Летопись о Фаусте Арме

      У Фауста Арма проблемы. Возможно, завтра он будет в темнице, а возможно и на виселице, это как повезёт. Он уже трижды прошёл мимо каменного дома комиссара Роя, и с каждым витком воображение всё больше и больше разыгрывалось, заставляя трястись от безысходности. Этот дом был как гора в лесу: возвышался над всем миром могучим силуэтом, вызывая в душе таких маленьких людей как Фауст ничего, кроме благоговения и страха. Особенно страха.       Фауста Арма бил жар и неизвестно, что было виновато в этом больше: нагретые солнцем латные доспехи или рвущие молодое тело чувства. В голове всплыли воспоминания как он, будучи глупым и вороватым мальчишкой, с честными глазами врал отцу, что дорогую посуду опрокинула собака. То же чувство стыдливого жара плавило его изнутри, но намного более мощное и неукротимое.       - Доигрался, решил что всех обманешь… – Он уже перестал обращать внимание на прохожих, которые с опаской обходили его стороной, как и следовало поступать, если бормочущий человек в латах и с оружием ходит кругами с явной паникой в глазах. Жители Вяленя в принципе воспринимали с крайним негативном всё, начиная от незнакомцев, заканчивая парным молоком дешевле никем не оговоренного, но волшебным образом всем понятного, минимума.       Его могли принять за умалишённого или человека со злыми намерениями, что только подкидывало дров в разгоревшееся воображение. Фауст уже вообразил, как его скручивают лихие городничие, тащат в казематы для допроса, и конечно, не выдержав давления, он прямо по пути расскажет им всё. Как мухлевал в картах, а он из собственных принципов никогда не играл в них честно, как воровал в детстве деньги у отца, чтобы купить вафель, и как в итоге докатился до подделки документов.       - Осторожно, дорогу! – Карета шустро пронеслась в шаге от бесцельно бродящего Фауста, едва того не сбив. И без того взволнованное сердце на миг замерло от испуга.       Пробормотав ругательства в адрес извозчика, он пошёл на четвёртый заход вокруг дома комиссара, пряча взгляд в камне мостовой. И как он докатился до этого?       Фауст всего-лишь хотел стать героем. Ещё с тех давних пор, как его бабка начала рассказывать истории про его пра-пра-прадеда - Вульфрика Арма, могучего война, многократного победителя различных турниров и самого настоящего героя. Он был мастером оружия, умелым художником, играл на трубе Тог, прослыл великим романтиком и имел много иных достоинств.       В его честь были построены замки и написаны книги, барды слагали о нём песни, а матери называли детей его именем. Его пышные усы стали достоянием всей Вальдии и повлияли на моду. Любой уважающий себя мужчина носит усы на манер Вульфрика Арма и сам Фауст страстно желал отрастить их точную копию, ведь он унаследовал самые яркие черты своего предка - ветвистые блондинистые волосы и голубые глаза. Ни одна статуя, посвящённая этому, без сомнения, Великому Герою не обходилась без реальных усов, состриженных у какого-нибудь счастливчика - отдать свои усы на такое дело считалось честью, сравнимой с самоличной победой над любой из тварей, убитых самим Вульфриком.       В общем, он был героем. И не было ничего дурного в том, чтобы подражать таким людям, тем более, если это родственники.       Правда, пришлось определить довольно жёсткие рамки того, чему можно подражать, так как, например, излишняя любовь Вульфрика к закону бы только мешала. Ведь его далёкий потомок никогда не был законопослушным, предпочитая обман и хитрость.       Обыгрывая людей в азартных карточных играх, Фауст смог заработать на видавшие битвы латный доспех и булаву, а старый солдат Лука, которого за вечно прищуренный взгляд и привычку потирать руки прозвали хитрым, помог научится всем этим пользоваться и даже подогнал приобретение под размеры ученика.       Имели место быть лишь две проблемы: отец Фауста, который был категорически против любой военной карьеры сына, и время.       