Пирожные как символ чего?

Мы ехали до дома еще, наверное, минут тридцать. Я чувствовала себя неловко, а Герман курил, опустив окно и одной рукой держал меня под спиной. По его лицу было ясно, он напряжен и переживает, а я не знала стоит ли начать диалог и попытаться поговорить с ним про Глеба, или он думает, и не хочет со мной это обсуждать. Выйдя из машины перед двухэтажным домом за забором, я поежилась. Все-таки ночь была прохладная, и Герман сразу завел меня в дом, там свет горел только в одной комнате, как я поняла это кухня. Из нее, пока мы разувались вышла Елена. Уже в домашнем спортивном костюме, рядом с ней вертелась белая собачка, которая поспешила к Герману и облизав его ладони подошла, нюхая мои ноги. — Я и тебе звонила, — Голос лены прозвучал прохладно, но боли в нем было больше чем явного недовольства. Я не успела ничего ответить, Гера подошел к маме обнимая ее и притягивая к себе. — Я не думаю, что мы что-то можем сделать. Он приедет сам я думаю, а если не приедет я завтра позвоню кому ни будь. Сейчас уже поздно отписывать всем его друзьям. — Ты уверен, что он у друзей? — женщина смотрела на сына, поправила рукой его волосы пока — У друзей либо в клубе, но на ночь он поедет к друзьям, это сто процентов. Ну или домой к себе и там я снова к нему съезжу. — Хорошо… Господи нельзя было его отпускать… Мало ли что случится…-Алена вздохнула и протянула ко мне руку, так как я продолжала стоять с собачкой практически у дверей, — проходите в зал… Или пойдете… М в спальню? Глянув на Германа, я отрицательно помотала головой. Спать точно не хотелось, да и я стеснялась сейчас идти и ложится рядом с ним. Хоть мне он и нравился безумно, честь надо беречь и знать себе цену. Гера кивнул, увидев мою реакцию и взяв меня за руку провел в зал. Мама прошла за нами и указала рукой на коробку телефона на столе. — Я купила тебе новый пришлось позвонить с него поэтому открыла. И там новую сим-карту, просто первая была на отца… — мать вздохнула я посмотрела на Германа, который подтянув телефон недовольно начал разбираться с настройками. Лена посмотрела на нас еще пару минут и попросила держать в курсе если что случится, и вышла, а я начала гладить руку парня, который открыл скачал инстаграм и принялся вводить пароли.  — Сколько сколько у тебя аккаунтов? Я удержала руку парня и посмотрела на внушительный список. — Серьезно? Пять? Я отвела взгляд, а Герман сразу оценил обстановку и протянул мне телефон. — Хочешь проверить? Подпишись на себя со всех и отпишись от тех, кто тебе не нравится. Он сказал уверенно, и я с легким подозрением взяла новый телефон в руки. На основу я заходить не стала, а вот четыре остальных оказались мне интересными. Герман отошел к окну, а я просмотрела ленту. Один аккаунт Боси, я не стала детально его рассматривать, хотя там были фотографии Глеба, его друзей, родителей с псинкой. Один аккаунт был его детский профиль, и я даже удивилась, что он до сих пор помнит пароль и вошел в него. Казалось бы, зачем. Зато на двух других, где не было аватарки, он подписан только на Глеба. Я посмотрела подписчиков, там были девушки и парни, открыв аккаунты я прикусила губу. Откуда они знают про эти страницы? Простые фейки ведь. Мой палец соскользнул, я открыла директ с одной из страничек парня из Украины. Переписка была… Читать это долго я бы не смогла, там были какие-то фотки Глеба, потом… — Герман, это что? Я подняла бровь убедившись, что глаза меня не обманывают и переписка датируется тремя днями назад. Пролистав остальные диалоги, я увидела ту же картину. Только в некоторых диалогах, коих было больше 10, проскакивали фотографии не только явно раскрепощенных молодых девочек и парней, но и Глеба и Германа тоже. Причем фотографии не самого приятного содержания. Парень недовольно повернулся ко мне оторвав взгляд от окна, по которому застучали капли дождя. — И что? Глеб так развлекался, я помог ему создать страницы… — Глеб развлекался значит? Ты сказал, что не мог мне написать, но ты прекрасно общался с этими долбоебами? И смотрел что они тебе присылают? А потом ты будешь рассказывать о том, что я тебе важна? О том, что хотел первый раз со… Я заплакала и подняла ноги к голове. Сейчас стало обиднее в 10 раз, чем, когда он просто не отвечал мне. И мало того, что я узнала причину, его отсутствия оказывается вот чем он занимался пока я убивалась по нему одна? — Блять. Это же ничего не значит? Думаешь мне было охуенно весело, когда я смотрел на то как он рыдает и заливается водкой сидя на кровати и не вставая с нее даже покурить или посс… Герман не договорил, а я не сильно слушала его продолжая плакать, так как мое разбитое и вроде как склеенное сердечко, треснуло снова. Сейчас мне было не просто больно, я была готова уйти отсюда и попытаться забыть все что связано с этой неадекватной семейкой. Если Глеб переспал с братом, а брат, прекрасно понимая этот пиздец скрывает ситуацию от матери и еще что-то хочет от меня с таким отношением, явно у них обоих с психикой какие-то проблемы. А все проблемы с психикой у детей от родителей в доме которых мы сейчас находимся. Лучше бы уйти отсюда и попасть