Дракон

      – Почему ты еще не одета? – спросил Итачи, поправляя воротник черной рубашки, которая идеально повторяла линии его тела. Он повернул руку и застегнул часы. Я сидела на постели, совершенно не желая ехать в злосчастный особняк Учих. – Харуна? – позвал он более настойчиво. – Я не хочу туда. – Несмело ответила я и отвернулась. – Надо, – сказал Итачи и полез в гардеробную, в поисках чего-то, – надень. Рядом со мной опустилось черное облегающее платье ниже колен, с длинными рукавами и широкой серебристой застежкой-молнией во всю спину. Я безо всякого энтузиазма посмотрела на него и не спешила одеваться. Заметив это, Итачи сел передо мной, поднял мое лицо, чтобы я видела его глаза: темные и глубокие. – Ехать все равно придется. Но только от тебя будет зависеть, в каком настроении я буду. Так что, либо ты сейчас же собираешься, и мы спокойно едем, либо продолжаешь выводить меня из себя, а это, как ты успела убедиться, имеет последствия, – сказал Итачи довольно ровным голосом, но намек я поняла достаточно хорошо.       Я натянула прозрачные чулки, платье, которое Итачи помог мне застегнуть. Села перед зеркалом, распустив длинные волосы. Брюнет встал сзади и взял щетку для волос, опередив меня. Я смотрела на него в отражении зеркала: как он подхватывал прядь волос и пропускал через частые зубчики расчески, и так пока не привел в порядок всю темно-фиолетовую копну, вызывая непонятное волнение в теле. Он не упускал возможности расчесать мои волосы. Было в этом что-то… маниакальное – мне так казалось. Пряди слегка вились из-за нескольких часов пребывания в пучке, спускались волной по спине. Итачи вышел на лоджию и вернулся с маленькой бархатной коробочкой. Его пальцы сомкнулись на моей руке, и на мой безымянный палец надели кольцо: простое, из белого золота с круглым бриллиантом. – Нет, не хочу, – фыркнула я, понимая, что это помолвочное кольцо и одернула руку. – Ты не снимешь кольцо, пока мы будем в особняке, – низко произнес он, наклонившись надо мной, обволакивая какой-то жуткой аурой. Я сжалась и отвернулась. Итачи спустился на первый этаж, а я быстро сделала легкий макияж, дабы не выглядеть совсем уныло: серые тени, тушь и нюдовая помада. Спустилась. Брюнет уже стоял около двери, держа в руках мое пальто. Глубоко вздохнула, подавляя протест и теребя большим пальцем кольцо, которое как будто жгло, подошла к нему. Я влезла в ботильоны на каблуке и пальто и под руку вышла с Итачи из квартиры.       – Зачем ты везешь меня туда? – спросила я, наблюдая за пролетающим пейзажем. Мустанг ехал размеренно, но быстро. Итачи идеально водил. – Отец хочет познакомиться с моей невестой. – Ответил он, не отвлекаясь от дороги. Я сжала край пальто. Намечается представление. – Я не невеста. – Ты невеста. И точка на этом. Его тон не терпел возражений. Я промолчала, но внутри бушевало отрицание, стискивая мое измученное тело и уставший разум очередной волной протеста, которую я держала в себе, решив, что так будет умнее, безопаснее и лучше для меня.       Мустанг въехал во двор особняка. Ничего не изменилось с последнего раза, как я побывала здесь. И дверь нам открыла та же домработница. – Я сам, Мигуми. Лучше вернись на кухню, – сказал Итачи, перехватывая инициативу у женщины снять мое пальто. Она поклонилась и ушла. Я начинала нервничать: это все неправильно, меня не должно здесь быть. – Ты красивая… – улыбнулся Итачи и наклонился, коснулся губами моего лба, взял за руку и повел через комнаты. «Я знаю и, кажется, это сыграло со мной злую шутку». Мы вошли в большой зал. Овальный