Пирожные как символ чего?

Мы с Еленой дошли до комнаты на первом этаже, она придержала мне дверь, и в лунном свете льющимся из окна я увидела, как Герман отстраняется от брата, видимо, только сейчас разрывая поцелуй. Я услышала, как тяжело вздохнула мама, и обняла ее за плечи. — Герман, иди к себе в спальню… — голос матери прозвучал очень холодно, она смотрела недовольно на младшего сына. — Спокойной ночи, Глеб… Герман пошёл к двери и взял меня за руку, но я не удержала его пальцы. — Герман, ты достаточно наделал уже. Просто выйди отсюда сейчас. Пока Герман возмущался на слова матери Глеб снова застонал. — Можно выяснять отношения не тут? Мне блять хуево, если никто не заметил! Лена выпроводила младшего сына, никак не реагируя на его явные недовольства. Я не хотела идти к нему. Гера обидел меня и сейчас я не была готова обнимать его и говорить, что все нормально. Все ненормально. Я подошла к кровати и положила руку на лоб Глеба. Он даже не открыл глаза. — Горячий лоб…- я прошептала это, а Алена подошла ко мне и тоже погладила сына. — Да нет, это не температура, скорее всего просто стресс и из ванной. Подожди здесь, — женщина оценила меня взглядом и поцеловала Глеба в нос быстро выходя из спальни, а я внимательно посмотрела на парня, который еще несколько часов назад посылал меня, а сейчас лежит на кровати и не может громко слово сказать, или подвинуть ногу. Я сама взяла его за руку. Рука Глеба была гораздо больше и тяжелее чем Германа, холодные тонкие пальцы, кисти, забитые черной краской. Это красиво. Я вздохнула, думая о том, что раньше такой вечер привел бы меня в восторг. Я сижу на кровати моего кумира, и пусть он не в состоянии поболтать со мной я просто рядом. Но сейчас, мне хочется, чтобы рядом был только мой Герман, который так со мной поступил. Причем сознательно, и даже сейчас сознавал что делает, а меня это довело. Как можно верить в такую настоящую и чистую любовь…? Зашла Лена. — Смотри, это пижама… Она упакованная, ни разу не надевала, так что можешь спокойно надеть и ложись…  — Я… Я просто не совсем понимаю, — я прикусила губу и удержала руку женщины, все же принимая у нее одежду, — я не могу лечь с Германом? Вернее, просто лечь… Или в зале? Алена прикусила итак тонкую губу, чуть пожевала ее глянув на Глеба, который кажется задремал. — Я бы могла постелить тебе в зале, или спокойно разрешила бы лечь с Герой… Не в этом дело, не думай ничего такого… — женщина смотрела на меня очень грустным взглядом, мне стало жалко ее, — просто за Глебом должен кто-то присмотреть. Ты не должна сидеть над ним, просто если он что-то попросит подашь воду… Или… Не знаю, я не хочу, чтобы Герман оставался с ним наедине, а сама просто… Не выдержу ночь смотреть на него такого. Я кивнула. Сейчас мотив стал мне более понятен. Лена указала мне рукой на дверь в другую комнату, как я поняла ванную, и я зашла туда, переодеваясь в розовую шелковую пижаму, состоящую из топа и штанов. Она была действительно подходящей по размеру, но кружевные вставки на груди и верхней стороне ног меня немного смущали. Я иду ложится в кровать к брату моего парня. Что вообще происходит. Когда я вернулась в спальню на кровати уже лежало второе одеяло, и я забралась под него устраиваясь сбоку от Глеба на той части кровати где было больше места. Парень уже спал, а я только зафиксировала взглядом где стоит стакан воды с соломинкой и обняла подушку. Сна не было ни в одном глазу. Я думала о поступках Германа, Глебе, о том, что между ними было, о том при каких обстоятельствах я познакомилась с мамой своего парня. Это все было слишком ново мне и свалилось на мою бедную нервную систему после недельной депрессии. Несмотря на то, что у