Фауст был очень трудолюбив, когда занимался чем-то для себя важным, но слишком поздно осознал желание пойти по стопам пра-пра-прадеда. Жандъеры, к ордену которых Вульфрик с гордостью принадлежал, является могучим орденом на службе у маккавитанской церкви, славящимся не только своими войнами, но и великими мыслителями. И, разумеется, выучить десяток академических наук за пару лет невозможно, как невозможно и обрести необходимый военный навык.       Фауст не стал бы заходить так далеко, и не оказался бы в этой ситуации, если бы в орден жандъеров принимали людей старше двадцати пяти. Но главная проблема даже не в этом, а в том, что сам набор происходит раз в четыре года! Здесь нужна простая математика, которой Фауста научила мама - и в итоге, на пальцах удалось посчитать, что когда будет идти следующий набор, Фаусту уже будет двадцать шесть.       Сам мир встал против него. Но с ним бесполезно бороться, ведь намного легче просто обмануть. Ох, разумеется Фауст понимал, что ходит по лезвию ножа, но не рискнуть и после всю жизнь сожалеть о несбывшейся мечте было слишком жестокой альтернативой. К тому же, такие ничтожные причины хоть когда-то останавливали горящие сердца таких людей, как Фауст? как Вульфрик?       По большей части из-за того, что он старался быть похожим на своего пра-пра-прадеда, Фауст и оказался в такой трудной ситуации.       Он всех обманул. Сжульничал, обхитрил, обкрутил вокруг пальца, притворился тем, кем никак не может являться в реальности. Но на бумаге он может быть кем угодно. Фауст воспользовался тем, что бюрократия захватила его страну и бумаги, на которых есть подвиги, стали важнее самих подвигов. Отныне не обязательно иметь славу драконоборца в народе (этот метод безнадёжно устарел) если у тебя есть документ полученный от коллегии о редких тварях, заверенный государственным бюро героических поступков или близких к этому, и утверждённый ещё парочкой каких-то организацией. Фауст не запомнил их названий полностью, но проникся всей важностью, которую они несли.       Можно было бы поступить легче и подделать в документах возраст, тогда он смог бы получить ещё несколько лет подготовки. Но давление отца, который раскрыл тайные тренировки Фауста с Лукой, было просто невыносимым. Да и врать семье всё это время было очень тяжко. Он сбежал и почти об этом не жалеет.       Ночью он покинул свой дом, отца, мать, двух сестёр и брата. Забрав немногочисленные сбережения и оставив надежды отца, что старший сын пойдёт по его стопам и обучится таинствам изготовления стекла, Фауст пошёл навстречу мечте.       Вялень встретил его всеобщим подозрением, осуждением, недоверием и по лицам местного люда было ясно, что появляться здесь было ошибкой. Но именно в этом городке судьба свела его с не слишком честными на руку чинушами, которые за некоторую плату были готовы помочь Фаусту. И план сработал просто отлично! Хотя можно ли назвать это планом, если его участие ограничивалось только оплатой?       Некомпетентность государственных служб, грубость чиновников и клерков, неповоротливая громоздкая бюрократия - это до такой поры осточертело и приелось людям, что стало шуткой, над которой смеются, потому-что грустить уже не получается. К счастью, орден жандъеров также подвержен тотальной бюрократизации, и Фауст смог проскочить в претенденты на вступление.       Он хотел подделать нужные документы и стать жандъером сразу, но не хватило денег. Тогда это расстраивало, но сейчас он был очень благодарен Пресветлому Маккавити за это, ведь иначе его бы уже повесили. Притворяться перед клерками было нетрудно, они разучились видеть мир таким, каков он есть, для них имеют важность только построенные в сухие строчки буквы на бумаге. Но вот комиссар, с которым он должен встретиться, уже был намного опаснее.       На негнущихся ногах, Фауст всё же подошёл к дому Элфрика Роя, кое-как переступил три невысокие ступеньки и замер в нерешительности. Нервно дёрнув кольчужный ворот, он поспешил привести в порядок свой доспех. Он так и не одолел своё желание прийти на эту встречу в латах, ведь он не собирался отступать с боем или кому-то там угрожать. Впрочем, его вид действительно можно назвать грозным, и если лицо Фауста не выдаст волнение, а голос будет под контролем, то он может сойти за того, кем себя выдаёт. За рыцаря-неофита, только вставшего на путь жандъера.       