Ведьма из башни

      Ванде холодно. Она кутается в старый плед, но не спешит закрыть широко распахнутое окно: ощущение холода ей почти нравится. Так получается почувствовать хоть что-то. Полумрак тёмной комнаты рассеивает только свет от телевизора, работающего без звука, — Ванда не обращает на него никакого внимания. Перед ней на маленьком столике начатая бутылка вина. С бокалом Ванда не церемонится. Жаль только, что не нашла ничего покрепче: может, тогда смогла бы уснуть сладко, без сновидений? Если она увидит Стива снова — умрёт во сне, так и не открыв глаза. Может, оно и к лучшему. Ванда устала терять близких.       Башня Мстителей никогда не пустовала, но теперь здесь никого: только Алая Ведьма да холодный декабрьский ветер.       Роджерс обещал, что они будут жить на берегу моря, в таком месте, где никогда не бывает холодно. Ни он, ни Максимофф никогда не видели моря, но мечтали о нем. Все рухнуло, когда Танос получил последний из камней бесконечности. Половина населения планеты исчезла, вторая — осталась жить с этим. Мстители потерпели сокрушительное поражение. Где они теперь? Стив, Наташа… Клинт.       Вино дорогое, выдержанное — из коллекции Старка. Пьянит. Ванда тянется к пульту, чтобы выключить единственный источник света и остаться в кромешной тьме. Но рука ведьмы замирает на пластике. Вместо того, чтобы выключить, Ванда прибавляет звук. На экране Тони Старк: холеный; с улыбкой на лице; говорит о новом фонде для помощи семьям исчезнувших.       Ванда забывает дышать. К горлу подступает тошнота. Разве способны деньги вернуть всем тех, кого они потеряли? Разве способны заставить забыть все случившееся и снова спать спокойно?..       Слезы душат Алую ведьму. Ей снова одиннадцать; Соковию бомбят; перед глазами неразорвавшийся снаряд с одной только надписью: «Старк».       — Нет! — Кажется, этот полный отчаяния голос — её собственный. Алый свет срывается с ладоней Ванды и превращает телевизор в груду осколков — таких же, как её собственная жизнь.       — Да, знаю. Не особо помогает, знаешь ли. — Тони Старк улыбается, прижимаясь плечом к покорёженной холодной балке. Но эта улыбка разительно отличается от той, экранной. Он видит, как Ванда тяжело дышит, как еще мелькает в ее глазах опасный огонь, но решает присесть рядом, не дожидаясь приглашения. Глядя на то, что еще минуту назад являлось телевизором, Тони неоднозначно хмыкает.       Ванда переводит на него растерянный взгляд зелёных глаз, не зная, что сказать. Никто из Мстителей много месяцев не появлялся в башне. Видеть здесь Старка слишком неожиданно. Инстинктивно Ванде хочется отодвинуться от него на другой край дивана, она давит это желание в зародыше, тянется к бутылке, но опускает руку, видя ухмылку на когда-то ненавистном лице.       Стив был для Ванды всем. Клинт первым протянул ей руку. Вижн поверил в неё, когда не верила она сама. Наташа учила её драться и жить со шрамами потерь. А Старк… От него у Ванды мурашки по коже.       — Ностальгия нахлынула? — Ванда щетинится, за сарказмом пряча страх.       Верхняя губа Тони быстро дергается, а брови расправляются и поднимаются. Он трет костяшку на правой руке большим пальцем, явно пряча напряжение. И снова его фирменная улыбка, которая многих так раздражает.       — Хорошее место, чтобы пить в одиночестве. — Он резко меняет тему — Максимофф попала в цель.       Ванда напряженно следит за Старком, подмечая каждый жест — привычка, давно ставшая частью Алой Ведьмы, школа Капитана Америка.       — Где бы я ни оказалась, я буду в одиночестве. — Слова слетают с губ против ее воли. Старку повезло гораздо больше: его дома ждёт преданная мисс Потс.       — Иди домой, Тони, тебя там ждут. — Так странно слышать звуки его имени в своём голосе, ведь он всегда был для неё Старк. Он тот, чьё общество нужно ей меньше всего.       — Везде-то меня ждут. Только не здесь, — еле слышно быстро бубнит Старк, отвернувшись. — Долго еще здесь сидеть собираешься? — Он смотрит на полупустую бутылку и поворачивается к Ванде. — Пить уже нечего.       — Когда-то ты велел сидеть здесь, не имея возможности выйти на улицу, считал меня угрозой. — Лагос. Как давно это было, целую вечность назад. Тогда Ванда ослушалась. Пошла против Старка. И даже против Вижена — потому что нужна была Стиву. Она пошла бы за ним снова. Роджерс тот, за кем стоит идти. Это отличает его от Старка.       — И я тогда был прав. Ты знаешь, я редко ошибаюсь. Конечно, у всех были ошибки. — Тони нахмурился. Все его ошибки всплывали одна за другой, напоминая о последствиях. Но никто никогда не знал об этом.       — Какой теперь в этом смысл? От нас ничего не осталось, только эта заброшенная всеми башня. Я ведь помню твой страх, Тони. Я смотрела в него. Почти сбылось. — Это «почти» даётся ей с едкой усмешкой, в которой таится горечь. Ванда больше не та девочка, которую Тони Старк мог запереть в башне. Впрочем, и у него тогда не получилось. А теперь она заточила себя здесь по собственному желанию. Была когда-то Алая ведьма, стала — Ведьма из башни, сломленная и слабая.       Старк поднимается и протягивает Ванде руку. Сжимает губы, пытаясь в очередной раз заставить себя смириться с болью от воспоминаний.       — Поздно уже. Давай подвезу до дома.       — Не нужно, это лишнее. А тебе действительно пора. — Ванда хочет промолчать и остаться сидеть на месте, но, наверное, дело в эмоциях или алкоголе: вскакивает на ноги, против воли, и оказывается со Старком лицом к лицу. — Скажи, ты видишь их всех во сне?       Лицо Тони вытягивается, но из приоткрытого рта так и не вырывается ни одного слова. Он быстро берет себя в руки и вновь становится спокойным: тем самым Тони Старком из телевизора, уничтоженного Вандой. Только вот резкие слова никак не сходятся с его видом:       — Каждую гребаную ночь, — шепчет он ей в ухо, прижимаясь настолько, что дорогой парфюм бьет в нос. И наверняка задержится в памяти еще надолго. — И, поверь, тебе куда проще, чем мне. — Тони непроизвольно сжимает запястье Ванды, будто она может удержать его в этом мире, где он и не желает оставаться.       Ванда и бровью не ведет, как стальная, а запястье словно огнём обожгло. Мстители были её семьёй, но только не он. Мстителей не стало, и ничего не изменилось.       — Ты ничего не знаешь обо мне, Тони Старк. — Ей претит его парфюм стоимостью как бюджет её несчастной страны, весь его лощеный вид. Почему из всех остался именно он?       — Знаю слишком хорошо, дорогая. — Тони смотрит ей в глаза, оказываясь ближе положенного. Еще одно движение — и он может коснуться ее губ, если захочет. — Я очень хотел бы, чтобы выжил кто угодно, но не ты. — Он будто повторяет ее мысли. Но Старк понимает, что это лишь отголосок несмолкаемой горечи от осознания своей вины в гибели Паркера и остальных. Он и только он был обязан предпринять хоть что-то, но оказался бессильным.       — Надо же, как схожи наши мысли. — Голос едкий, колючий, словно чужой. — Ванда лишь выкидывает подбородок. — Уходи. У тебя больше нет права быть здесь.       «Это теперь мой дом!» — отчаянно хочется закричать, но она держится из последних сил.       — Впрочем, как и у тебя. Ты забываешь, что… — Старк останавливается и сменяет слова коротким рычанием. Возможно, впервые за долгое время он сдерживается, не озвучивая свои финансовые возможности, не напоминая ей, что башня принадлежит именно ему.       Тони смотрит на часы. Времени действительно слишком много. Задерживаться здесь больше нет никакого желания. Он отстраняется, оставляя после себя все тот же сильный и яркий древесный аромат.       