Прячущийся кролик

-Сегодня я иду в парк, — посмотрев на Чимина, мягко подрагивающего плечами, Чонгук добавил, — один. Пожалуйста, исчезни скорее из моих мыслей, не тревожь меня, сладенький.

***

Обычное спокойствие вечера не приносит столько же удовольствия Чонгуку, как предыдущие вылазки крольчонка. В этот раз что-то явно изменилось. Не то чтобы угрозы поймать его были впервые, да и сам парень не из хрупких, сможет защититься. Но неприятное новое чувство застревало в горле, табуном шурша в мозгах. -Я смогу, узнаю, — вытерев ладони об белоснежную кружевную накидку на плечах, Чонгук включил трансляцию. Четко показывая место сегодняшнего сбора участников кроличьей норы. Оставалось только ждать. Чон шарил взглядом по листве дерева, сизым облакам, затянувшим небо в плотную пену. И руку. Руку бессовестно нависающую над лбом кролика. Маленькие пальчики были растопырены, пропускная тусклый свет фонаря. Красиво. Чонгук пропускает пару тысяч вольт по затылку и резко поднимает глаза на смеющегося милого омегу, закутанного по самую макушку в шарф альфы. -Чимин…что ты здесь делаешь?! , — кричит Чонгук, вставая на ноги и оказываясь выше Пака на приличные 20 сантиметров. Это опасно…тем более ты болеешь! -Мне стало скучно, — подмигивает омега, озорно улыбаясь. Да ладно тебе, не бурчи, я вообще-то в детстве мечтал стать детективом. -А ну хорошо, что не стал. Сколько ты там за мной гонялся? Несколько…месяцев? -Молчать, — омега дует щеки, чуть отворачиваясь от лезущего ближе Чона. А, хотел сказать, что я уйду сегодня вечером, так что не переживай. К твоему приходу и духа моего в квартире не будет. Спасибо, я правда лучше себя чувствую, Чонгук. «Нет, прошу… не уходи», — мелькает в голове Чонгука. «Зачем?», — проносится в мыслях Чонгука. «Оставь там себя», — мигает красным в черных омутах альфы. -Нет…не надо, — Чонгук смотрит в искрящиеся глаза напротив и не может понять что им движет. Одно ясно — Чимин принимает активное участие. -Если это правда шизофреник, мечтающий меня убить, то ты тоже под прицелом. Я обрёк тебя на это, поэтому…оставайся…нет я конечно же не волнуюсь за тебя, просто ответственность. Да, это мой долг, как истинного альфы, — выпаливает Чонгук, наблюдая как яркие очи напротив складываются в игривые полумесяцы. И Чонгуку явно нравится. Он ладонью нежно, совсем невесомо касается округлой светлой щеки, улыбаясь от чего-то в ответ. И на душе рвутся пламенные узлы всех истин и привычек. Теперь новое правило — улыбаться в ответ, как минимум, потому что у тебя больше нет вариантов выбора. И очки на воображаемом табло в сторону победы Чимина капают уже за миллион. За спиной слышаться громкие тяжёлые шаги, у Чонгука электризуются мысли, натягиваясь тонкой струной. Он смотрит на омегу, инстинктивно прижимая к себе теплое тело, в волосы пушистые кутает нос, сцепляя руки на тонкой талии, чуть костяшками позвонки поглаживая. К дереву раскидистому разворачивает, прижимая ближе к коре. Собой закрывая, образуя кокон. Тепло. Ладони крепко держат Чимина, грудная клетка Чона разрывается от щемящей теплоты. Его разрывает изнутри, как пиньяту, и счёт совсем становится ни к чему. Чонгук проиграл в этой битве. Кажется, помешательством стал не он у омеги, а все совершенно наоборот. Забавно. Судьба — это игра. Игра, в которой наше табло сломалось в самом начале. Чимин, я слишком быстро полюбил тебя. Слишком быстро ты стал моим адреналином. Слишком быстро, чтоб потерять тебя сейчас. Чонгук ладонями касается нежных щек. И кажется, что это сон, видение, фантазия. -Я выбираю не просыпаться. -Что ты сказ… — Чимина прерывают губы альфы. -Кхм, — слышится рядом осторожный кашель. Тэхен стоит перед парой, одной ногой кого-то удерживая на