед понеглифом. — М-да, не так я себе это представлял. Да и вы наверное тоже. Я должен был стать Королем Пиратов, а ты, Робин, узнать Истинную Историю. Потом мы бы создали Олл Блю, наловили в нём клевого хавчика, повидали Лабуна и обошли все моря на Санни, рисуя карты. И никто бы не смел покуситься на нашу свободу, ведь с нами Сильнейший Фехтовальщик В Мире и Храбрейший Воин Моря… А потом мы оставили бы где-нибудь свой собственный Ван Пис и подняли целую ораву на его поиски! Хотя, Роджер такое уже делал, так было бы не интересно… Чуть постояв, он обошел понеглиф с противоположной стороны и присел, отставив сумку. После чего погрузил пальцы в землю. Когда-то тут была брусчатка, но время сделало свое черное дело. Движение за движением — и вот она, небольшая ямка, будто он собирался заняться здесь садоводством… Луффи достал вянущий фрукт и повертел его в руках, не решаясь действовать, но все же положил его в импровизированную могилу и устало рухнул рядом, привалившись спиной к поросшей мхом лазурной грани куба. Вынутый из тела плод умирал, как и его простые собратья. Не было даже смысла его закапывать. Он и без того завянет, высохнет, сгниет, превратится в прах вместе со всем тем ужасом, который хранил. Но Луффи не мог иначе, хоть ему и недоставало сил вернуть вскопанную землю на место. В прошлый раз проклятые дозорные схватили его, не дав и шанса даже похоронить своих как полагается… Помнится, он с тех пор ни разу не заплакал. Эмоции словно умерли в нем, а потом лить слезы стало поздно. Но сейчас… Он, конечно, нацарапал те слова на мемориале на Дрессрозе, но… Мужчина возвел глаза к невидимому небу, заставляя себя вспомнить. Всё, что произошло на этом проклятом острове. Всех, кого сейчас хоронил. Страшные кровавые картины, подавляемые годами, но вырванные из глубин памяти, проносились перед взором, сжимая сердце и выворачивая душу, а руины Древнего Королевства отчужденно завывали ветром, окруженные клубнями тумана. Время здесь словно застыло. Словно и не случалось никогда того кошмара, что положил конец и жизням, и мечтам… Но этого и правда не происходило, — отстранено вспомнил Луффи. Не в этой эпохе. Только почему от этого факта становилось только паршивее? Он отлепил спину от понеглифа, поднялся, нашел камень покрупнее и приволок его поближе, медленно начав закапывать ямку. Камень этот когда-то был белым, кажется… кирпичиной от вон того здания. Интересно, кто его разрушил? Время? Все могло быть, спустя столько лет-то… зато теперь ему найдется применение. Закопав ямку до конца, выровняв верхний слой, Луффи поставил прямоугольную глыбу вертикально и надавил, вонзая его поглубже в сырую землю. Но рук так и не убрал. Вот и… всё? Теперь он действительно… остался один… да? И он закричал. Сдавленно, тихо, но всё громче с каждым мигом, второй раз в жизни срывая горло до хрипа. Безразличный туман подхватил его голос, унося в никуда, похитил вялое эхо, насвистывая холодным ветром… и Луффи затих. Не так, как в Маринфорде, потеряв рассудок от боли… просто смолк. Из уголков глаз к волосам скатилось несколько мгновенно остывших слезинок. Штормовой порыв с неспокойного моря смел мутные клубни, и лучи солнца ударили во влажные глаза, рассыпавшись сотней ярких, почти ослепляющих искр. Ему стоило уходить… прямо сейчас, ведь здесь, в самой безумной точке мира, шторма достигали катастрофической силы… но Луффи было все равно. Ведь буря в его душе наконец-то закончилась. А уж с морской он как-нибудь да совладает. С широкой улыбкой на лице.