Пирожные как символ чего?

Сегодняшний вечер был одним из самых приятных за последнее время. Наконец-то вырвалась на маникюр, и по магазинам, вместе с моей маленькой красоткой, которой нужно было посетить клинику и сделать плановые прививки. В салоне я провела немного времени, простой маникюр на свои короткие ногти, а после любимые прогулки по магазинам. Проживая всю жизнь за городом выезжать часто в центр не удаётся, и возвращаться домой, пусть даже с коробками милых, новых предметов интерьера, или атрибутами для кухни, или пакетами, полностью забитыми брендовой одеждой для всей семьи, или модного наряда для собачки, все равно немного грустно. Словно бы праздник, которого так ждала закончился, и нужно возвращаться из дворца, в свой маленький дом, и заниматься черной работой, как Золушке. Конечно это утрировано, но чувства были примерно схожи, и не смотря на то, что я никогда не занималась работой сложнее, чем ведение домашнего хозяйства и воспитание детей. С последним, кажется я очень сильно не справлялась, и это добивало еще сильнее, чем одиночество. В семье, которую случайный наблюдатель назвал бы образцовой, было достаточно проблем. Начиная от работы мужа, в другом городе, и полного одиночества, до проблем с детьми. Сложные психические расстройства у старшего, которые наслоились друг на друга, давая абсолютно непредсказуемую реакцию, их так долго пытались не замечать, делая вид, что парень просто пробует себя, пытаясь состояться как мужчина. Разрушенная жизнь младшего сына, на которого падала тень первенца, и приносила проблемы, которые сложно было решить одной тихой и хрупкой женщине, или ее мужу, который не хотел вникать ни во что, кроме своей работы. О том, что старший сын гей, я знала почти с самого начала. Он даже не пытался скрывать это, во всяком случае от меня, и я нашла в себе силы поддержать его. А что еще может сделать мать? Отказаться от ребенка? Уж точно не этот случай. Но вот последние события, в который Глеб втянул Германа оказали сильное влияние на мое сердце. Именно из-за этого, по ночам в спальне горел ночник, а подушка была мокрая от слез. На светлый волосах, подстриженных в каре, появились седые волоски. В 40 лет, быть совсем одной, без поддержки. Хорошо, что рядом Бося, и хотя бы какое-то живое существо.

***

Снова перебирая в голове эти мысли, Елена уверенно вела машину, но вскоре, встала в пробку. Навигатор показал, что дорога перекрыта, поэтому зайдя в блок с информацией по случившимся за сегодня авариям в столице, женщина закрыла лицо рукой, увидев фотографии смятой черной машины, в которую с двух сторон врезались машины. Просмотр фотографий занял пару секунд. Спустя минуту, женщина проверила инстаграм, увидев фотографию в профиле младшего сына. Она сделана в ресторане ТЦ, который совсем неподалеку. А потом уже пришло осознание, где она видела разбитую машину. В своем гараже. Выбежав из машины, и даже не закрывая ее, женщина побежала в сторону начала затора машин. Там стояла полиция и две скорых. Картина в реальности выглядела страшнее, чем на фотографиях, номера черной машины было не видно, но вот накрытые тела на асфальте говорили сами за себя. — Стойте, вам туда нельзя! — Лену ухватил за плечо взрослый полицейский, и как раз вовремя ухватил. У блондинки подкосились ноги, женщина упала бы на асфальт, если бы ее не придержали. — В черной… Машине… Кто был, — голос едва можно было услышать на фоне шумевшей улицы и сигналящих со всех сторон водителей. — Это могли быть ваши родные? — мужчина удержал женщину, которая затряслась крупной дрожью, — там пара на заднем сиденье… — А за рулем… — Лена с трудом вырвалась и сделала шаг к машине, но ее снова остановили. Женщину быстро провели к ближайшей скорой, двери которой уже закрывались, на каталке лежал Глеб. Его можно было узнать только если по татуировкам на руках, все лицо в крови, даже волосы были залиты красным. — Садитесь скорее. Дальше все словно в тумане. Машина поехала, полицейский сидит рядом, придерживая Лену, которая рыдала у ног, и даже не слышала крики врачей о том, что дыхания нет — Что… Что с остальными… — ответа не было, и Лена только сильнее плакала, не находя в себе силы чтобы спросить прямо, или хотя бы сосредоточиться на том, что происходило вокруг. Больница показалась очень быстро, каталку с сыном вывезли, врачи прибежали во двор, а бедная женщина не смогла даже выйти из машины. Она не падала в обморок, даже больше не плакала, и можно было рассмотреть следы истерики только по дрожащим рукам. — Он жив. Была клиническая смерть, четыре минуты, — Полицейский который вышел за врачами вернулся и взял за руки Лену, которая подняла на него мокрые, испуганные глаза. — А… Полицейский опустил глаза и снова помог женщине выйти из машины. — Вам стоит остаться в больнице. Пока идет операция в любом случае. — Да… Эти два часа прошли в муках. Только слезы, боль, непонимание. Как, за что? Полицейский повторил несколько раз, то, что аварии было не избежать, что водитель жив чудом, и его спасут, ведь это одна из лучших больниц. — Ваш сын не виноват, в него врезалась машина со встречки… Легче не стало. У Лены даже не было сил позвонить мужу. Вскоре из операционной вышел врач. Он нашел пару на лавочке у кабинета глазами. — Спасли. Лена подняла взгляд на него, слезы продолжили течь. — Он звал Сашу, пока не ввели наркоз. Знаете о ком он? Сильный парень, при таких травмах, он мог не доехать… Полицейский покачал головой, показывая что не стоит говорить. — Вы можете пойти к нему, если не будете его трогать. Просто сидеть смотреть за капельницей… Кивнув, Алена на дрожащих ногах дошла до одноместной палаты, где лежал Глеб. — Малыш… Мой мальчик… — прикоснуться к спящему сыну, она не смогла. Зато сейчас появилась возможность набрать номер Саши. В том, кого звал в болевом бреду ее сын Лена не сомневалась. — Саша. Срочно… Дальше прозвучал только адрес. Спустя время, оно тянулось долго, хотя на деле прошло не больше двадцати минут, как в палату зашел высокий мужчина в очках, с черными короткими волосами и такой же бородой. Только взглянув на лежащего Глеба Саша опустился на колени обнимая Лену. — Все будет хорошо. Женщина заплакала, Саша Дмитриев крепко прижимал ее к своей груди, покачивая на руках и глядя на спящего, все еще под наркозом своего любимого парня. Саша уже знал, что в аварии выжил лишь водитель. По его щеке скатилась слеза. — Я больше его никогда не оставлю. Никогда…