земле. Чье-то тело, причем не миниатюрного хомячка. Ким вжимает носок кожаных ботинок сильнее, когда незнакомец с земли начинает тихо смеяться, — Это он, тот самый аппликаторщик из письма. Можешь делать с ним все, что вздумается, — Тэхен проговаривает все так быстро, запинаясь на последней фразе. После ведет носом по воздуху, что-то обдумывая, глаза прикрывает и внутренних демонов за столики рассаживает. За столики под названием «слушайте мой пиздец, господа». Разворачивается на пятках, пытаясь, как можно скорее убежать от тела, прижатого к земле, от аромата этого тела, прижатого когда-то к стволу дерева. От собственных ладоней жаль не убежать, что пахнут тем самым деревом с прижатым незнакомцем. Тэ несется вперед, обдувая ветром одежду, пропахшую им: незнакомым, опасным, «совершенно безразличным омеге». Понимание, что все как-то неправильно получилось, что так не должно, вопит одновременно с омежьей сукой, которая моменты недолгие вспоминает и млеет. Млеет от человека, который вообще-то угрожал брату, преступника даже может. -Нет, это точно не то. Ты не моя судьба, уйди из мыслей, из головы, из нутра.

***

Тэхен топчется на пороге квартиры брата. Сотый раз считает лестницы, ведущие на следующий этаж, сто первый разглядывает трещину в подъездном окне, миллиард пятый повторяет фразу, которую скажет, неисчисляемый репетирует отсутствие эмоций при упоминании незнакомца из парка. Аппликаторщика, приклеившегося к сердцу. Омега соврет, если скажет, что запах не смыл случайно, придумывая отмазки: «вода мокрая» или «свет просто отключали». Аромат незнакомца с ним уже два дня и Тэ очень рад, что тот так долго держится. Брат еще бы долго мялся на пороге, отмечая, что голуби потолстели перед зимой. Еще бы ковырял ногтем краску, отстающую от стены около двери Чонгука. Он бы нашел вагон и маленькую тележку занятий, которые отсрочат звонок в квартиру, разговор. И он боится не столько самого разговора, как информации, которую получит. «Не хочу знать, что он теперь сидит в тюрьме за покушение. Не хочу слышать, как Чонгук опишет придуманную казнь для посмевшего выпустить на него когти». Но голос с другой стороны двери, из квартиры, прерывает самокопания младшего, — Двадцать девять минут, может хватит пропитывать мою дверь своим предтечным запахом, мой любимейший братец? -Что… — Тэ резко поднимает голову к глазку, так что Чонгук видит насколько быстро ползет смущение по омежьему лицу. Обычно несвойственная черта для брата. Чонгук открывает резко дверь, так что Тэ отшатывается и чуть не падает на плитку подъезда. Альфа за руку затаскивает нерадивого родственника в коридор, усмехаясь с такой рассеянности Кима. -Не понимаю, что заставило тебя так бояться своего братика, — Гук смеется так громко, что омега невольно погружается в атмосферу дома, стряхивая с пальцев остатки непонятного волнения. На булочку, что ты ел сегодня утром, положили мало корицы? -Н.нет, просто спал плохо, — Тэхен почти не врет, сон и правда прерывался томными вздохами в подушку от очередного воспоминания тела, прижатого к земле носком его ботинка. -Если ты хочешь спросить про того паренька, — омега впился взглядом в лицо брата, — понял, без если. Дак вот, я для него придумал несколько тысяч вариантиков казни и… Чимин вышел в коридор, наблюдая интересную картину. Тэ зажимает ладонью губы Чона, отвернув лицо от брата в сторону, резко набирая и выдыхая воздух. Напряженное молчание висело над офигевшим от жизни альфой. -Лучше ты, Чимини, — Тэхен с мольбой смотрел на блондина, не в силах, от чего-то, поучаствовать в рассмотрении вариантиков Чонгука. А он знает, фантазия у него хорошая. «Мне все равно на него. Точно, совершенно, кристально наплевать…но Чону рот я все равно пока подержу». -Н.