Do You Remember

Ло после того просыпался ещё несколько раз. Будь он в немного лучшем состоянии здоровья, наверное, всяко удивлялся бы, что всё ещё жив. Но сейчас он просто ожидал смерти. Не кашляй он кровью от побоев, уже бы смеялся. Сам с себя. Попасться за предательство до того, как успел напасть — о, это ещё надо было уметь, не так ли? Дофламинго упоминал, что его сдали. Ло было почти интересно, кто мог это сделать. Ведь о его ненависти, о его цели не знала ни одна живая душа… — Что, очухался? — прозвучало знакомое, тягучее и презрительное. Шичибукай за столько лет так и не удосужился сменить тон голоса — ещё одна черта, что будила в Трафальгаре самое худшее. — Тебе лучше не терять сознание, хм… ближайшие два часа? Полагаю, за столько времени корыто того идиота доплывет до южного порта. — Какой ещё… идиот? — Твой ненаглядный друг, — гадко ухмыльнулся мужчина. — И мой доносчик. — Можешь не тужиться, — умудряется ответить тем же Ло. — Похер, кем он себя называет. Я всё равно… не знаю этого чело…века. И не считаю, что меня предали. — Дело твоё, — согласился Донкихот. — Но разве не любопытно заглянуть в глаза тому, через кого скоро умрешь? Парню понадобились невиданные усилия, чтобы сфокусировать взгляд на ненавистном лице. И насмешливо выплюнуть: — Нет. — Что ж ты портишь мне веселье, — чуть потянул гласные Дофламинго. — Придется, пожалуй, раскрыть тебе парочку карт. Этот парень — контр-адмирал дозора по прозвищу Эбису, бывший пират, пришедший сюда из будущего, чтобы спасти убитых товарищей. Включая тебя. Смешно, что из-за его глупых стремлений ты подохнешь на несколько лет раньше положенного, — смуглое лицо растянулось в отвратительной улыбке, когда пират уловил долгожданные интерес и шок в серых глазах. — Так-то лучше. А теперь придется подождать вторую часть представления. Ло не мог поверить в услышанное. Дофламинго что, спятил? Ло ненавидел этого человека, но признавал его скользкую змеиную натуру. Он всегда был хладнокровен, всегда сохранял ясный ум, и чтобы он да тронулся настолько? Ло уже ничего не понимал… кроме одного. Кто бы ни приперся сейчас в этот проклятый тронный зал, он и принесет с собой ответы. Но ожидание затянулось. Сильно затянулось. Вальяжно вышедший прогуляться Дофламинго, вернувшись в тронный зал, не застал там никого, кроме едва живого Ло, что умудрялся держаться за сознание и прожигать пирата своим надоедливым пристальным взглядом. Обещанные два часа уже истекали, и мужчину разбирали злость и нетерпение. Что, черт подери, это должно было значить? В итоге шичибукай схватил ден-ден-муши и набрал тех, кого поставил бдеть за южным портом, но не успел он поднести аппарат ко рту, как запиликала уже другая улитка. — Что у тебя, Диаманте? — Эбису забрал Виолетту и Ребекку, — Дофламинго сразу напрягся, услышав этот непривычно хриплый голос, а как дослушал до конца фразы, так и вскочил. На лбу его вздулись вены. — На его стороне весь народ Тонтатта, он действует так, будто собирается уничтожить нас, а не спасти мальчишку. Мы просчитались! — Дофламинго тут единственный, кто просчитался! Так боишься называть вещи своими именами, Диаманте?! — Заткнись, Ло! — услышали его на том конце. Глаза Трафальгара полыхали безумием, триумфом, весельем. Он наслаждался досадой Донкихота, будто и не был прикован прямо перед ним, зависнув на волоске от смерти. Ему крайне не хотелось умереть молча. Ведь шичибукай всё равно его убьёт, не важно, сейчас или через минуту. Ло был готов. Он ухмыльнулся смерти в лицо, глядя на скрюченного