Прячущийся кролик

23 день  сурка закольцовывал Чонгука в события, и вечность происходящего давила на подсознание тяготой серых будней. 23 день, как Чонгук устроился на работу после университета. 23 день, проходящий в составе офисного клерка с кофейными зёрнами вместо крови. -Скукота, — толкаясь носком кожаных туфель о ножку офисного стула, Чон шел на новый оборот, вдыхая пыльный воздух помещения. Фикус мирно загибался в углу, улавливая хоть какие-то осенние лучи, падающие из небольшого окна. Тучи плыли по небу, и казалось, что даже затуманенной вечерней луне интереснее висеть над зябким Сеулом, чем Гуку тыкать ручкой в один из зелёных стикеров в мучительном ожидании начальника, который непременно сегодня отпустит всех пораньше, вваливаясь счастливым в помещение рабов под его кабинетом. Чонгуку скучно жить днём. Но вполне сносно ночью. Когда сознание разделяется на две части, выпуская спящую сущность погулять да на травке попрыгать. Когда Чонгук сладко тянет собственное «кролик Гукки», натягивая латексные шорты с оборочками из голубого кружева. Хвостик пушистым шариком мерцает под белым освещением ванной комнаты, сплетаясь с ушами из того же материала в прекрасный тандем. Это была игра, позволяющая ощутить те эмоции, которыми офис не располагает. Особенно, если ты молодой альфа с больным кролем в голове. -Просто игра, позволяющая почувствовать себя великолепием сего мира. Просто другой мир, где я кролик, которого удастся найти и тем более поймать только счастливчику, — тыкая курсором мышки ноутбука на красную кнопочку, оповещающую о начале трансляции, Чонгук расслабленно улыбается, раскрывая дикие игривые глаза прямо в окошечко камеры. Комментарии восторженных игроков льстили и ласкали самолюбие альфы. Его сущность была неизвестна. Лишь псевдоним «Гукки», сладкие речи и адреналин. -Сегодняшнее место, где вы сможете поймать кролика за хвост — это высокое дерево, на нем лишь золотые листья с зелёными прожилками. Они опадают на подстриженный кислотный газон, и каждое утро девушка поливает на балконе напротив свои прекрасные орхидеи, — вот так звучала геолокация сегодняшнего приключения за белым хвостиком. -Если бы всё было так просто, то кому бы было это интересно? Кролики шустрые, а на улице холодает, поторопитесь, пока я не сменил место сегодняшнего квеста. Найдите же своего прекрасного Гукки!

***

-Вот ты и попался! , — вскрикнул парень, вскакивая со стула, поправляя круглые очки в серебряной оправе, съехавшие с тонкой переносицы. Дракон смешно дрыгал когтистой лапкой в игре, пораженный деревянным мечом рыцаря. До принцессы оставалось пару уровней, чему блондин слишком уж радовался, прыгая на несчастном стуле. -О! Уже?! , — отрывая взгляд от покалеченной рептилии, он, выпучив глаза, вчитывался в комментарии начавшейся трансляции. Снова этот вредитель общества! Чему он вообще учит подрастающее поколение?! , — печатая гневный монолог, парень был уверен, что сегодня точно прижмёт этого проститута к дереву, чтоб тот просил о пощаде и каялся за содеянные грешные делишки. Я не могу допустить, чтоб по улицам Кореи ходили аморальные людишки в латексе! Я спасу этот город, — представляя плащ за спиной, точно развевающийся на ветру, светлокурый набрасывал пальто, срываясь в погоню за нарушителем общественного порядка. «Ты будешь играть в мое приключение по тюрьмам, аморальный латексный людишка»