меня в голове было много мыслей я не заметила, как уснула, слушая тихое дыхание Глеба. Я проснулась, когда еще было темно от тихого стона Глеба. Поднявшись на локте, я внимательно посмотрела на парня. — Будешь пить? Он спокойно посмотрел на меня и кивнул, а я подала ему стакан, который парень сразу взял и потянулся на кровати. — Ты в порядке? — конечно я прошептала это, а Глеб кивнул и повернулся на бок лицом ко мне. — Вполне… — парень потер лицо рукой и улыбнулся до зубов, — спасибо, что не бросила одного… — Твоя мама попросила… — я пожала плечами и привстала, поправляя майку, но Глеб на меня даже не смотрел и у меня отлегло от сердца, — ты всех напугал вчера… Мама плакала… — Она вечно плачет, это же ваше секретное оружие… — Глеб закатил глаза и выгнулся, опуская руку себе под пятую точку, — я просто пьяный был, так-то все нормально. — У тебя синяк под глазом, и что со ртом? Фараон приложил руку к глазу и тихо присвистнул. — Бля., а рот… хуй знает, все было почти прилично, я не помню. Просто соскучился. — Герман значит тебя не устраивает? — я не сдержала этот вопрос, в себе, а Глеб закатил глаза. — Он ребенок практически, если ты планируешь с ним трахаться, то заранее сочувствую… — Фараон говорил лениво, а я нахмурила брови, все же задавая вопрос «а что не так?», — ну все блять… Все не так. Он стесняется, боится проявить инициативу, лепит засосы куда не попадя… нет ну если пятнадцать минут тебе нормально, то может и не сочувствую… Парень рассмеялся, а я помрачнела. В любом случае неприятно, когда о ком-то говорят в таком контексте, ещё и когда брат обсуждает так родного брата, с чужой по сути девушкой. абсурд полнейший, хотя я тоже не далеко ушла от них лёжа в одной кровати с Глебом. — Отлично ты умник относишься. Приятно послушать, — я отвернулась от парня надеясь уснуть, но настроения на сон не было, — наверное ты в 17 лет был порно звездой в постели? Я не хотела, чтобы вопрос прозвучал так, словно меня это интересует, но получилось как-то так. Мне сразу стало стыдно, но Глеб Геннадьевич решил поведать мне и эту историю. — В 17 лет я ебался так что соседи жаловались. И вообще, если мужчина умеет это делать, он сделает хорошо со всеми. Вообще честно тебе скажу, нужен мужчина, который заботится о тебе и ставит тебя на первое место. У меня таких было два… В итоге, я снова один и сплю с Германом… Голос парня звучал разочарованно, но я только слушала и не знала, что, можно сказать. — Значит они были не такие уж и хорошие? Раз сейчас вы не вместе? — Они были хорошие, лучшие. Это я был плохой. Ладно малышка. Неожиданно на мое плечо легла рука Голубина, он прижался ко мне и закрыл глаза покачивая меня как ребенка, одной рукой. — Может у тебя получится воспитать Геру… Он неплохой парень и раз запал на тебя, будет до последнего добиваться… Я рассмеялась. Эти слова меня утешили, чего не сказать о том, что Глеб положил на меня свою клешню. Скинуть его руку мне было неловко, в итоге я смогла вырубиться в такой позе, только когда рэпер рядом перестал шептать мне свои замечательные истории любовных похождений и поручительных историй на ухо и тоже заснул. Утро встретило меня яркими лучами солнца и поцелуем в нос. — Что… — я с трудом разлепила глаза, и увидела склонившегося надо мной Германа. В белой футболке, светлые легкие волосы свалились на лицо и прячут глаза, но по губам видно, что юноша доволен и улыбается. Он обнял меня и потянул встать с кровати, а я поднялась, выходя за ним. Парень молча привёл меня в свою комнату и нежно целуя в шею повалил на односпальную, но вместительную и очень мягкую кровать. — Прости меня… Я. Хочу извиниться… — Герман улыбнулся и навис надо мной, стягивая с себя футболку.