по машину. Немного больно, зато в будущем никаких мучений. Пока я плакала Герман подошел ко мне и обнял за плечи, снова извиняясь и говоря, что больше этого не случится, что теперь он только со мной и под моим присмотром. — Зачем ты зашел тогда на эти страницы? Если они тебе больше не нужны? Я повернула голову внимательно глядя на лицо парня которые было в паре сантиметров от меня. Голубин хотел что-то то ответить, но не успел. В зал забежала мама. — Герман, бегом кажется это Глеб приехал! Там такси у входа. Мой парень сразу отстранился от меня выбегая из зала следом за матерью, а я прижалась к креслу пытаясь выплакаться и успокоиться, хотя кажется женщина моих слез и не заметила. Возвращение Глеба в дом задержалась, я успела вытереть слезы и даже почти восстановить дыхание, когда дверь открыла и Лена вместе с Германом завели Глеба под руки в дом. Фараон правда выглядел не важно. Хотя это не совсем подходящее слово. У меня даже рот открылся от удивления и смущения. Волосы спутаны и испачканы, словно на них что-то вылетели, разбита губа и явная ссадила в уголке губ, под левым глазом расплывался синяк, так что вряд ли он нормально видел этой щелочкой. Толстовки, в которой парень был, когда мы прощались не было, сейчас только порванная и тоже чем-то залитая футболка, Заметное мокрое пятно на штанах. Герман с трудом привалил брата к стене пока Глеб только застонал, опуская голову. — Помоги с кроссовками, Ев, — Герман переводя дыхание обратился ко мне, а я не нашла веской причины чтобы продолжать стоять в стороне. Когда я подошла к левой ноге и склонилась, разбираясь со шнурками мне в нос ударил заметный характерный запах, а Алена склонилась, помогая мне с кроссовками и освобождая от обуви вторую ногу. — Нужно в ванную… — Лена посмотрела на меня, когда я поставила кроссовок и находясь немного в шоке сделала шаг назад. — Блять, не трогайте меня, мне пиздец хуево и больно, просто нахуй положите на полу… — Не выдумывай, пойдем… — Лена взглядом показала Герману вести брата и посмотрела на меня, когда мы остались в коридоре вдвоем и стоны Глеба затихли в ванной, — прости, что ты это видишь… Пожалуйста, прости только не уходи сейчас… Женщина была очень напугана, и я видела, что она из последних сил сдерживает слезы. Я обняла ее. — Я помогу чем смогу… Лена кивнула и погладив меня по спине глубоко выдохнула. — Маааааам, — дверь в ванную открылась и оттуда выглянул Герман. Я сразу поняла по его лицу, что ему надо рассказать что-то к чему он не может подобрать слов. Мы сразу поспешили к ванной. Глеб сидел на полу, только на паре сложенных полотенцах, уже без футболки и трусов, а я поспешно отвела взгляд глядя на Германа, который смотрел на маму глазами с блюдце. — Что случилось? Помочь зайти в душ? Женщина склонилась над старшим сыном, а Глеб только поднял голову и взял ее за руки, когда мать потянула его на себя. — Не дергай меня, мне больно, стоять меня изнасиловали и все очень хуево. Алена остановилась и бросила беспомощный взгляд, на Германа, который сел рядом с братом положив руку на его ногу. Фараон закрыл целый глаз и положил голову прижимаясь к Герману. Лена смотрела на своих детей видимо пытаясь принять услышанное. — Надо в скорую позвонить? — Я подняла бровь не очень хорошо представляя, что сейчас необходимо сделать. — Какую скорую, ты дура? Мать, которая уже собиралась выйти из ванной, видимо за телефоном, остановилась в дверях. — Но… Нужен врач… Правда ведь нужен… — голос матери был настолько тихим, он дрожал, что скорее всего это звучало еще страшнее, чем слова Глеба, который об этом рассказал. — Само затянется, мама, я просто хочу лечь и уснуть… Пожалуйста… — Глеб… — Лена вернулась к сыну и стала на колени рядом, а я приложила руку к голове думая о том, что слишком много стрессовых событий и информации за сегодня. Я чувствовала себя максимально лишней, но не могла позволить себе даже выйти из комнаты, и просто молча плакала, перестав пытаться сдержать накопившиеся эмоции в себе, пока Герман с мамой помогали Глебу обмыться прямо на полу, и потом вытирали его полотенцами в четыре руки. Герман встал и протянул руки снова осторожно поднимая застонавшего Глеба. Лена накинула на него халат. Я закрыла лицо руками, мои плечи все еще вздрагивали, когда Герман придерживая брата прошел мимо меня. — Чего реветь, блять, лучше бы сделала что-то полезное, — Гера даже не взглянул на меня, а я опустилась на пол, обнимая себя руками. Лена подошла ко мне и села рядом обнимая. Я подняла голову видя, как женщина тоже перестала сдерживать слезы. Мы обнялись, а потом она провела рукой по моим волосам. — Пожалуйста, иди ляг к Глебу… просто пожалуйста, я очень хочу, чтобы ты была с ним в эту ночь. Я вытаращила глаза, а Лена слабо улыбнулась, вытирая рукой мои слезы со щеки, а потом свои. — Я дам тебе пижаму, второе одеяло. Просто пожалуйста присмотри за ним. Я уверена, что сейчас ему нужна поддержка ни меня и не Германа… — Ну… Ладно, как скажете… — я вспомнила, что обещала сделать все что смогу и кивнула, поднимаясь с пола и протягивая руку женщине. Она потянула меня на выход показывая нужную дверь.