***

-Да что за чертовщина?! , — яростно обходя дерево по новому кругу, блондин возмущённо вскидывал руки к небу, дуя щеки. Точно же здесь, из всех вариантов это последний парк! , — проверяя напротив окно с высаженными загаданными цветами, парень с недоумением поднял брови, отчаяние всё сильнее давило изнутри. Подавленность подбиралась из-за спины, руша амбиции порядочного гражданина. Кролика здесь нет. «К сожалению», — думал очкастый, не понимая, что на самом деле выиграл джекпот. Кролики коварны. Увидишь один раз — навсегда будешь подчинён этому обаянию. Все мысли, каждое мгновение будет сводится к одному — увидеть ещё бы разок. Собственный героический голос молвил в голове про беспомощность, отзываясь эхом четким «неудачник». Как он был зол, как же он был расстроен. И объяснить самому себе почему гоняется за одним из психов, юноша не мог. Просто что-то изнутри подсказывало, что так надо, воздвигая всё к высшей цели — очистить родное Коре от паршивцев в латексе. И даже холодный ветер, хлестко бьющий по красным щекам, не останавливал благородных порывов. Листья падали слипшимися комьями к мокрой земле. Небо клубилось серостью и нагоняло своей строгостью больше зябкости. Асфальт, исполосованный лужами и тонкими полосками от жёлтого вечернего фонаря, не добавлял комфорта в атмосферу унылого поражения в битве между кролем и нравственностью. Острый камушек шуршал о мокрые коричневые листья, разбрызгивая капли лужи повсеместно. Мысли всё меньше били по голове, отпуская мозг в прострацию. Просто идти вперёд, наблюдая боковым зрением за тенью, верно склоняющейся за тобой, кутая сухие губы в овечий белый шарф, слегка сильно охватывающий кадык. Кошка пробежала в мгновение прямо перед ним, толкаясь задними лапами о носок черных ботинок. И тут же шухерясь в низких кустарниках. Однако через секунду она издала протяжный вскрик, предшествующий гулкому шипению. -Что такое? , — светлокурый заглянул за куст, где недавно скрылось животное. Пусто. Неужели просто показалось? , — озвучивая мысли привычно вслух, думая, что он один, парень поднимает глаза. Дерево раскидисто обхватывает влажный воздух, сквозь полуголую крону пропуская лучи бледной луны. Тень загадочно подрагивалась под ветвями, шумы фантомно настигали слух. Проходя за низкие кусты к широкому дереву, юный борец за нравственность натолкнулся на что-то мягкое, бросая машинально, — Изви… — замолкая с приоткрытым ртом, он тянет ладонь к ушам напротив. К ушам кролика напротив. Бинго! , — кричит белокурый, набрасываясь на человека перед собой, сваливая на противно мокрую траву тело. Прижимает сверху, руку аккуратно продолжая держать на пушистом ухе. Чимину кролик то по-сути сам не нужен, да и промокший хвост противен, но… что-то бьёт внутри разрядом, и глаза вспыхивают азартом. -Вы пойманы за нарушение общественного порядка! Пройдёмте на 7 круг ада, допрыгавшийся сутенер. -Может ещё поцелуешь меня?! , — басистый голос звучит снизу, пронзая льдом всё героическое нутро. Как звать то героя? -Пак Чимин. Помни, ведь это имя ты будешь вспоминать при пытках! -При пытках говоришь? А если так, — Гук ладонью обхватывает тонкую талию Чимина, подминая теперь уже под себя тело, прижимая собой сверху. Фонарь тускло освещает лица, но Чонгуку достаточно и этого, чтобы понять. «Кажется, я и правда доигрался». Мокрые губы мерцали звездами, а в глазах плескались сплошные морские рифы, и карал с покрасневших щек загонял все мысли в одно стадо, оставляя гул и лишь одно желание. Смотреть. -О, — сочные губы Чимина складываются в удивлении, пока по щекам ползут лепестки роз от смущения. Хорошо,  тогда 1:1, — улыбается белокурый, резко поднимаясь к лицу Чонгука, — просто прекрати это делать, и я отстану сразу же! -Что делать? -Совращать малолетних в латексе и ушах. -Неа! , — кричит в самые губы Чонгук, легко поднимаясь с парня, прячась за кустами. -Эй! , — Чимин поспешил встать, но след крольчонка расплылся в ночном тумане. Дождь тихо стучал по крыше, разбиваясь о сухую кору. Звёзды стеснительно мерцали совсем глубоко в грифеле небес. Пахнет травой, холодом. А в руках маленький белый помпон. Чуть серый от пыли улиц. Чимин долго рассматривает его, чувствуя от чего-то тепло внутри. От него веет землёй, но юноша находит нечто большее, представляя Чонгука. Складывает пушистую вещь в карман у сердца, долго после блуждая по округе. Домой не хочется. -Там я его точно не найду, -вторит мыслям сорвавшийся с губ шепот.