злого стервятника немигающим взором запаленных глаз… — Похоже, этот мой «друг» не такой идиот, каким ты его описывал, — скалился он. — Всё с точностью наоборот. Неужели ты ожидал, что он просто зайдет сюда с ноги и вызовет тебя на смертный бой? Не стоило его недооценивать! Но громкий грохот перебил его на полуслове. Дверь слетела с петель, впечатавшись в противоположную стену и явив картину маслом — сердитого хмурого дозорного с четко поднятой ногой. Трафальгар попросту выпал. Чудное виденье дополняли два гномика на широких плечах пришедшего и рой пчел над его головой, ничуть не способствуя здравомыслию Ло. Хорошенько же пернатый постарался… галюны уже пошли? — Как ты добрался сюда так быстро? — с идеальным спокойствием в голосе заговорил шичибукай. — Диаманте только что звонил мне из подвалов. — Лео пихнул его в кайросеки и пришил к потолку, — был ответ. — Недурной он хрыч, быстро управился. — Понятно, — протянул. — Значит, ты заручился поддержкой Тонтатта… встал для этого на якорь и свалил на Грин Бит вместо того, чтобы столкнуться со мной в лоб и спасти Ло… зачем тебе те девчонки? Нет… можешь не говорить, — его голос стал вкрадчивым. Ло же начал верить в реальность происходящего, когда девочка-гномик стушевалась от этих слов. — Уже не боишься, что я прикажу убить всех гномов на фабрике, а, Маншерри? — Н… н-н-нет! Виола-сама сказала, что сегодня ты проиграешь! Что с моим народом всё будет хорошо! — Святая наивность, — ухмыльнулся Дофламинго. — Зачем ты притащил сюда обузу, Эбису? Рассчитывал, что она будет лечить тебя во время схватки? — Нет! — отрезали твердо. — И Лео, и Маншерри здесь ради Тра-о: я знал, что целым его не найду. Из меня ведь врач как из твоего Пики балерина, — говорил он на полном серьёзе, и вдруг прыснул, не выдержав, — хотя голосок у него подходящий! И Дофламинго разозлился по-настоящему. Согнулась спина, забегали пальцы, напряглись все мышцы. Ло забывал даже дышать от повисшей атмосферы. До начала боя оставались считанные секунды. — Не стоило оскорблять мою семью при мне, — почти сошел на рык голос шичибукая, и от напускной веселости дозорного тоже не осталось ни следа. Он отрывисто повел плечами и гномы Тонтатта и те, поняв сигнал, тут же отпрянули подальше. От убийственной ауры двоих противников, словно раскаленный, зашевелился воздух. — Я же предупреждал тебя не отсвечивать. Зря ты полез к Тра-о. Я ведь почти простил тебя за те пять лет в Импел Дауне. — Считаешь мне нужно твоё прощение? — Да! — прямо ответил дозорный, и для Дофламинго это стало последней каплей. — Что за бред?! — рывком наклонился он для атаки, но дозорный был куда быстрее и… — Прощай… Минго!!! — рявкнул он, и в тот сам миг оказался подле пирата. Его кулак окружала сфера концентрированной энергии, отбрасывая шичибукая на стену и сквозь неё. Он не успел даже защититься от этого ужасающего удара! Он, Донкихот Дофламинго, главарь мирового преступного подполья… Далекий взрыв, похожий на первый, снова сотряс воздух. Прошло не больше секунды, но сражающиеся уже достигли окраин острова. «Что же там была за битва?!» — подумал Ло, но тут же понял, что знать этого не хочет. Что ничего не хочет. Он смертельно устал. Перед глазами замельтешили гномы, что-то лепетали, пытались докричаться… Ло не мог разобрать. Все силы покинули его. Но тут что-то сильно рвануло за проткнутую ногу. Он чуть не закричал, не слыша перезвона от упавшего рядом нодати. В рану начали вонзаться иглы, снаружи раздался взрыв, содрогнулась земля, затряслись стены замка. Парень