Старку нет нужды заканчивать предложение. Ванда прекрасно помнит, кто построил башню Мстителей. Каждая деталь здесь напоминает о нем. Старк повсюду. На билбордах и обложках газет, в экране телевизора и в этом месте — её доме. Старк — единственное, что осталось от ее дома.       — Тони, — начинает она, делая порывистый шаг вперёд, но обрывает себя на полуслове, пошатнувшись, едва удерживаясь на ногах. Снова их лица слишком близко: ещё немного и её губы могут коснутся его, и от этого внезапного порыва Ванде становится страшно.       Старк ощущает разряд, но сохраняет спокойствие. Он слишком хорошо изучил женщин за свою жизнь, чтобы не заметить очевидного. Только вот в этот раз Тони не выдает себя.       — Остаешься здесь? Уверена? — в последний раз переспрашивает он. Будто эта своеобразная забота смоет хоть каплю его боли.       — Я уверена, — тихо отвечает Ванда, отступая назад, растеряв всю свою стальную хватку. Она оглядывается к окну, где как памятное изваяние лежит щит Капитана Америка, — единственное, что у неё от него осталось. Накала эмоций больше нет: их сменяет полное опустошение.       Старк ничего не отвечает. Заметить причину тревог Ванды не так сложно и он вздыхает еле заметно. Оставаться здесь больше нет ни малейшего желания, и Тони не смеет себе отказать в том, чтобы покинуть ставшее ненавистным место.       Ванда рада вновь наступившему одиночеству. Все возвращается на круги своя, как было до появления Тони: только она, вино и память о Стиве. Но нет, все не так, это самообман. От вина уже тошно, а в комнате витает аромат Старка — въедается в память и кожу. Она почти поцеловала его. Предательница.

***

      Уилдон Гемп говорит безумолку все больше и больше, а «Лагуна» оказывается не просто стрипухой — это бойцовский клуб. Женский бойцовский клуб. Тони претят подобные заведения и такие люди, как Гемп, но ему нужен контракт и с этим ничего не поделаешь. Заткнуть свое самолюбие за пояс и позволить Гемпу красоваться — хватает же выдержки. Откуда в нем это взялось?       Потенциальный партнёр в восторге от зрелища, возбужденно комментирует, и Старку приходится смотреть. Внезапно он забывает о Гемпе, о сделке и обо всем остальном — у одной из девушек на ринге рыжие волосы, чертовски знакомые. И слишком узнаваемое для него лицо.       Удары тяжёлых кулаков обрушиваются на неё снова и снова. Ванде все равно. Нет никакого желания сопротивляться или, тем более, победить. Она на ринге не для победы, на этот бой иная договоренность. Так даже проще. Может, кулаки соперницы выбьют гнилое нутро, позволившее ей даже на мгновенье потянуться к Старку. На ринге проще быть кем-то другим, не собой. Это нелегальный бойцовский клуб — здесь у каждого чужая личность.       Ванда едва слышит гонг, сил хватает только на то, чтобы уйти с ринга. Завтра все тело покроется синяками и будет болеть. Кажется, у неё рассечена бровь и губа. Все равно. Лишь бы не чувствовать того, что съедает изнутри. Добраться до дома, свернуться калачиком у памятника своей несбывшейся любви и забыться.       Внутри Старка вновь что-то медленно начинает трескаться. Все с большим отвращением он слушает Гемпа, не вникая в суть его слов. В голове стучит одна мысль: лишь бы Ванда встала на ноги. Внезапно это становится для него очень важным. В противовес своим же словам Тони понимает, что не выдержит очередной потери. Как бы он ни хотел казаться черствым и равнодушным, особенно перед Максимофф, он не может обманывать себя. Тогда он подвел всех. Но сейчас он не может позволить так глупо лишиться еще и Ванды.       