***

-И всё же забавно, не находишь? , -Тэхен берет одно ванильное печенье из пачки Чонгука, опуская после в чашку полную корицы. Медленно откусывает кусочек за кусочком, прикрывая глаза, пока собственное чувство прекрасного цветет внутри. Омега трясет рыжей челкой, смакуя излюбленную сладость на языке. Губы лижет и брата озадаченно оглядывает,- Да ладно тебе! Это просто твой супер верный поклонник, захотевший внимания от самого Гукки, брось. Лучше достань мне ещё одну, — показывая сгрызанный конец от коричной палочки, смущённо улыбается парень под офигевающий взгляд Чона. -Ты больной, Тэ. Хватит сжирать все специи в моем доме, устройся лучше в пекарню и объедай их помаленьку. На тебя корицы не напасешься, — отодвигая ароматную чашку с янтарным порошком, в шутку бурчит Чонгук, переводя взгляд на серое небо. «Не даёт мне покоя этот Чимин». Не то чтобы Чонгук не оценил внимания, но что-то было такое в этом фанатике, что невольно цепляло. «Такой…наивный?». Чонгука не могла не поразить вся та открытость, девственная простота. Чимин, как ребенок, яро верующий в свою правду. Чонгука цепляет эта свобода. Или просто Чимин. -Идешь сегодня? -Надо забрать мою вещь, наверняка этот Пак снова заявится. Чонгук надеется. Очень. -Да-да, только забрать вещь, — заговорчески смотрит Тэхен, смеясь над таким легко читаемым хеном. Про пекарню это ты конечно хорошо придумал, только я не могу переступить ни один из порогов, я возбуждаюсь только от запаха. Так что, братец, мирись,- напоследок Те выхватывает у Гука мисочку с корицей, оставляя за собой воздушный поцелуй. -Больной! , — кричит Чонгук следом, потешаясь над слабостями младшего.