Рука потянулась к дубовой колотушке в форме оленьей головы и стукнула ей два раза. Но это были такие слабые удары, что он сам не услышал звука. Фауст Арм, авантюрист и мошенник, шулер и обманщик, да и просто не слишком честный человек, замер в ожидании. Шелохнулся он лишь через минуту, когда холодная капля пота попала под кольчужный ворот.       А потом дверь резко распахнулась, да так неожиданно, что Фауст вскрикнул. В проходе, раздражённо морщась, стоял злой мужчина с укороченными "Вульфриками". Этот злобный тип выглядел как солдат - со шрамом под глазом, крупными руками и, видимо, полным отсутствием манер. Было бы очень неловко, если бы дверь открывалась наружу, с такой силой удара и злобой его не защитил бы даже шлем.       - Если тебе нужен Элфрик, то у него обед. Увидел меня из окна, так сразу заперся. Этой жирной заднице лишь бы не заниматься своей работой. – Проворчал неизвестный, нагло протиснувшись через Фауста наружу.       Сам же Фауст, напротив, протиснулся внутрь, и очень вовремя. Разозлённый человек хлопнул дверью, да так сильно, что окно рядом треснуло. Настоящее застеклённое окно! Отец Фауста много работал со стёклами, но даже он не мог позволить себе ничего иного, кроме деревянных ставен.       - Банаш! Какого ты тут снова дверями хлопаешь?! – из-за поворота выбежал взъерошенный юноша в алой робе клерка. Люди вроде комиссара, которые обязаны работать с документацией, всегда имеют при себе двух-трёх писарей. Иначе у них не останется времени на выполнение своих главных обязанностей. – Ты пугаешь кошек! А... Вы не Банаш.       - Никогда им не был. – Согласно кивнул Фауст.       В наступившей тишине почему-то очень легко думалось, будто внутренний монолог хотел по громкости сравниться с недавними криками. Как же нужно достать человека, чтобы он так реагировал? Общение с комиссаром Роем точно будет не из лёгких, и возможно с летальным для Фауста исходом.       Недавний страх разоблачения начал возвращаться с новой силой, уничтожая те жалкие остатки решительности, которые у него были. Хотелось просто представить, что комиссар это очередной конторщик, но это было также опасно, как представлять вместо обрыва цветочный луг и с разбега туда прыгнуть. Лучше понимать, какую трудность представляет из себя этот человек, хоть это и сильно ранит боевой дух.       - Вам тоже нужно уйти! – вдруг очнулся писарь. – Комиссар сейчас принимает ванну, поднесите своё прошение завтра.       - Разве у него не обед?       Юноша неловко улыбнулся.       - Нет, он принимает ванну.       - Да нет же, тот человек сказал, что сейчас~       - У комиссара обед! Вернее ванная! У него обед в ванной! – юноша замахал руками, и рукава его алой робы захлопали как крылья разозлённой птицы. – Слушайте, я не собираюсь тут с вами в остроумие играть. Сегодня должен прийти важный гость и я должен прогонять всех посетителей, и вас я тоже попрошу уйти.       Почему-то Фауст ни на секунду не сомневался, что он и есть этот важный гость. Такое внимание сильно льстило, но напрягало не в пример сильнее - вдруг комиссар что-то заподозрил? И сейчас он избавился от очереди, что имеет обыкновение выстраиваться перед такими людьми, чтобы никто не услышал его криков.       Фауст мотнул головой, прогоняя из неё плохие мысли, но мальчишка перед ним принял этот жест в свою сторону.       - Ну пожалуйста, уйдите, комиссар Элфрик никого сегодня не примет.       - Этого важного гостя случаем зовут не Фаустом Армом? – Чем ждать и накручивать себя, лучше всё-таки прыгнуть в обрыв и будь что будет! Может там окажется река или очень много свежего сена, но стоять на месте решение ещё глупее. Поздно поворачивать назад.       - А… Да, верно. – Юноша в шоке раскрыл свои глаза, поняв очевидный намёк, но всё же решился на вопрос. – Гхм, а вы и есть Фауст Арм?       Фауст не только кивнул, но и показал пригласительное письмо.       