но, Чонгук же уже начал… — Тэхену бы кота из Шрека в постановках играть, и Чон уже мысленно выделил шапку, в которую будет собирать деньги его брат на улице, играя бездомного со своими этими слезными глазищами, — ладно…вообщем, дело было так… flashback — Это он, тот самый аппликаторщик из письма. Можешь делать с ним все, что вздумается. Альфа вопросительно смотрит на убегающего вдаль брата, прижимаясь ближе к Чимину. -Я сказал, что дома тебя ожидает очень долгий разговор, Пак Чимин, — целуя ушную раковину, одним мгновением Чон отрывается от ствола дерева. И теперь он точно знает, смиренно принимая, что любит этого мальчишку. «Я хочу оставить тебя рядом на долго и уверен, что счастливо. Хочу ладони твои держать и греть от тоскливого завывающего ветра в своих карманах. Хочу макушку блондинистую ловить в ворохе одеял, между перьев разорванных подушек. Я расскажу все, что чувствую, когда смотрю в океан бесконечный твоих очей. Ты не наваждение, а игрок, сломавший игру скачанным кодом судьбы». Чонгуку так спокойно становится, когда пухлая ладонь нежно касается его плеча, а в мыслях проносится чиминово: «Мне тоже есть, что сказать тебе». Альфа в руках себя держит, чтобы здесь и сейчас Пака не расцеловать, метки поставить на всевозможных местах и никуда не отпускать из объятий. Чон явно болен, его система заражена опаснейшим вирусом, неизвестным ранее. Вирусом «Пак Чимин». Он садится на корточки перед телом на земле, щелкая пальцами над мятной макушкой. Руки холодные, покрасневшие на костяшках. Чонгук домой хочет забрать свое чудо блондинистое да чаи пить под мелодрамы, а не вот это вот всё. Но одно незаконченное дело давит на мозги, возвращая из радужных фантазий в суровую реальность. Туда, где осень клубится над городом, разливая серый туман по темным мокрым улицам. Незнакомец поднимает голову с земли, щуря глаза от яркого фонарного света. -Что не так с этим омегой?! -Что прости? -Добрый вечер, говорю, — незнакомец трясет светлой челкой, после вставая на ноги перед Чонгуком. Ладонь холодную тянет для приветствия, улыбаясь как-то так сладко, искренне-радостно, обнажая белоснежные зубы с блеклой розовой полосой десны. Чимин вытаскивает письмо из-под куртки, отдавая в руки Чону. «Такое теплое», — проскальзывает в мыслях альфы, когда пальцы аккуратно касаются бумажного конверта. -Это твоих рук дело? Тэхен врать не станет, ему незачем. -Тэхен значит.., — задумчиво тянет аппликаторщик, кивая на письмо головой, -Скажи, что это весьма оригинально, в наше время и не встретишь уж писем. Чонгук, ну ты хоть немного то удивился? , — протягивая удостоверение альфе, хрипло смеется, — Детектив Мин Юнги к вашим услугам, — обращаясь к Чимину, чуть склоняет мятную голову юноша. -Ч.что? , — омега смущается, отходя чуть дальше от Чонгука. Пока еще ни черта не понимающего Чонгука. -Ну как же. Вы в детективное агентство обращались? Обращались. И сколько оно лежало на складе, больно думать. Но к счастью оно случайно попало в мои руки, заинтересовав. Да и начальство обещало повышение за раскрытие дела, несколько месяцев мозолящего глаза всех сыщиков. Проворный кролик попался. Но нашел я даже кое-что поинтереснее искомых ушей и хвоста, — бросая взгляд на красные отметины запястья, улыбнулся Юнги, — кое-что куда увлекательнее… -И что же вы хотите, как видите этот гражданин, — Чонгук тычет пальцем в блондина, пытающегося зайти за кусты, — не нуждается в помощи агенства. -Но расследование все же было совершено, а оплата соответственно полагается за труд юного голодного ищейки. Знаете, но мы сможем договориться. Я думаю, что услуга за услугу имеет место быть в нашей ситуации. -Что за услугу вы подразумеваете? -Чон Чонгук, будьте моей лупой… — Юнги на альфу смотрит колким взглядом, решаясь на крупное дело, может быть, даже самое важное в картотеке юного детектива. end flashback -Всмысле лупой? Чимин, ну, я же вижу, что ты порядочный семьянин...