Деньги, конечно, здесь решают многое, но Старк не двигается с места. Ждет до последнего, хоть внутри нечто непонятное разрывается на части, колотится и разливается по телу обжигающей смесью обиды и ненависти к себе. Тони с трудом отрывается от Ванды и переводит взгляд на Уилдона. Тепло вмиг сменяется презрением и леденящей ненавистью. Он мысленно проклинает себя.       «Будет и другой контракт. В задницу этого самодовольного козла». — Тони, не говоря ни слова, направляется к рингу. Финальный гонг застает его почти у входа в клетку, откуда доносится малоприятный запах крови, пота и разочарования. Старк держит лицо, как и всегда. Он наблюдает за тем, как Ванда пытается встать, но ничем не может помочь. Не в его власти. Как бы ни противно это было осознавать.       Ноги едва слушаются её; Ванде с трудом удаётся подняться, но она едва не падает вновь, когда сталкивается глазами с непрошибаемым взглядом Тони Старка. Он-то что забыл в таком месте… Но думать о Старке некогда, надо просто убраться отсюда. Выбираясь с ринга и приближаясь к Тони, Ванда пытается идти ровно, твердой походкой. У неё почти получается.       Выдержке Старка позавидовать может любой. Он остается невозмутимым даже когда ловит Ванду, позволяя оказаться в его объятиях. Его это не беспокоит. Как и наверняка сорванный контракт.       — Идти можешь? — спрашивает Тони и тут же осекается под убийственно тяжелым взглядом Максимофф. Но лишь на секунду он позволяет себе расслабиться. В его глазах четко читается тревога. — Давай-ка сейчас без гордости. Я ее тоже засуну поглубже. Держись за шею, идем.       — Могу. — Ванда лжет, но это выходит у неё неосознанно, скорее по привычке. Под пристальным взглядом Тони что-то внутри у нее ломается. Ванда обнимает Старка за шею, и едва слышно просит: — Отвези меня домой.       Тони не спрашивает, куда. Он понимает, будто читая ее мысли. Ванда настолько легкая, что Старк удивляется. Она даже не морщится ни разу, пока он несет ее по крутой лестнице. Не прибегая ни к каким технологиям. Все своими силами. Все честно. Словно это помогает вырвать из груди злость на себя и леденящую беспомощность перед судьбой.       На заднем сиденье автомобиля он позволяет Алой ведьме устроиться на своих коленях, накрывая при этом ладонью ее голову. Ее мягкие волосы приятно щекочут кожу. Любой ценой он должен защитить ее. Эта мысль не выходит из головы, не стирается, хоть Старк и пытается. Что, если он опять ошибется? Имеет ли он право вообще брать на себя ответственность за кого-то?       Водитель, следуя распоряжению, останавливается возле все той же башни. Тони легким касанием убирает волосы с лица Ванды.       — Мы дома, — бросает он, не задумываясь, но Ванда мило жмурится и сильнее поджимает колени.       Устроив Максимофф на импровизированной кровати, Тони не находит в себе сил уйти и ложится рядом. Она жмется к нему во сне, а он приобнимает в ответ. Неловко и с осторожностью, словно маленького одичавшего котенка. Тепло, исходящее от ее тела, обволакивает его, успокаивает. Еще какое-то время он всматривается в темноту, нависшую над ними, но не может больше сопротивляться и отдается на милость властителя снов.       Утро наступает с противным писком телефона, оповещая о предстоящей встрече. Старк быстро отключает его, пока не проснулась Ванда. Она лежит все в той же позе, поджав колени и сложив руки у груди. Рот непроизвольно расплывается в улыбке, но Тони быстро возвращает привычное равнодушие. Утренняя прохлада и отсутствие Старка заставляют Ванду съежиться, и Тони без колебаний накрывает ее своим пиджаком. Не вспоминая о его стоимости. Он уходит, но обещает ей вернуться к вечеру. Уже в автомобиле он делает пару звонков. К положенному времени курьер доставит Ванде его заказ. Это — то малое, на что Старк сейчас способен.