Молодой писарь сделал самый глубокий поклон из всех, которые до этого совершил. Приговаривая "извините", он теребил свою алую робу, ожидая реакции от того самого важного гостя. Фауст никогда не считал себя жадным до славы и преклонения человеком - он думает о себе как о в меру тщеславной личности, однако не лишённой некоторой доли рыцарского благородства. Проще говоря - он понимает, что человек он горделивый, но так как скромность это известное положительное качество, то пытается его на себя натянуть, как детскую фуфайку. Вроде и есть на теле, но вот как смотрится...       В общем, Фаусту было приятно смотреть на склонившегося в уважительном поклоне человека, но всё омрачал известный лишь одному ему факт - его заслуги в этом уважении нет ни малейшей. И он хотел это в конце концов исправить, чтобы люди уважали его за героические деяния и подвиги.       - Я не злюсь, можешь успокоиться.       - Прошу, пройдёмте, комиссар Рой вас ждёт в своём кабинете. – Писарь поклонился последний раз и быстрым шагом двинулся к лестнице. Он словно стремился поскорее от него избавиться и скинуть на своего хозяина. Это осознание было ещё более неприятным, чем предыдущее.       Дом комиссара не пестрил особой роскошью, положенной для человека его положения, также здесь отчётливо прослеживается рука человека, ничего не смыслящего в домашнем мире. Однако были видны следы тотальной в своей масштабности и бескомпромиссности уборки. Настенные подсвечники блестели, протёртые даже в самых труднодоступных местах, сами свечи были новы и ждали своего вечернего часа. Ковры чисты, окна помыты, по всему дому словно прошло цунами. К приходу Фауста Арма действительно очень готовились, остальной дом был протёрт будто бы ежовой мочалкой, даже в самые дальние углы забрались.       Но особый шарм этому месту придавали вездесущие кошки. Они, как видно, не обитают на первом этаже, но зато их в избытке на втором, две рыжие даже начали следовать за Фаустом по пятам. Если бы не спешка писаря, он бы точно погладил этих двух красавиц, как и того чёрного кота, и ещё вон ту полосатую… Тут было всё для них устроено - и хитроумные лесенки, когтеточки и многочисленные лежанки, да и сама животинка выглядела довольной своей жизнью.       Писарь остановился около обычной деревянной двери, которая выделялась от остальных только потускневшей латунной ручкой.       - Прошу. – Писарь сделал шаг в сторону и смущённо прошептал. – Но можно вас о кое-чем попросить?       Наверное он хочет чтобы Элфрик не узнал о его оплошности. Ещё бы, задержать важного гостя, ради которого столько всего сделали, да ещё и попросить его уйти! Но Фауст и так не собирался делать ничего подобного, писарь выглядел очень смущённым и раскаивающимся.       - Да, конечно. – Две рыжие кошки нагнали его и начали крутится вокруг ног, ластясь к железным поножам. Фауст будто бы чувствовал теплоту и мягкость их шёрсток.       - Я не знаю, о чём вы будете говорить, это не моё дело, но не могли бы вы быть с комиссаром... ну, помягче?       Фауст не очень понимал, что от него хотят. Это наоборот, нужно чтобы Элфрик был помягче, ведь даже учитывая тот факт, что здесь "рыцарь-неофит", именно Фауст тут выступает в роли просителя. Если комиссар не подпишет указ, то придётся уйти ни с чем.       - Видите ли, у комиссара в последнее время проблемы с сердцем, это и послужило основной причиной его ухода с полей битв в кабинет. – Писарь снова поклонился. – Поэтому, пожалуйста, будьте с ним мягче, он очень хороший человек.       - Хорошо. – Пробормотал Фауст, положив ладонь на дверную ручку. – Я тогда вхожу?       - Только медленно, не напугайте его. Если что случится - кричите, я тут же побегу за врачом.       Фауст благодарно кивнул и открыл дверь, аккуратно зайдя внутрь. Как и во всём доме, в кабинете не было особой роскоши, всего лишь пара картин и высокие окна, освещающие крупный стол из какого-то белого дерева. Фауст бы даже не заметил этих картин если бы одна, висящая прямо позади стола, не привлекала особое внимание.       