расскажи, что это значит! -Скажу только одно, у тебя очень любящий брат, Тэхен. А еще у твоего истинного весьма странные представления о сутенерах. Кожаные штаны и плащ с тапками — ну вообще как-то несерьезно он маскировался под аудиторию Чонгука. -Истин…ного? , — Ким нервно сглотнул слюну, оглядывая спокойного омегу, — Почему ты так решил? -Потому что двадцать девять минут, потому что течка не по плану, раньше на 2 недели, потому что ты все еще не сжираешь корицу, потому что ходишь второй день в одном и том же, а я напомню, что ты переодеваешься несколько раз на дню обычно, братец, — Чонгук берет за плечи Кима, добавляя, — ну, а вообще, просто немного пообщался с Юнги. -Если размахивание кулаками теперь называется общением с людьми, — усмехнулся Пак, подтрунивая под боком альфы. -А вас, молодой человек, нанимающий детектива, не спрашивали, — брюнет состроил обиженное лицо, после разворачиваясь к спальне, — ждешь приглашения, Чим? -Эй! Да как ты смеешь, я же не какая-то вещь, чтоб по каждому твоему зову в спальню переться! -Сейчас кто-то договорится, как будто сам то ты против, — через плечо бросает альфа, приземляясь на мягкую кровать, наблюдая, как шустро засеменил Чимин к нему. -А как же Тэ? -Он в прострации, сейчас отвиснет, еррор 404, — Чон омегу за ладонь мягко тянет, мысленно проматывая пленку событий до прихода братика, — на чем мы остановились? Чимин рядом с альфой ложится на еще теплую кровать, в нежности одеяла проваливаясь, тая. Голову поворачивает к чужому лицу, отмечая: «А я кролика видел не один и даже не два раза». Омега мыслям улыбается, глаза светлые складывая в полумесяцы. Он скользит взглядом по острой скуле, четкой челюсти, высокому крупному носу и широким черным бровям. Бронзовая кожа отражает в себе дневное тусклое солнце, золотясь.Альфа губы медленно кончиком языка облизывает, вишневый цвет их умножая. А у Чимина крыша окончательно едет, желания всякие странные проносятся и стелются перед глазами, он губы плотно зажимает, чтоб не проронить: «Оближи меня». Омега явно заядлый мазохист, продолжает разглядывать созвездия родинок, ресницы длинные, влажные еще после пробуждения. И желание заказать золотую рамку в рост Чонгука, божество там запечатляя и над кроватью своей вешая, давит на разум сильнее с каждой секундой. «Может ли утро быть лучше?», — ненароком думает белокурый. -Может, — Гук тепло улыбается в пустоту, ладонь чужую сплетает со своей, поднимая замок над головами. Туда, где солнце теплыми лучами режет мягкую кожу, ласкает светом. И такая, казалось бы, простая картина сплетенных пальцев смотрится по-другому. Совсем иначе. «Потому что ладонь в моей руке Чимина». «Потому что это Чонгук». Альфа носом зарывается в светлых прядях, путается в родном запахе, в собственном маленьком солнце. У Чонгука впервые весна на душе пляшет осенью, и ему думается, что к этому чувству стоит начинать привыкать. С прекрасным мальчиком под боком, укравшим реквизит, мысли, сердце, весна его будет настигать всегда, отдаваясь симфонией в дребезжащей аорте. Тэхен еще какое-то время мечется в мыслях, вспоминая голубоватые блики на волосах и глаза такие лисьи, темные…опасные. Но Киму нравится. Очень. Недостаток адреналина — семейная черта видимо. — Дак вы вместе? , — Тэ медленно доходит до спальни, опираясь плечом на косяк двери. Сладко, — жмуря глаза от изобилия света, омега облизывает губы, надеясь забрать кусочек сахара из атмосферы между этими двоими. -Еррор 404 прошло перезагрузку