Летопись о Фаусте Арме

      - С вами Правда, настоятельница! – Лианна поклонилась, как и подобает поступать при приветствии лица такого высокого положения. Она действовала в поразительном тандеме с Ярой, попытавшись отвлечь внимание аббатисы. – Всё прошло отлично, мы~       Женщина взмахнула рукой, другой указав на Фауста. Тот сразу вылез из кустов и поклонился, представившись с той галантностью, которой обладал его далёкий предок:       - Я Фауст Арм, с вами Правда! – Возможно, он сделал что-то не так, ведь грозное лицо настоятельницы стало ещё страшнее.       - Что в этом месте делает мужчина? – она говорила тихо и медленно, чётко ставя ударения. Ни у кого ещё Фауст не слышал такой чистой речи. – Яра, это твоих рук дело? Ну конечно твоих, кто бы сомневался...       Яра бросила требующий взгляд на Лианну, но та затравленно опустила глаза и схватилась за рукав своей мантии. Словно извиняясь, она шаркнула ножкой, но не сказала ни слова.       - Ну конечно моих, настоятельница. – Яра ткнула большим пальцем себе в грудь, не сводя глаз с бледной ивкарии. – Больше ведь совсем никто не смог до этого додуматься.       - Матушка, это всё~ – начала говорить Гледа, но её рот сразу закрыла Миретта. Фауст едва расслышал, как она сказала "Тебя же учили молчать, когда рядом взрослые" после чего мило улыбнулась Яре. Это была её самая искренняя улыбка за сегодня.       "Какие у них тут страсти однако"       - Не дерзи. – Шикнула настоятельница, не заметив возни рядом. – Зачем вы привели сюда мужчину? Хотели похвастать оказанной вам честью представить наших мулов перед Пресветлым?       - Нет... – Тихо сказала Лианна. Наверное, она хотела хоть как-то помочь попавшей под удар Яре. – Гледа съела все персики и нам нужен был кто-то сильный, чтобы повести носорога. Простите, я не уследила.       - И за это будешь наказана. Не думай, что если ты стала самой молодой ивкарией за последнее десятилетие, то можешь делать что хочется. Вы должны были сказать всё мне.       - Простите... – Было страшно видеть Лианну, она казалась такой бледной, будто вот-вот упадет замертво.       Она сейчас так уязвима и слаба, что даже не посмеет и слова сказать, если Фауст взвалит на неё всю вину... Это были мерзкие мысли, но ведь Фауст и вправду здесь по её вине! Но даже если очернить Лианну, то настоятельница всё равно не отпустит его просто так, он тоже будет наказан, а его имя записано в Книгу позора.       Можно попытаться сыграть на том, что он рыцарь-неофит и просто хотел помочь в тяжёлой ситуации. К тому же Фауста может защитить тот мистик. Но тут слишком много "если". Если этот самый Вольфат сейчас не медитирует, если он посчитает наказание несправедливым, если он вообще захочет помогать нерадивому рыцарю.       Стоит сейчас сделать или сказать что-то не то, и Фауст Арм станет последним человеком, которого примут в жандъеры. Остаётся лишь уповать на то, что это всё испытание, а не козни, и если так, то нужно проявить акт самопожертвования. Потому-что именно так поступит настоящий жандъер. А так же нужно показать скромность и не кричать о том, что он рыцарь-неофит, ведь это легко можно принять к хвастовству или оправданию по типу "я почти жандъер, мне можно!"       Совсем недавно Фауст боялся стать заложником роли, и вот его опасения сбылись.       - Я сам сюда пробрался. Увидел, что им нужна помощь и помог.       - Фауст, ну зачем ты сказал!? – воскликнула Яра. Она сразу поняла, что он задумал, и без чувства сожаления решила помочь ему взвалить всё бремя на себя.       - Значит, не будешь увиливать и оправдываться? Славно-славно, настроения на это у меня нет. – Настоятельница махнула рукой. – Идём, а вы четверо возвращайтесь в храм. О вашем наказании я подумаю позже.       Послушницы смиренно склонили головы, разве что в позе Яры виделся протест.       - Но я сам им навязался, не наказывайте их.       - Они приняли твою помощь, хотя должны были выпроводить, а ещё лучше рассказать мне. Не спорь, юнец. – Фауст умолк, но на последок шепнул послушницам:       - Приведите своего Вольфата.       Аббатиса повела его в собор, но другой дорогой. Лианна неловко помахала рукой, словно прощаясь. Хотя, скорее всего, так и было.