На ней был изображён человек - суровый мужчина в военной офицерской форме и длинными усами-вульфриками. Его брови были густы, челюсть крепка и квадратна, а плечи широки как булыжники, но самое главное это яркая улыбка - он обнимал женщину, нежно держась за её большой округлый живот.       Ах да, там также были изображены кошки.       Это точно был Элфрик, но он ни разу не похож на человека, сидящего за белым столом в окружении бумаг и изгрызенных перьев. Живой Элфрик, а не его мужественная копия, больше напоминал упитанного кабана с двойным подбородком и толстыми пальцами. Картину и реальность объединяли только только усы и брови, густые и колючие, словно заросли крапивы.       Рыжие кошки, что шагали следом за Фаустом, ринулись вперёд. Прошмыгнув под стол, она запрыгнули на колени к комиссару и начали ластиться к хозяину. Тихий скрип пера, единственный звук до этого момента, прервался изумлённым вздохом. Элфрик удивлённо посмотрел на своих питомцев, а потом перевёл взгляд на дверь.       - С вами Правда, Арм, я ждал вас. – Голос комиссара был неожиданно крепок, но добр. Он отложил перо и начал шарить руками по столу, забавно щуря глаза. – И куда я их подевал?.. Можете подойти ближе, чтобы я мог разглядеть вас получше?       - С вами Правда, комиссар. – Как и большинство людей работающих с документами, Элфрик плохо видел в даль. Он вообще выглядел довольно болезненно, и дело далеко не в одном только лишнем весе, возможно болезнь сердца тоже как-то отражается на облике.       - Как вы похожи на своего предка, просто поразительно. Я читал, вы хорошо обращаетесь с булавой. – Он кивнул на орудие Фауста, спокойно висящее на поясе. – Но бумаги были очень скудны на детали. Можете рассказать, где вы научились ей пользоваться? И у кого?       У Фауста затряслись коленки, началось то, чего он так сильно боялся - расспрос. Он заучил наизусть всю свою фальшивую историю, множество раз прочёл те подделки, которые сделали бумагомаратели, и не раз репетировал перед своим нагрудником эту беседу. И именно сейчас все нужные слова вылетели из головы. Он напрочь позабыл, что нужно отвечать на этот вопрос.       Комиссар Элфрик не выглядел подозрительно настроенным, он спрашивал только из-за обязанности спросить, даже не любопытства. Ведь Фауст не один такой умный, кто додумался воспользоваться бюрократической путаницей, поэтому царём Вальдии были предприняты некоторые меры. Такие расспросы являются лишь самой видимой частью тех реформ, что провело его величество.       - Ну, меня учил странствующий воин, Лука. – Вроде бы в тех подделках было написано что-то такое. Фауст точно приплёл в эту историю старого солдата, потому-что врать лучше с налётом правды. Лука действительно много где побывал в молодости и действительно учил Фауста военному ремеслу. Фауст напустил на лицо грустную улыбку, дальше начиналось откровенное враньё. – Он нашёл меня в сожжённой рубийцами деревне ещё мальчишкой...       Самый надёжный способ скрыть прошлое - это его уничтожить. На границе с пустыней многие поселения подвергались налётам живущих в ней рубийцев, и никто не станет искать в разрушенных храмах учёт новорождённых детей. Подумаешь, какой-то очередной сирота... в этой легенде были огромные плюсы, но один огромный минус также имелся. Дело в том, что Фауст и здесь не является первопроходцем, великое множество мошенников придумывают похожие истории. Сам факт того, что твоё прошлое трудно проверить, уже является весомым поводом для подозрений.       - ...И вот он я - одинокий и всеми брошенный, всего с одним ломтём хлеба брожу по тёмному лесу. Лука не выдержал пути, стая огромных стервятников утащила его прямо на моих глазах куда-то в горы... не ищите его тела...       - Сочувствую вашей утрате. – Элфрик промокнул взмокшие глаза платком. Он очень сильно расстрогался.       - Мне приходилось побираться на улицах в поисках пропитания, каждую ночь я засыпал на холоде, страдая от голода. И мало того, всего через день, после моего приезда, рубийцы разорили и этот город тоже... не ищите его на картах...       - Ужас, какой кошмар! – Элфрик начал всхлипывать, а рыжие кошки на его коленях мурлыкать успокаивающую мелодию.       - У меня не осталось ничего, кроме оружия, доспеха и решимости отомстить за близких и любимого пса! – подытожил Фауст свою легенду. Он даже взмахнул свой булавой для пущего драматизма. – Спустя года невыносимых странствий, я решил пойти на службу ордену Жандъеров, дабы нести свет Пресветлого Маккавити и карать зло этого мира!       Комиссар был сражён полностью и бесповоротно. Даже слегка подозрительно, что он так легко повёлся на такую ложь. По лицу Элфрика было трудно понять, притворяется ли он дурачком или нет, ведь он просто просто разрыдался и закрыл лицо руками.       - Надеюсь, ваши предки смотрят на вас с улыбкой. – Комиссар высморкался и кое-как взял себя в руки. – Но позвольте задать ещё пару вопросов. Почему именно булава? Чем она привлекает вас сильнее молота или копья, других традиционных орудий жандъеров?       - У меня не было особого выбора, просто Лука владел именно ей. – Это была не вся правда, булава - любимое оружие Вульфрика Арма, символ его невероятной мощи и храбрости. К сожалению, его легендарное оружие затонуло вместе с самим Вульфриком во время шторма где-то в океане. Бесславная и несправедливая смерть, как считал его потомок.       - Ну и последний вопрос, очень важный. – Своими толстыми пальцами Элфрик гладил аккуратно завитые усики, задумчиво смотря перед собой. Фауст мысленно подготовился, стараясь держаться как можно увереннее. – Как вы относитесь к рубийцам?       Это очень странный вопрос на который ответ подготовлен не был. Пришлось импровизировать.              - Терпеть их не могу, ненавижу! – Фауст вновь начал размахивать булавой. – Точно, я же совсем забыл вам рассказать, как эти дикари глумились над моим троюродным дядюшкой. Ну тем, который приходится тестем кухарке бургомистра, я вам про неё уже рассказывал...       Вероятно, мать Фауста бы гордилась им и этим спектаклем. Будучи актрисой в театре, да ещё и фанатично относящейся к своему делу, она просто не смогла бы не похвалить своего любимого сыночка за такое старание.       А потом хорошенько выпороть и за ухо утащить домой, где его бы в углу ждал горох и греча.       - Сочувствую вашему дядюшке. – Элфрик вновь промокнул заслезившиеся глаза платочком. – Наверняка вам было тяжело на это смотреть.       - Даже не представляете как.       - И всё-же я сильно обеспокоился будущими проблемами. – Тон комиссара стал более деловитым и рабочим.       - О каких проблемах речь?       - Может вы знаете, что когда комиссар одобряет кого-либо на должность жандъера, то он должен отправить вместе с ним уполномоченное лицо. – Фауст кивнул. Он знал об этом и был готов к тому, что придется притворяться другим человеком круглые сутки. – Так уж получилось, что все мои подчинённые уже выполняют другие поручения...       Так это замечательно! Он один доберётся, до Рассветного города и не придется общаться с человеком, потенциально могущим его разоблачить. Однако, тут отчётливо чувствовалось одно "но" и Фауст не прогадал.       - ... Все, кроме одного. По невероятному стечению обстоятельств он рубиец. – Комиссар глянул Фаусту за спину, и тот обернулся.       На диванчике, в окружении подушек и ластящихся кошек, с равнодушным лицом сидел воин пустыни. Как и все рубийцы он имел угольно-чёрную кожу и три крупных костяных гребня на голове, заместо волос. Его уши были большими и плоскими, больше напоминая рыбьи плавники с крупными не то жилами, не то венами. Людская одежда на нём смотрелась слегка нелепо, словно на деревянном солдатике.       Фауст начал падать назад, но к счастью приземлился задницей прямо на стол комиссара. Кое-как он всё-таки сумел открыть рот.       - А хотя знаете... не то, чтобы я прямо вот ненавижу рубийцев, просто легка недолюбливаю.       Рубиец никак на это не отреагировал. Он просто медленно моргнул и продолжил гладить кошек.       Немногие пустынники живут в Вальдии, в основном только те, кто был побеждён на дуэли в очередной стычке на границе с пустыней. По их кодексу чести, если рубийца одолели в честной схватке один на один - то он должен пойти в услужение победителю или умереть, если победитель откажет. Конечно, встречаются и просто путешественники, ещё реже торговцы.       