успешно? Ты так не пугай, а то братик же волнуется за бедного влюбленного Тэшечку, — Чонгук не знает, что такое милосердие. Не знает, как это поздравить брата с найденным счастьем. Он может лишь подтрунивать и шутить над таким забавным поведением младшего. И в наличии сердца Тэ тоже начинает сомневаться. Два дня не объявлялся, хотя понимал, что встретит истинного. Точно дурак. Омега закатывает глаза, нервно закусывая губу под басистый смех альфы. Психует, покидая квартиру. Расслабься, а то всех кроликов от себя отгонишь, — кричит Чон в уже закрытую дверь, откуда только что вышел Ким. -Дак мы вместе? , — Чимин выжидающе смотрит на парня рядом огромными глазами. Чонгук уверен, что в их глубине способен найти ответы на все вопросы. -Чимин, ты будешь победителем в моей игре? -В смысле победителем… -Ну ты же видел кроля не один и даже не два раза. Фамилия Чон тебе подходит? -Чонгук… — омега выглядит таким невинным, незащищенным, готовым заплакать здесь и затопить весь мир под ногами. Конечно подходит! , — шепчет в сторону Чим, зажимая горящие щеки в ладонях. «Твое имя и правда стоило запоминания в нашу первую встречу, белокурое правосудие».

***

Мутная густая туча громко скрипела над головой, небо скреблось грифельными лапами. Холодный ветер рвал листья, комкая в грязные ошметки растительность, по земле их гнал, шуршал и выл. Легкая туманность сквозила в пространстве, совсем поглощая остатки янтарных рыжеватых солнечных лучей. Серый кокон образовывался вокруг редких пешеходов. Все сливалось в одно огромное пятно уныния. Может быть, так казалось только Техену. Но явное чувство отвращения к серости прерывалось лишь желанием зайти в теплое помещение, пальцы зябкие разогнуть и нос из промерзшего шарфа достать. Омега шел по одинокой сырой улице, глубоко утопая в своих мыслях. Однотонный вид асфальта под ногами не отвлекал хоровод рассуждения внутри головы, казалось, Ким даже не моргал, прожигая пустоту под ногами разбитым взглядом. «Он не преступник», — мысль, которая могла бы порадовать сейчас юношу, но она прерывается набатом сожаления. Угрызения совести завывают в ушах, и вопросы: «Почему ты ничего не узнал о нем?»,«Что теперь будешь делать?» атакуют агрессивнее с каждым пройденным однотонным метром асфальта. -Упустил, — срывается шепот с холодных губ. Утрата шанса, точнее осознание своей лузерности — лучшие мысли для большого ведра мороженного под ливень за окном. Только вот, какая досада, что по прогнозу дождя сегодня не обещают. Витрины каких-то магазинов сливаются с мрачным окружением, и даже огни, развешанные на полках за стеклом, отливают серостью. Может так только для него, омега ни в чем уже не уверен. Конечно, кроме своей лузерности. Ноги прошивает буйная волна ветра, оставляя покалывание на коже под тонкой джинсой. Техену уже не так важен холод, внутри собственное сожаление режет сильнее. Гул в ушах пронизывает тонкий колокольчик - оповещение на телефоне. -Ничего не хочу, — телефон остается забытым в кармане куртки, сжимаемый скрюченными тонкими пальцами. Ботинки шуршат мелким гравием, а омега не уверен даже зачем пришел сюда. Любимая пекарня тускло светилась уютом, а аромат корицы облаком оседал на красные щеки Кима. «Забавно», — думает парень, вытаскивая ладонь из холодного кармана. Он рассматривает розовые разводы на нежной коже, надеясь увидеть там хоть одно маленькое упоминание о мятноволосом детективе. Когда Те выходил из квартиры брата, то мысленно заводил в поиск «купить осиновый кол для изгнания бессердечных», но сейчас и эта сладостная мысль отмщения брату не способна согреть опечаленное нутро омеги. Он стоит перед маленьким светлым помещением, погружаясь сильнее в волны окутывающегося