***

      Послушницы тихо шли с опущенными головами до тех пор, пока настоятельница с Фаустом не скрылись из виду.       - Побежали. – Шепнула Яра.       - Постой! – Яра не собиралась останавливаться, поэтому Лианне пришлось за ней поспевать. – Ты правда хочешь позвать господина Вольфата?       - А ты не хочешь что-ли?       - Я... хочу, но ведь~       - Раз так, то беги молча.       - Но ведь настоятельница в чём-то права. – Яра остановилась, чтобы внимательно посмотреть в глаза ивкарии. Она не заметила там и тени сомнений.       - В чём-то и я права, так-то.       - Ты не настоятельница! Мы нарушили Заветы и должны понести наказание.       - Я не собираюсь терпеть больную фантазию нашей старушки из-за вашей вины! Я тут невинная жертва, но отдуваться мне придётся больше всех.       - Ты? Невинная?       - А то! Пока Гледа жрала эти Гоховы персики, Мира даже слова не сказала. – маленькая девочка испугалась её яростного голоса и спряталась за спиной Миретты. – А ты додумалась затащить к нам мужика, и то не сразу получилось. Я в это время вообще на сене спала, так что да, в кои-то веки я ни в чём не виноватая.       - Что же ты меня не остановила? Я ведь спросила, все ли согласны, и что ты ответила? "Делай что хочешь" вот что! Виноваты мы все, не выгораживайся.       - Да что я с вами время теряю? Раз я тут единственная у кого осталась совесть, то одна побегу.       - Да какая у тебя совесть!? – Вспенилась Лианна, по праву считавшая себя самой одухотворённой и благодеятельной среди них. Мысль о том, что еретичка считает себя духовно чище, выводила её из себя. – Ты хочешь не Фаусту помочь, а уболтать Вольфата, чтобы настоятельница тебя простила!       - Даже если и так, то что с того? Какая разница чего я хочу, если то, что я делаю - хорошо?       - Доброе дело добро, когда им движет добрый помысел, – заученная фраза из уст ивкарии звучала как всегда веско, – так говорил Адеил.       - А если бы настоятельница поняла, что это ты притащила к нам мужика, ты бы сказала то же самое? Доброе дело ведь делала, а помыслы! Помыслы-то какие у тебя были добрые!       - Мира, ты тоже скажи! – не найдя, что ответить, Лианна обратилась к помощи сестры.       - Сколько шума, голова раскалывается. – Мира взяла руку Гледы. – Я пошла к себе.       - Ну и катись отсюда, Миретта-дуретта! – крикнула Яра, после ткнув пальцем в ивкарию. – А раз ты так хочешь быть наказанной, то все шишки на тебя свалю.

***

      Арм был почти уверен, что Вольфат, если до него донесут всю суть ситуации, ему поможет. Даже не из-за солидарности, а потому что орден никогда столь фанатично не следовал Заветам Правды, так как само существование жандъеров их попирает.       Правда запрещает мужчинам занимать сколько-нибудь высокие посты в церкви, но магистр ордена третий по важности человек после понтифы и царя. Так же Правда запрещает мешать веру и мирскую власть, но ордену принадлежит множество крепостей, а бо́льшая часть жандъеров это отпрыски знатных родов, которые хоть и теряют право наследования, но всё ещё имеют влияние на своих власть имущих отцов и братьев. Однако несмотря на такие противоречия, орден будет существовать до тех пор, пока существует угроза Дрихим и их поклонников.       Фауст сосредоточённо смотрел в спину своей помехе - настоятельнице Адеилова собора - размышляя о своём положении. Было лишь одно единственное утешение, если вдруг он и вправду окажется в Книге Позора, то может попытаться ещё раз. Накопит денег, вновь подделает документы и вновь отправится в Рассветный город.       Но ждать целых четыре года будет настоящей пыткой, к тому же он преодолеет возрастное ограничение в двадцать четыре года. Убедить комиссию в том, что он просто выглядит таким старым, будет очень трудно даже с поддельными документами. Но самое страшное - Фаусту предстоит унизительное возвращение домой, в Вереск, а ещё придётся вновь преодолеть все испытания Пресветлого. Почему-то ему казалось, что без них не обойдётся.       