Фауст был удивлён, что не заметил пустынника с самого начала. Хотя, ничего удивительного тут не было, он так распереживался, что все мысли были только о себе, комиссаре и вранье. Против воли Фауст снова сравнил нынешнего Элфрика и его намного более мужественный образ на картине. Да, тот Элфрик Рой вполне мог одолеть сильного пустынного война и из уважения к силе оставить ему жизнь.       - Между вами же не будет проблем? – с надеждой спросил Элфрик.       - Что вы, какие могут быть проблемы...       - Но ведь его племя разрушило ваш дом.       - Это было давно...       - Они убили вашу собаку.       - На самом деле я её никогда не любил...       - А как же ваш дорогой дядюшка?!       - Он был редким маразматиком...       Элфрик какое-то время молча переваривал услышанное, потирая усы. Рубиец продолжал сидеть на месте и вдруг заговорил       - Человек, имя моё Зубейр Танзиль Кнус. – Пустынник говорил с явным акцентом, будто набрал семечек в рот. Но даже так, его голос словно проходил сквозь тело, настолько он был басист.       - Здравствуйте... меня зовут Фауст Арм~       - Зачем ты это говоришь? – неожиданный вопрос заставил запнуться на полуслове. Пустынник обоими руками гладил кошку запрыгнувшую ему на плечо, не отрывая глаз от нагрудника Фауста.       - П-простите?       - Зачем назвал своё имя? Я его знаю, и ты это знаешь. – Фауст категорически отказывался понимать, что не устраивает этого рубийца. Он повернул голову к комиссару с немой просьбой всё разъяснить и, если это возможно, найти другого сопровождающего.       - Простите его, Арм, он не слишком понимает наше общество. Не удивляйтесь, если он посреди дня задаст какой-нибудь странный вопрос или станет чудить. – Элфрик пожал плечами. – У нелюдей совсем другой склад ума, нам трудно их понять, как и им нас.       - Наверное это так, но я только слышал о других расах. Из иноземцев я встречался только с ликийцами и торговцами из срединного княжества, но это людские государства.       - Уверяю, это волшебный опыт! – Элфрик даже приподнял свой объёмный зад, настолько он вдруг воодушевился. – Рубийцы уникальны в своём роде. Хотел бы я познакомится и с другими пустынными народами, да здоровье уже не то. Но, – он похлопал себя по животу, – скорее дело в этом, ха-ха.       Фауст тоже улыбнулся, хотя внутри паниковал. Он совершенно не знал как себя вести с нелюдьми. Что вызывает у них подозрение или как уводить в сторону разговор с ними? Как лгать этому Зубейру круглые сутки?       - Не хочу показаться грубым, но перед тем как отправить вас в Брестье, я хотел бы спросить мнения Зубейра на ваш счёт.       Что оставалось, кроме как согласно кивнуть?       - Скользкий человек. – Пробасил рубиец, заставив ладони Фауста вспотеть. Комиссар же даже ни о чём не подозревал, не может все пойти наперекосяк именно в эту минуту! – Почему - неведомо, но Фауст из Армов мне не по душе.       Элфрик внимательно всмотрелся в лицо Фауста, а сам он замер в шоке, не зная что делать и даже что думать о ситуации. Вряд-ли комиссар кардинально сменит своё мнение, но он запросто может начать задавать не дежурные вопросы, а самые настоящие, призванные вывести мошенников на чистую воду. Именно к этому Фауст готовился последнюю неделю, но дружелюбная атмосфера совсем его расслабила!       А вдруг всё это, вообще всё - и злой человек у входа, и волнующийся о начальнике писарь, и вездесущие кошки, призваны усыплять бдительность всяческих аферистов? Огромная театральная постановка, где в итоге Фауста ловят на неаккуратном слове, а после бригада городничих тащит его на эшафот - эпилог, достойный такого человека, как Фауст.       И тут он сбросил оцепенение. Не имеет смысла просто стоять и давать подозрениям крепиться в голове комиссара, нужно вести наступление! Или это сделает кто-то из них, и тогда выкрутиться будет немного сложнее.       - Я понимаю, что моё прошлое трудно проверить, но за время моих странствий я познакомился со многими людьми. – Если твою ложь вот-вот раскроют, то наври ещё больше, настолько больше, что проверить смогут только самую поверхностную. Нужно покрыть обман ещё большим обманом. – У меня есть знакомые и в Брестье, Зубейр сможет проверить мои слова.       Это довольно опасная ложь, хотя бы потому, что это не совсем ложь. Друзья у него есть во всей Вальдии, и если этот Зубейр вдруг найдёт одного из них и хорошенько расспросит, то Фауста спасёт только бегство из страны. За подделку таких документов не предусмотрены сроки в темнице или каторга - лишь виселица.       - Я склонен вам верить, Арм. – Комиссар закатил глаза, когда пустынник громко фыркнул. – А Зубейр склонен недоверчиво относиться к незнакомым людям, ожидая удара с любой стороны.       - Ложь стоит до улики, как вы говорите. Я проверю слова этого человека.       Рубиец не смотрел в глаза, как люди, он будто пытался разглядеть сквозь сталь и кости само сердце. От этого становилось не по себе, Фауст очень хотел, чтобы шебуршание в груди было навеянным им самим, а не каким-то колдовством.       - Ладно, что-то мы заболтались.       Комиссар открыл ящик в столе и достал оттуда несколько длинных листов официального вида. Он прокашлялся в кулак и начал быстро и чётко говорить свою речь, что провожала десятки рыцарей-неофитов до Фауста.       - Это моё для вас одобрение, вам нужно отправиться в Брестье и там сесть на корабль до Рассветного города, дальше вы попадёте под юрисдикцию ордена, отдайте им эту бумагу. Именно там вынесут окончательный вердикт, достойны ли вы звания жандъера или нет. Вот это мой указ о выдаче вам обоим места на скоростной пассажирской каравелле, отнесите её в ратушу Брестья. Это путеводная, если вас по какой-либо причине, не связанной с нарушением закона с вашей стороны, задержат городничие, то покажите им это. А, и ещё, вам выдадут лошадей у южных ворот Вяленя, покажите капитану стражи это...       Фауст внимательно слушал и кивал каждый раз, когда озвучивался очередной документ. С таким набором бумаг его сам царь не посмеет остановить!       - Запомните, Арм, ваше назначение на должность жандъера, это... как бы секрет. Не стоит хвастаться, это может плохо кончится. И советую поторопиться, после дня Локтя орден закроет свои ворота на четыре года. – Элфрик добродушно улыбнулся. – Будет обидно, если вы не успеете.       - Всё ясно, спасибо большое. – Фауст глубоко поклонился.       - И ещё кое-что, – Элфрик впервые выглядел так смущённо, – Мой сын живёт в Брестье, и... Маккавити, как неловко об этом просить. Я не попрошу вас о чём-то трудном, Арм, просто навестите Ливета. Я переживаю, всё-таки он ушёл из дома в довольно раннем возрасте, а в последнее время совсем не отвечает на мои письма. Раз уж вам всё равно по-пути, это будет не трудно. Напишите мне, как он там.       - Конечно, комиссар. – Фауст взял документы из рук Элфрика и осторожно свернул их, после положив футляр.       Улыбка, одновременно грустная и весёлая, медленно выползла на его лицо. Фауст уже в полушаге от звания жандъера, но достоин ли он этой чести? Он считает - нет, не достоин, но он может стать лучше. Просто ему не хватило времени, поэтому пришлось прибегнуть к обману. Горькое чувство сдавило грудь, лгать такому хорошему человеку очень не хотелось.       - Я буду следить за каждым твоим шагом, человек Фауст. – Произнёс Зубейр, аккуратно снимая с себя кошек. С ним нужно быть осторожнее, пустынник вполне может собрать доказательства обмана.       - Пусть Пресветлый осветит ваш путь, Правда убережёт, а Адеил будет примером. – Элфрик поцеловал ладонь и поднял её к потолку, закончив напутственную молитву. После чего встал и протянул руку. – Было честью встретиться с новым поколением жандъеров, рыцарь-неофит Фауст Арм. – Парень пожал его мясистую ладонь, слегка смущённый тем, что на нём латные рукавицы.       - Для меня это тоже честь, комиссар Рой, познакомится с ветераном.       Фаусту придётся ещё часто врать в глаза, хитрить и обманывать людей. Ему это не нравилось, но только ложь может осуществить его мечту. Главное не обманывать самого себя, а дальше всё как-нибудь устроится.