душистого аромата. Под закрытыми веками мелькают мятные пятна, и Техен все еще уверен, что «совершенно, точно, кристально безразличный ему детектив останется лишь воспоминанием». По щеке катится крупная слеза, скрываясь под темным шарфом. Он тянет ладонь к ручке двери, выпуская долгожданное тепло из пекарни на серую улицу. Судьба сегодня намерена показать ему киноленту «Разочарование жизни номер…», закольцовывая неинтересную сцену. Продавец на кассе мило улыбается, оповещая, что все булочки с корицей раскупили 15 минут назад. Улыбается так мило, что у омеги уровень глюкозы в крови вскакивает далеко за норму. Все раздражает, вынуждает задуматься о смысле существования, но сил нет ни на какие эмоции. Улица становится еще противнее и мрачнее, когда омега выходит из пекарни с пустыми руками. Толстый голубь пересекает дорогу, нагло брызгая водой из лужи на черный носок ботинка юноши. «Даже голубь унижает». Техен смотрит на кожаный ботинок, отмечая, что разводы после грязной лужи весьма занимательная штука. На волосы капает что-то морозное, мокрое. И еще, не прекращаясь. Капли ползут по волосам, носу. Ким поднимает голову к небу, закрывая глаза. Дождь, который по прогнозу не обещали. Ветер скользит контрастнее на мокром лице. Туча протяжно тянет громом, ресницы подрагивают. А слух пронзает колокольчик. «Оповещение», — думает омега, но по пальцам не бьет привычная вибрация телефона. Он раскрывает глаза. Над ним белый зонт, скрывающий от холодных капель. Сердце расцветает, оживая после затяжной паузы длиной в два дня. Два дня фантомного запаха с одежды и мушек зеленоватых под закрытыми веками. И Техен ведет носом осторожно по воздуху, как тогда, ощущая себя наркоманом. Спину окутывает тепло чужого тела. Те заплачет, если это просто окажется воспаленной фантазией, вышедшей из-под контроля. Ким точно вызовет санитаров, напрашиваясь в психушку, потому что так дальше жить нельзя. Невозможно. Невыносимо. Омега так долго кутается в вуаль запаха, страхи вымышленные и усмирительную рубашку из фантазии, что дождь уже больше походит на ливень, больно рассекающий сухие земельные колтуны. Белый зонт чуть наклоняется, когда перед лицом замершего парня появляется фирменный пакет из любимой пекарни, а внутренний фетишист громко скидывает крышку надгробия, чуя запах. Булочки с корицей. Омега разворачивается в кольце рук к стоящему позади. И сахарная улыбка с блеклой полосой десен кажется ему последней каплей в хороводе дневного пиздеца. Мятные волосы треплет ветер. Промокшие пряди липнут к вискам. И эти искусанные коричневатые губы… -Ким Техен, любишь корицу? -Тебя сильнее Техен прижимается к горячему телу детектива. Альфе, так приятно пахнущему одной излюбленной омегой специей.

***

Кнопочка, оповещающая о начале трансляции, зажигается красным. Изумленные комментарии проносятся в белом окошке. Брюнет нервно подрагивает пальцами, заправляя темные локоны челки за ухо. На нем простая белая футболка, совершенно отличная от образа «кролика Гукки». Он не смотрит из-под ресниц в излюбленное окошечко камеры. Не говорит никаких координат, проводя последнюю трансляцию. За ноутбуком его ждет теплая кровать с омегой, нахально сбросившим одеяло на пол. Свет желтоватой лампы облизывает голые позвонки, округлые бедра, взъерошенные белокурые кудри. Омега спит, провоцируя Чона даже в несознательном положении. Чон не смотрит в излюбленное окошечко камеры, потому что за ней есть кое-кто поинтереснее. Тот самый победитель игры с запретными кодами от глубоко запертой души одного кроля с нехваткой приключений. Прошедшей нехваткой. Чонгук улыбается мыслям, чувствуя сердцем, что именно должен сказать: -Я должен признаться вам всем, что не кролик, а человек.