ещё не осознавал, что всё уже закончилось… что его личному аду пришел конец. — Думаете, его можно переносить? — Не знаю. Позвоночник, кажется, не перебит — он дернулся, когда мы вынимали меч. — Принцесса, а вы уверены? — озабочено, гнусаво. — Он выглядит очень страшно… даже из Колизея выходят целее. — Но это всё, что мы можем сделать, — новый голос был высоким и обеспокоенным. — Рану на голове нанесли так давно, что организм начал справляться сам. Остальное придется доверить людям… я верю, что Луффиланд — не единственный, кто не делит мир на своих и чужих. — Да, — уверенно и громко, но дальнейших слов говорившего Ло не разобрал. В глазах потемнело, а боль уходила, позволив провалиться наконец в спасительное беспамятство… Он не знал, сколько прошло времени, когда в уши снова ударил шум. Вообще ничего не знал. Ни о чем не думал. Всё вокруг было каким-то далеким, оно явно не касалось его, протекало мимо, как вода, что огибает пороги в стремительной реке… оно было не важным. Тело было легким, невесомым, теплым. Это ли смерть? Если да, то пускай. Он никогда не надеялся на мирный конец… Почему? Стоило задуматься над этим, как в голову бурным потоком хлынули воспоминания. Точно… ребёнком, изучая медицину, он считал смерть неизбежным физиологическим процессом и никогда не думал о ней, но потом… Флеванская зачистка, отчаянное стремление выжить, пираты Донкихота, Кора-сан, «опэ-опэ», жажда мести, Диаманте, Дрессроза, плен, бой… Бой. Как закончился бой? Где он, Ло? Что произошло? Хаос мыслей отозвался жуткой головной болью. Ло поморщился, но это тоже было больно. Почти дернулся, но вспомнил, что так будет ещё хуже. Дьявол. Да как он выжил вообще? Кто его спас? Кажется, там были гномы… были ли? — Вы бы сами подремали, милочка, — сокрушался кто-то в непозволительной близости от Ло. Голову снова прошило болью. Убил бы… — Куда там, — мягкий женский голос. Тихий звон. Тарелка и ложка? — У нас сотни раненых, мы должны помочь, чем сможем. Всё равно в военных действиях от нас, женщин, не так уж много толку. — Чертовы дозорные, лучше бы медиков с собой взяли. А то кораблей тьма, и все — бесполезные. — Не говорите так; Дофламинго повезут под строжайшей охраной, — возразила женщина и понизила голос. — Говорят, он промышлял под протекцией самого Йонко Кайдо. Уж лучше эта тьма кораблей охраняет его, чем позволит ему бежать. — И то правда… Голова болела адски, и Ло снова провалился в сон, так и не разлепив веки. При чем не единожды. Проснуться было очень трудно. Он словно продирался через многотонную мутную воду, что всё давила своим весом, но никак не могла уничтожить его до конца. Иногда он ловил проблески света. Кратковременные ясные вспышки. И что бы он ни услышал в эти мимолетные секунды, после них часы напролет видел странные яркие сны. Казалось, он проживал эти моменты, путал сон с явью… Ну в самом деле, какая такая война? Наверняка этот пьяница Боб опять слег с белой горячкой и словил галюны, мол все игрушки стали людьми. Сколько лет знакомы, он себе не изменяет… нет. Нет, нет, нет, кто такой Боб? — Лкун… Ло-кн… Ло-кун! Ло распахнул глаза. Он так испугался, что не смог вспомнить старину Боба… вот же черт. Он никогда и не встречал этого типа, так почему… — Господи… Вы меня напугали. Скосить глаза было больно, поворачивать голову — тоже. Сейчас тело казалось уже не удивительно легким, а ужасно тяжёлым, но парень кое-как взглянул на говорившего. Это была красивая женщина лет сорока, с чуть встрепанными, но здоровыми волосами. Упругой сероватой