Вспомнив про это, Фауст сбился с шага... он же своими руками избил и едва не угробил одного из бумагомарателей, перед этим его ещё и одурачив. Что-то подсказывало неудавшемуся аферисту, что новость о неком Фаусте Арме, прохвосте и обманщике, уже распространилась в их кругах.       Капля пота скатилась по его лицу, былая уверенность пусть и была невелика, но теперь она сменилась полным отчаянием. Подделать документы не выйдет, у него нет права на ошибку.       Этот коридор был полон горшков с цветами, но вместо любования ими, Фауст задумывал задушить настоятельницу лозой. Вместо восторгания искусными статуями, он хотел спрятать за ними тело. Витражные окна со всеми цветами радуги раздражали, так как их нельзя было открыть и после скрыться. Аббатиса чувствовала его взгляд и время от времени порывалась обернуться, но почему-то останавливала себя.       Из прикушенной губы потекла кровь. Боль и вкус железа вернули Фаусту рассудок. Он решил тянуть время, пока его горнило мыслей куёт удобоваримый план.       - Каково будет мой наказание, настоятельница? – спросил он, слегка замедлив шаг.       - Книга Позора и два дня в колодках. – Она, наконец, обернулась, – Если ты раскаешься, то тебя сотрут из книги. Но лишь один раз. – Видимо это она и хотела сказать всё это время, но ждала, пока Фауст сам начнёт диалог.       "Не вариант, покаяние длится сто дней, набор в орден уже закроется"       - Разрешите кое о чём попросить? – Фауст стал идти ещё чуть медленней. Настоятельница так же замедлилась, сама того не осознавая следуя человеческому инстинкту держать собеседника на определённом расстоянии.       - Разрешаю, но ни на что не надейся.       - Не наказывайте тех послушниц. В этом лишь моя вина.       - Прося об одном и том же много раз, ты лишь вызовешь моё раздражение. – Если честно, то Фауста не особо волновала их судьба, он даже не знал их толком. Но он уже примерился к роли жертвенного агнца, а потому нельзя с неё сходить. Это может вызвать вопросы у настоятельницы и помешать в дальнейшем.       Они остановились в тупике с единственной дверью. Пока настоятельница занималась ключом, то была отвлечена и очень уязвима. Стоит Фаусту ударить её по голове и та даже не успеет крикнуть. Что делать потом он ещё не знал, но это был самый эффективный план, который он смог придумать за эти мгновения. В голову ничего не приходило, кроме навязчивого желания избавиться от помехи. Любой его план приводил к одному исходу.       Замок щёлкнул, и аббатиса обернулась. Она хотела что-то сказать, но сосредоточенный взгляд Фауста заставил её передумать, настоятельница только приглашающе кивнула головой. На ватных ногах Арм вошёл в её кабинет, всё ещё погружённый в раздумья. Завидев на рабочем столе нож для писем, он сразу вспомнил, что как бы планирует убийство. И сам факт того, что ему требовалось напоминание, привёл его в ужас. "Маккавити же меня после такого не примет! К тому же если я убью монашку!"       Но что тогда делать?       - А м-может не н-надо? Пожалуйста... – взмолился Фауст. Вдруг она не такая уж суровая? Вдруг её получится растрогать? Равнодушное лицо аббатисы не стало мягче ни на грамм.       - Всё-таки сдался? Я думала, ты не струсишь под конец. – Нужно попытаться растянуть время, поумолять её немножко, спровоцировать на какую-нибудь речь. Сейчас важна каждая спасённая секунда, нужно всего-то дождаться этого Вольфата.       - Я всего-лишь хотел им помочь, неужели за это нужно наказывать?       - Правила одинаковы для всех, юнец, особенно правила, что оставила Правда. Лишь соблюдая их мы можем сохранить наши души чистыми и с достоинством пройти мимо Дозорного.       "Нашёл!" Мысленно воскликнул Фауст "Ей по душе теологические споры! что ж, мне есть что ей сказать"       - Уверяю, мной двигали лишь лучшие побуждения! Уверен, Пресветлый не стал бы меня за такое наказывать, а даже наоборот.              - Тебе ли знать, как поступил бы Пресветлый Маккавити? – Она рассмеялась. – Мужчине это не под силу.       - Но ведь сам Маккавити мужчина, иначе почему мы не называем его Пресветлой? – по сведённым бровям настоятельницы Фауст понял, что ляпнул именно то, что нужно - несусветную глупость. Не будет же он всерьёз спорить с аббатисой? Она его переспорит за пару предложений и всё. В этом плане он ей не ровня, потому надо притвориться невеждой, которого необходимо поставить на путь истинный. – К тому же трое из четырёх святых были мужчинами, мне совсем непонятно такое к нам отношение~       - Молчи, если ничего не знаешь. – Настоятельница подняла руку. – Пресветлый Маккавити стоит выше и мужчин, и женщин, а Дозорного, Адеила и Деръера всегда вела Правда. Твоё незнание просто смехотворно, ты из какой млватской секты пришёл? –       Арм всё равно устыдился своего мнимого невежества, несмотря на то, что он говорил это специально.       - Я не из секты, я всегда верил только церкви Маккавити.       - Тогда ты должен знать почему женщина ведёт, а мужчина идёт, и почему тебе нельзя в скрытую часть собора. – Вспомнив, зачем она здесь, настоятельница сразу прервала спор. – Неважно, мы здесь не за этим.       Аббатиса взяла грозного вида книгу в красном переплёте и уселась за рабочий стол. Она была исписана именами и проступками, начиная от таких невинных, как у Фауста, и заканчивая изнасилованиями с убийствами. Последний записанный туда человек отзывался на имя Барков Аин и обвинялся в подделке золотых лик. Было что-то ироничное в том, что сразу под ним будет красоваться имя другого мошенника.       - Бумагу. – Настоятельница требовательно протянула руку, и Арм отпрянул от неё, как от змеи. Ладони Фауста от таких сильных переживаний тряслись, потели и едва ли слушались своего хозяина.       Он знал, что она попросит какой-нибудь документ, как подтверждение его личности, и у него был один такой. У Фауста ушла целая минута, чтобы сунуть руку в карман и достать оттуда футляр с подписанным Вяленьским комиссариатом направлением в орден жандъеров. Дело было не только в захватившем его тело страхе, промедление было осознанным, чтобы растянуть время.       - Хм... интересно-интересно. – Она точно догадалась, что Фауст всё время заговаривал ей зубы, ведь не может же рыцарь-неофит быть настолько несведущ в духовных делах? Фауст надеялся, что настоятельница потеряет уверенность в своём праве его наказать или хотя бы засомневается. Но опять хитрость не дала результата. Для этой женщины будто нет ничего важнее правил.       Нож для писем зазывающе сверкнул, словно прося им воспользоваться. Если сделать всё быстро а потом сбежать...       - Арм? – настоятельница отвлеклась от документа и недоумённо посмотрела на протянутую к ней руку. Вернее рука тянулась немного левее, но она не заметила этого.       - А-а... Кхм, простите. – Фауст сделал шаг назад. И тут же подпрыгнул обратно, испугавшись резкого стука в дверь.       - Мари, это я! Вольфат, помнишь? – дверь открыл высокий мужчина со слишком тёплой для этих мест одеждой и первоклассными усами. Он обратился к аббатисе по имени, а значит и сам занимает высокое положение. Несомненно, он тот самый мистик из жандъеров. Фауст был готов расплакаться от счастья.       - Уж тебя я никогда не забуду. С тобой Правда.       - А? Да, с тобой тоже. – Мужчина подошёл поближе и бесцеремонно закрыл Книгу позора прямо перед лицом аббатисы. – Не будим рубить с плеча, юношей двигали благие намерения. Разве не должны мы поощрять подобную взаимовыручку?       - И ты туда же, Вольфат... Правила есть правила, и за их нарушение надо наказывать. Простишь одного и другие сами начнут халтурить, может не специально, но даже так они будут надеяться на снисхождение, вместо исправления ошибок. Девочки могли обратиться ко мне или своим старшим сёстрам, но вместо этого решили провести всё тайком, словно преступники.       - Не ты ли так запугала своих послушниц, что те просто боятся выйти на свет? Не хочу с тобой спорить, Мари, у нас найдутся и более благородные темы для обсуждений, но ведь сегодня праздник, клянусь! – Вольфат широко улыбнулся. – Пусть твоя милость будет подарком этому храброму юноше.       - Нет. – Столь категорический ответ заставил жандъера стать серьёзнее.       - Нет?       - Нет.       - Фауст... ты же Фауст, верно? – парень кивнул. – Подожди-ка нас снаружи.       Медленно, шаг за шагом, спиной вперёд, он вышел из кабинета аббатисы и тихо закрыл дверь. Если бы его направление в орден не осталось внутри, Фауст был бы уже на полпути к порту. А так ему оставалось лишь сесть под дверью и обнять колени.       - Он как-то связан с наставлением Святой девы? – в лоб спросила Мари.       - Нет, с чего ты взяла?       - Тогда почему ты мешаешь мне делать мою работу?! – мистик потупил взгляд и поднял голову к потолку. Не знай она Вольфата, подумала бы, что он смотрит сквозь потолок прямо в Чертоги, но она его знала, потому подняла голову следом. – Это просто муха, не обращай на неё внимание.       - Она всё слышит. – Не сводя с неё глаз и даже не моргая, он стянул с ноги сандалю. – Сейчас я ей~       - Вольфат! Будь серьёзней! – аббатиса ударила кулаком по столу. Прямо за дверью вздрогнул Фауст, его воображение сразу нарисовало сотни ужасных картин, которые могли привести к такому суровому крику. Муха тоже испугалась и упорхнула в открытое окно. Прямо за ней полетела сандаля. – Всё? Ты доволен?       - Нет. – Вольфат подскочил к окну и хорошенько то зашторил, чтобы даже один-единственный лучик света не прошёл. – Да. Ты хотела поговорить о Деве? Клянусь, я пришёл из-за юноши, но это можно отложить.       - Я не хотела говорить о деве, и как-раз хотела поговорить о нарушителе.       - Ты меня запутала. – Настоятельница глубоко вздохнула, он её тоже запутал. Она достала из кармана пузырёк с настоем валерианы, к которому в последнее время пристрастилась.       - Давай просто начнём этот разговор с начала.       - Разговор о Деве или о Фаусте?       - О Фаусте! – Она снова повысила голос и стукнула по столу. Предмет их спора всё больше и больше сходил с ума от собственного воображения. – Ты моё проклятье, Вольфат.       - Ладно-ладно, туше. Так в чём он обвиняется?       - Ты прибежал его защищать и даже не знаешь... хотя чему я удивляюсь? Я даже догадываюсь, кто тебе наябедничал. – Мари глубоко вздохнула. – Итак, Яра подговорила его проникнуть в запретную часть храма, чтобы помочь им довести носорога до родника. Там я их и поймала. Ещё она пытались меня обмануть и скинуть всю вину на паренька.       - Постой-постой, это ведь ты подговорила Миретту скормить персики той девочке, а теперь собралась их наказывать? Ты ведь сама стала причиной всей этой ситуации.       - И?       - Знаешь, если ты устраиваешь девочкам испытания, то хотя бы потом не наказывай их. Или придумай другой способ найти новую Деву, это ведь несправедливо.       - Миретту я трогать не буду, она действовала по моей указке. А вот остальные нарушили правила по своей воле.       - Это всё равно несправедливо. – Настаивал на своём Вольфат.       - Ищи справедливость в Чертогах, а я лишь делаю свою работу. Если так подумать, то все эти испытания есть причина твоего прибытия. Если бы не ты, ничего бы не произошло.       - А если копать ещё глубже, то во всём виноват Пресветлый, даровавший первой Святой деве чудесную силу предсказывать грядущее. Ну да ладно, можешь и дальше упиваться своей властью, только паренька отпусти. Что у тебя за бумажка, кстати? – Он взял из её рук слегка потёртый документ. – О, Элфрик. Знаю его, у меня двоюродный брат женат на его племяннице.       - Читай дальше. – Чем дольше Вольфат держал в руках бумагу, тем более непонимающим становилось его лицо. А потом оно осветилось в вспышке стремительного озарения.       - Он же рыцарь-неофит!       Мари недоумённо уставилась на жандъера. Если он не знал даже этого, то почему он вообще пришёл? Знаменитая интуиция мистиков? Или очередное самодурство? Пока Вольфат что-то шептал себе под нос, настоятельница собрала силы для одного-единственного вопроса:       - Что тебе успела сказать Яра?       - ...Господин мистик... – Короткий ответ, что был лишь чуточку громче его обычного бормотания, не удивил готовую ко всему Мари.       - И всё, я полагаю?       - Да, я сразу понял, что надо спешить к тебе. И не прогадал! – Вольфат поднял направление в орден жандъеров высоко над головой. – Это знак свыше! Посланник Пресветлого!       - Мне интересно, с чего такие выводы? – скептически поинтересовалась аббатиса. Скажи это кто угодно другой, она бы точно была настроена более доверчиво.       - Неужели ты не понимаешь? – зашептал жандъер, облокотившись о стол. – Или думаешь, что это просто совпадение? Мы в тупике, Мари, и именно сейчас к нам пришёл рыцарь-неофит. С кем он познакомился?       - С Миреттой, Гледой, Лианной и Ярой. – Покорно выложила Мари, прекрасно понимая, что сейчас лучше отступить. – Из них четверых в моём списке потенциальной Девы есть только Лианна.       - Присмотрись ко всем ним, Мари. Клянусь, мы близки к разгадке, а паренёк нам только поможет.       Аббатиса задумалась. Если Фауст и правда пришёл сюда по воле их бога, то Заветы Правды нарушил тоже по его воле. Такое попросту невозможно. Может юноша неправильно понял знаки, или ошибся сам Вольфат, здесь слишком много непонятного. Прощение, как и снисходительность, никогда не были в её привычках, но Мари решила пойти на безопасный компромисс, который устроил бы всех.       Греющий уши Фауст резво откинулся от двери и встал по стойке смирно, приветствуя жандъера и настоятельницу. По их лицам было трудно сказать, к какому решению они пришли, но по услышанным обрывкам спора рыцарь-неофит уже морально подготовился к худшему.       - На этот раз я прощаю тебя, Арм, – равнодушно сказала аббатиса, – однако, раз ты так стремишься помочь всем и каждому, поможешь в подготовке к Параду колоколов. Приходи в наш храм с первыми лучами солнца.       - Я вас не разочарую! – заверил Фауст, приняв из её рук своё направление в орден.       - Надеюсь, иначе запишу. – Она не стала уточнять куда именно, ведь и так понятно. После этих слов она удалилась, и Фауст смог вздохнуть полной грудью.       Широкая счастливая улыбка вылезла на его лицо. Всё обошлось, он прошёл испытание. И даже заслужил награду - ему позволят помочь собору и его обитателям, а значит он сможет встретиться с мистиком ещё раз. Вольфат не только сможет разобраться в его ситуации, но и дать совет как старший младшему. А ещё рассказать несколько историй или провести тренировочный поединок...       - Испугался? – Спросил улыбающийся мистик.       - Д-да. Благодарю за ваше ходатайство! Вы спасли меня.       - Нет-нет-нет, благодарить тебе надо ту девочку, Яру вроде.       - Обязательно выражу ей свою признательность. – Фауст почесал затылок. – Но как же другие послушницы?       - Какие другие? Ко мне только рыжая прибежала. Может остальные по дороге потерялись.       - Наверное... – Не могла же Лианна его оставить? Хотя бы из чувства вины она должна была его выручить. Она ведь посланница Маккавити!       - Потом их обо всём расспросишь, сейчас тебе на глаза настоятельницы лучше не попадаться. А то ведь и передумать может. – Мистик похлопал его по плечу. – Бывай, рыцарь, мне надо найти сандалю.       Фауст посмотрел на босую ногу уходящего жандъера. "Он так спешил ко мне, что даже не успел до конца одеться... Какой благочестивый и благородный человек!"       Витая в облаках, он пошёл прочь, в Крутой яр. Статуи на пути улыбались ему, фрески обещали великих подвигов, а голову заполнили всевозможные сценарии будущих свершений. Вместо куста за окном лежал поваленный Дрихим, а рядом, заменив собой узор на тропинке, стоял непобедимый Фауст Арм. Ветер всколыхнул траву и будущий герой эпохи увидел тысячи аплодирующих рук.       Ему хотелось петь. Сходить в храм и помолиться было отличной, просто замечательной идеей. Хотя момент с настоятельницей Фауст бы предпочёл опустить, но раз таково испытание Маккавити, то грех ныть. Богу виднее, какая выверка ему нужна, дело Арма несложное - просто идти вперёд. В конце концов, он и это испытание преодолел, причём без каких-либо разрушений или насилия. Дело практики.       - Стоп. А как мне выйти? – когда настоятельница вела его в свой кабинет, тот не утруждал себя запоминанием дороги, вместо этого думая как бы извернуться. – Проклятье...