***

Пушистые ушки подрагивают от ветра. Свет фонарей отражается среди черного латекса, гипнотизируя. Чонгук великолепен. И так подумал бы каждый, кому открылся вид на очаровательного крольчонка. Словно наркобарон он продает свой вид, подчиняя разумы. Пожалуй, это хуже, чем наркотики. Ведь крольчонка не купишь, только если поймаешь. Но никому ещё не удавалось поймать ушастую удачу за хвост дважды. Тихий треск веток и тихие разговоры из окон. У Чонгука достаточно времени, чтобы насладиться темным вечерним окружением. Трава мокрая. «Снова дождь», — думает Гук, оглядывая хмурое грифельное небо, что скребёт тяжёлыми лапами над самой макушкой, дышит грузно и давит на нервы, прячя дребезжащую крышечку фонаря за серыми кусками облаков. Пока не холодно, поэтому Чонгук почти каждый день выбирается в образе в заветное место x, ранее запуская трансляцию и сообщая «координаты», если так можно назвать запутанное словесное описание крольчонка. Чон обожает свою игру. Обожает дрожь от ожидания. Обожает лицо очередной жертвы, готовой вознести его святой лик к небу на коленках, лишь бы руку поцеловать, да что уж там просто прикоснуться к гладкому латексу, обтягивающему аппетитные округлые бедра. Гук не продает себя. Нет. Он провозгласил себя всевышним среди смертных в собственной игре, загоняя в ловушку новых искателей кролика, что ласково зовёт себя Гукки, прикрывая хитро глаза. Тишина. Она проникает внутрь и стелется спокойствием. Тело расслабляется, выкидывая мысли лишние. Рука опускается на короткую траву, пальцы сжимают сочную зелень, яркий сок бьёт резким ароматом в нос, стекая упругими каплями между пальцев. Падает на бедро, облизывая рельефы, скрываясь в малахитовом ворохе. Чонгук слышит каждое движение капли. И тут из-за шершавого сухого ствола дерева на его плечо ложится ладонь. Чон резко повернул голову, отчего челка всколыхнулась, падая на глаза. Закрывая огни дикости в зрачках, что словно неоновые молнии плещутся в вороньем гнезде. Губы смыкаются, белые клычки давят куда-то внутри на розовую ткань. Дыхание приостановилось. Ожидание, готовое перерасти в нападение. -2:1, — тихо говорит подкравшийся парень, тряся после оторванным хвостом, крепко сцепленным в маленьких пальчиках. «Мило», — думает Чонгук, оглядывая сомкнутую ладонь. Белокурый осторожно выглядывает из-за дерева, присаживаясь на колени перед крольчонком. Недавно забранную вещь кладет на вытянутые ноги Чонгука, стараясь не задерживать взгляд на собственной тени, пересекающий подтянутый торс парня, выступающие кубики, ребра, соски… -Спасибо, — щелкает перед носом пальцами брюнет, растягивая уста в шебутной улыбке. Спасибо, что вернулся на место преступления. Я очень люблю свой реквизит, такого больше не найдешь, — тряся в подтверждение маленьким помпоном — хвостом, Чонгук смотрит пристально на блондина, — ты чего? А у Чимина единственная мысль крутится: «Лучше бы оставил себе хвост, так пленяще пахнущий тобой, Гукки». Чонгук наблюдает, как тело напротив медленно наклоняется всё ближе и ближе к холодной мокрой земле. Горячие ладони альфы ложатся на хрупкие плечи блондина, немного сжимая. -Эй, Чимин! , — парень не подавал признаков жизни. Свет ласкал мокрые пышные губы, волосы трепались от покачиваний головы, открывая высокий лоб, узкую перегородку носа и аккуратные брови. «Стоп, Гук, ты сходишь с ума», — встревоженно вглядываясь в дрожащие ресницы, парень сдается. Сдается, поднимая бессознательное тело на руки. За доставку будешь должен, — насмешливо шепчет Чонгук, поудобнее размещая ладони на упругих ягодицах. «Прости конечно, но не оставлять же тебя здесь». Чонгук поднимает голову к небу. На подтянутую скулу падает синяя капля, заменяется второй, третьей. Волосы намокают, комкаясь в непрочесываемые колтуны. Ливень набирает обороты, и небо начинает устрашающе грохотать. Лужи скапливаются под ногами, теперь из-за стены воды не видно и дороги. Чонгук крепче обнимает Чимина, прибавляя скорости. Ветер мягко обдувает лицо тяжело дышащего блондина. Тучи ворочаются в небосводе, переминаются с наполненных боков и жмутся к молниям, водя хороводы над самой головой. Аромат свежести, асфальта остаётся за спиной. Чонгук не чувствует ничего кроме своего сердцебиения и гула в ушах. Кроме тихих ударов сердца юноши на руках. Боги гневаются пуще прежнего, и молнии секут небо надвое, электричество окутывает воздух, покалывая напряжением. Кроны деревьев сыпят последними листьями, яро швыряя мокрые комья багровой растительности к гладким корням. Огромная молния проносится совсем рядом, мигая янтарным светом. Гром разбивается о дверь, закрывающуюся за спиной крольчонка. -Спасительная дверь домой, — Чонгук шумит железом ключей, открывая с щелчком входной замок. Темный коридор позволяет выдохнуть тяжёлый воздух. Тепло треплет по щекам и забирается по затылку на копчик мурашками. Дождь долбит о стекло, играясь тенями от проезжающих машин на стенах. Полоска света падает на лицо Пака, невольно заставляя Гука сглотнуть вязкую слюну. Наваждение. Или нет. Чонгук тело опускает заботливо на застеленную кровать, в упор смотря на прилипшую мокрую одежду. -Да ну нахер, Чонгук, ты не станешь раздевать мало знакомого омегу…а если он заболеет, это будет на моей ответственности… ,— грудь белокурого спокойно вздымалась натягивая тонкие нити белого свитера. Темные ореолы сосков не скрывала мокрая ткань, усугубляя состояние Чонгука, мешая раздумьям. Самую малость, но мешая. Поднимая глаза к потолку, Чон потянулся одной рукой к краю светлой вещи, поднимая. Выпутывая миниатюрные ладошки из длинных рукавов, брюнет накрыл пледом влажную кожу, откуда только что стянул свитер. Дышать стало значительно проще. До конца стягивая бедную ткань, Чонгук закусил губу. «Штаны» Обойдя кровать, так чтобы собственные колени упирались в маленькие ступни Чимина, Чон запустил ладони под плед, нащупывая пояс штанов…тазобедренные косточки, горячий пупок, нежную кожу, точеную талию. Чон не смог бы сейчас точно нащупать свой пульс. Цепляя собачку молнии, он тянет замок вниз, берет окаемку черных джинсов, доставая длинные ноги из штанин. Чимин вздрогнул телом, когда альфа поправлял плед, запуская холодный воздух под «кокон». -Недостаточно тепло, — бурчит Гук под нос, бросая взгляд на холодные батареи. У меня больше нет одеял… Кровать чуть скрипит под весом тела Чонгука. Он обнимает аккуратно Чимина, чувствуя, как хвост от крольчонка зажатый во второй ладони, становится горячим и сухим. В последующем сне Чонгук гладит мягкую щеку напротив, шею, ключицы. Чимин так сладко стонет в фантазии Чона. И альфа всё ещё отвергает факты, называя ласкового блондина из влажных снов «наваждением», но точно не явью.