кожей и блеклыми карими глазами. Однозначно одно — незнакомая. Кто она и чего добавилась? — У вас давление подскочило, как сумасшедшее, я думала, уже не разбужу. Что-то случилось? Но вместо ответа из горла раздалось хриплое мычание. Ло поворошил языком. Хорошо, имеется. — Ничего. — Вы помните, что произошло? Она глядела с искренним беспокойством, а Ло всё ещё был жив. Выходило, она не опасна? Что же, допустим. — Обрывками. Дофламинго… он правда побежден? — Да, — едва заметно улыбнулась женщина. — Три дня назад конвой из пяти линкоров с адмиралом Аокидзи во главе отправил его в Импел Даун. — Три… сколько… — …Прошло времени? Битва состоялась неделю назад. Сейчас всю страну заняли дозорные. Новый мир понемногу сходит с ума, пираты словно надеются, что дозор не конфисковал всех богатств Дофламинго и мирно уплыл. Не будь они здесь, Дрессрозу уже разворовали бы до камешка. — Жалеете? Улыбка женщины стала шире, и Ло впервые подумалось, что она, возможно, моложе своего возраста. — Ничуть. Никто из нас не жалеет. А вы? — Я хотел убить его своими руками… но, кажется, должен вообще радоваться, что не остался без них, — он отвел глаза к потолку. Уже начинал уставать от разговора, но заставлял себя держаться в сознании. — Кто он… тот человек? — Это очень длинная история, — ответила женщина. Как и ожидалось, она сразу поняла, кого имел в виду пират. — И я не знаю, вправе ли доверить её вам. Это решение, которое тот человек должен принять самостоятельно. Зато она всё знала. Почему? Что-то вертелось на краю сознания парня, но так и не обрело отчетливой формы. Казалось, он знает ответ, просто не может вспомнить. Значит, не стоило пока беспокоиться. — Кстати, мои руки… — не смог он не усмехнуться, не посмеяться над собственным состоянием, — действительно со мной? Нихрена не разберу. — С вами, — она странным жестом поправила ему одеяло. Как мамочка, ей-богу. — У вас довольно сильное сотрясение, трещина черепа, обильная кровопотеря, сломаны пять пальцев на обеих руках и три ребра, одну кость в ноге раздробило мечом. Но жизнь уже вне опасности — вы быстро идете на поправку. Ссадины и царапины, кстати, уже почти не видны. — Прелестно, — ухмыльнулся он то ли с сарказмом, то ли без, и снова провалился в сон, так и не удосужившись спросить её имя. Но время шло и Трафальгар, пусть и с разных источников, смог собрать полную картину произошедшего всего за несколько дней. Таинственный Эбису на полную раскрутил пружину восстания ещё к тому моменту, как вломился в тот отвратительный тронный зал. Оказалось, гномы Тонтатта (выходило, они не были-таки галлюцинацией) готовили его ещё до этого, и такое объединение сил сыграло на руку обоим союзникам. Разделившись на три группы, они атаковали замок, фабрику и девочку по имени Сюгар, превратили игрушки в людей и подняли ужасающий хаос. Страна утонула в огне. Дофламинго уже был побежден, когда пираты Донкихота попытались взять реванш, и раненному Герою пришлось стоять против всех них, пока граждане Дрессрозы взялись за ружья против обычных солдат этой огромной команды. Это была война. Истинная, беспощадная. Многие погибли, многие изменились до неузнаваемости, и к третьему дню остров наконец наводнили постепенно прибывающие дозорные. Всё утихло. Герой остался лишь ненадолго — дождался открытия мемориала жертвам Дофламинго и исчез, не намеренный принимать почести за содеянное. Куда он уплыл, не знал никто. Не осталось ни намека. Даже для Ло. Но парень и сам не знал, хочет ли встречаться с этим человеком, разве что… не помешало бы поблагодарить. И не только за спасенную жизнь. Как оказалось, Герой перед отъездом предупредил медсестер, чтобы не кормили одного конкретного больного хлебом… Ло не любил разводить розовые сопли. Но это было по-своему мило. Так прошел месяц и Ло подставил лицо солнцу, отдыхая на скамейке в центре города. Рядом с собой он облокотил костыли, с которыми не расставался. На ноге по-прежнему был гипс, пальцы же, как оказалось, Дофламинго просто вывернул из суставов. Опухоль как раз сошла, и никакие усилия медиков не остановили пациента от долгожданной прогулки. Он ведь и сам был врачом, сам оперировал себе ногу под причитания всей больницы и тихий смех сидевшей рядом Виолетты… Как оказалось, именно она говорила с ним в тот день. Красивая, молодая, постаревшая лет на десять за одну неделю… Ло, наверное, и сам выглядел не лучше. Они оба прошли через ад, и хотя у девушки не было переломов, это ничего не значило: пытать человека, и в особенности женщину, можно было многими способами. А она стерпела всё, ради Дрессрозы, ради Эбису, даже продала Ло, но парень её не винил. Что случилось, то случилось. И, кстати, об Эбису. Ло был уверен, что это не его настоящее имя. Хоть и сам не понимал, почему. Они так и не поговорили, но парень не знал, к лучшему это или нет. Зато сознание само додумывало какое-то совместное прошлое, какие-то детали… Ло всё твердил себе, что это бредни его побитой черепушки, но бредни не прекращались, посещая его во снах, реалистичные, раздражающие, веселые… Он до сих пор проваливался в сон в самые неподходящие моменты из-за той травмы и сейчас тоже решил себе не изменять, откинувшись на спинку лавки. В дреме перед глазами снова замельтешила мальчишеская фигурка в красном, весело хохоча на чью-то ругань… как же его звали? Как бы ни сопротивлялся разум Ло, сердце твердило, что это имя — жизненно важное, что он обязан вспомнить… но он не мог. Не слышал собственной ругани, на которую безликий мальчишка со шрамом под глазом только задорно посмеивался… — Хе-хе-хе, он на зомби похож. — И шляпка такая странная лежит! Тоже его, интересно? — Смотрите, пушистая! Капец толстая. Он снежный человек, что ли? — И правда! — А брось мне! — И мне! Мне! Я тоже хочу посмотреть! — развопились слишком громко, чтобы продолжать это игнорировать. К тому же… это был не тот мальчишка. Смех… другой… что значило, что местные детишки явно нарывались, когда лезли играться с его шапкой! — Положили на место, шпанье, — лениво отозвался он. Рой голосов на миг утих, но снова разразился топотом и сдавленным смехом. Ло приоткрыл глаза. Ребятишки отбежали на расстояние костыля, словно думали, что это их спасет, и окружили его задиристым заинтересованным полукругом. — Не хочу. — Ты всё равно нас не догонишь! — показали ему язык. У парня дернулся глаз. Детишки раззадорились ещё больше. — Бросай сюда! — выкрикнул кто-то из них, но мальчишка лет семи сделал огромную ошибку, когда послушался. Ло вдохнул. Ло выдохнул. Постарался подсчитать до десяти, сам удивляясь, откуда в нем столько терпения. Ещё и уверенность, что за пять минут им надоест, словно такое уже было. Взял недочитанную газету. Содержание главной статьи с первой страницы давалось ему отчего-то очень тяжело, хотя было очень важным: речь в нем шла о противостоянии между Большой Мамочкой и Кайдо, что перерастало в открытую войну из-за слухов о гибели конфетного генерала Катакури. Острое ощущение неправильности происходящего сильно мешало сконцентрироваться. Словно этого не должно было случиться…