стол цвета слоновой кости, стулья вокруг стола в тон, камин у стены мирно потрескивал, на стене висела картина в позолоченной раме – семейный портрет. Мужчина в коричневой рубашке и классических брюках сидел за столом и читал газету. Его отец… Фугако Учиха. – Кхем. – кашлянул Итачи и улыбнулся. Фугако оторвался от газеты и посмотрел на нас. – Микото, дорогая, они приехали. – немного громче, чем надо произнес он и встал, подошел к нам. Я собрала все свои силы и улыбнулась. Было сложно. Я не хотела здесь быть, мне было до жути неловко и некомфортно, а тут еще знакомство с родителями. – Отец, это Харуна Моримото. Моя невеста. – Сказал Итачи, крепко сжимая мою руку, которую я хотела вырвать. Чуть склоняю голову, в знак приветствия. В конце концов, родители ведь не виноваты. – А будущая госпожа Учиха не слишком ли юна для этого? – мягко улыбнулся Фугако и повел рукой, приглашая нас проходить. Мне резали слух эти два слова: «Госпожа Учиха», как смертный приговор. – Согласна. Жаль, Итачи не разделяет этого мнения, – ответила я и тут же получила ладонью по ягодицам, что ввело меня в дикую неловкость. – Что ты делаешь?! – зашипела я, сжимая его руку, но Итачи лишь довольно улыбался. Благо, что его отец этого не заметил. Тут в комнату вошла женщина в шифоновой красной блузке и узкой юбке-карандаш. Она подлетела к Итачи, мимолетно целуя его в щеку, обратила внимание на меня. А он похож на мать… – Привет, мам, – усмехнулся Итачи, отодвигая стул. – Какое чудное создание, – протянула Микото, проводя по моим плечам ладонями, – Итачи, почему она такая замученная? А?! – женщина строго посмотрела на сына, который вытянул меня из ее рук и усадил на стул. «Да, Итачи, скажи ей.» – Не высыпается. – Улыбнулся он, проведя рукой по моим волосам – захотелось выгнуться как кошка, которая не хочет, чтобы к ней прикасались, но я стерпела. – Только избавь нас от подробностей, почему, – фыркнул грубый голос. Саске. Он стоял у стены со скрещенными руками на груди. – Я Моримото знаю. Мне обязательно сидеть с вами? – спросил Саске, явно не желая участвовать в вечере. Как я тебя понимаю... – Саске… – нравоучительно произнес Фугако. – Не надо, отец, – мягко сказал Итачи. Он подошел к брату, ткнул его пальцем в лоб и что-то сказал, после чего тот коротко улыбнулся и ушел. «Хах, Учиха-младший, забери меня с собой» – подумала я, прикрывая веки. – Харуна, вы давно с Итачи встречаетесь? – спросила Микото, - а как познакомились? Честно сказать, для меня это было довольно неожиданно – узнать, причем не от Итачи, что у сына такие серьезные отношения. О, май гад… И что мне ей ответить? Что Итачи меня купил, вытащил из дома и насильно держит у себя в квартире? Не думаю, что ей понравится эта антиромантичная история. Брюнет опустился на стул рядом со мной. – Несколько месяцев. И, мам, у нас допрос? – недовольно спросил Итачи. Женщина обиженно цокнула, чем вызвала улыбки на лицах сына и мужа, но не унималась. – А кто твои родители? Я прикусила губу: опять вопрос, на который я не хочу отвечать, да и что тут рассказывать? Отец бросил, а мамы не стало, когда я была маленькой… – Мать Харуны умерла, когда ей было девять, а отец сейчас заграницей, выстраивает новый бизнес, – просто сказал Итачи. Да чтоб тебя… Я смотрела на поверхность стола, испещрённую мраморным узором. Упоминание о маме вообще не кстати сейчас. Что бы она сказала, увидев такую ситуацию? Ее дочь разыгрывает из себя пассию богатого наследника и скрытого мафиози. Ужасно. Я нервно усмехнулась себе под нос, но это не ускользнуло от внимания Итачи – он коротко сжал пальцы на моем колене под столом, приводя меня в трезвые чувства, и я вспомнила, для чего здесь нахожусь – выдержать свою роль. – Бедняжка… – вздохнула Микото. – Мама была известной моделью. Вивьен Аттвуд, – подала я тихий голос, поднимая голову. Микото чуть приоткрыла рот. – Оу, знаю, знаю. А я-то думаю, почему мне твое лицо так знакомо, – она доброжелательно улыбнулась, – у тебя ее черты, особенно глаза. Итачи улыбнулся, словно ему сделали красноречивый комплимент. А я готова была всплакнуть – мне очень часто говорили, что я похожа на маму. Будто мое желание, чтобы она была рядом впитывала внешность. – А ты у нас тоже модель? – Микото вдруг довольно оживилась и подмигнула мне. – Нет. Я буду поступать на мировую экономику. – На факультет бизнеса, – встрял Итачи. Я непонимающе посмотрела на него. В смысле, факультет бизнеса? С чего он взял? – Нет, экономика, – твердо сказала я, глядя на него. Брюнет оторвался от своего чизкейка и посмотрел на меня. – Какой бизнес, Итачи? По ней же модельное плачет, – всплеснула руками Микото. Замечательно. Теперь чета Учиха будут за меня решать, чем я буду заниматься по жизни. Нет уж. – Нет, мама, ты ошибаешься, – спокойно сказал Итачи и посмотрел на нее, – у хороших моделей внешность должна быть безликой, чтобы без проблем перевоплощаться в любой образ, а Харуна не такая. – Брюнет перевел взгляд на меня, вдавливая ониксовыми глазами в стул, – я бы ее в любой толпе нашел, – воцарилась небольшая пауза, за которую я успела одеревенеть, – да и вообще, она ростом не вышла. Итачи выпрямился, улыбаясь, а мне опять стало нехорошо. Вот зачем он так? Сам же может все испортить, я и так держусь из последних сил. – Ну что ж, мировая экономика — это тоже прекрасно. Я сама закончила экономический, правда в паре с юридическим, – улыбнулась Микото, поглядывая на сына, – Именно тогда, на первом курсе института я познакомилась с Фугако, - женщина теплым, полным любви взглядом одарила мужа. – Это была любовь с первого взгляда. А у вас как было? Я нервно усмехнулась, чем обратила на себя короткий взгляд ониксовых глаз. Может, рассказать ей? Ну, а что? Мы же почти семья, у нас не должно быть секретов. Кажется, у меня начинает ехать крыша от всего этого. Фугако заботливо наполнил бокал жены белым вином. – Почти также, – хмыкнул Итачи. Ключевое слово здесь «почти». Меня так и рвало рассмеяться. Микото наигранно вздохнула и чуть подалась вперед. – Покажи кольцо! – заговорчески произнесла она и протянула ко мне руки, в которые я вложила ладонь. – Почему такое скромное? Итачи? – разочарованно протянула женщина и машинально коснулась пальцами своих массивных сережек с кроваво-красными рубинами. – Скромность украшает. – Просто ответил брюнет. Микото выпустила мою руку из цепких пальцев. – Сынок, женщину украшают бриллианты и любящий мужчина рядом. – Оно с бриллиантом, – ответил Итачи, скользнув нетерпеливым взглядом по матери. Насчет драгоценностей – Итачи заполнял мою шкатулку всякими ювелирными изысками, которые я не носила, но второе… Я украдкой посмотрела на него: челюсти сжаты, на скулах играют желваки. Любящий мужчина? Вообще ни разу. Но может ли он что-то испытывать ко мне? Должно же быть хоть что-то, что заставило его так поступить? Или это его нездоровый эгоизм? Дань власти, которой он обладает? Каприз избалованного ребенка? Хотя он таким не казался… Микото чуть наклонилась ко мне. – Итачи – сущий сухарь. О чувствах никогда не скажет. И что самое обидное – даже по его лицу не всегда понятно, что он чувствует, – сказала она мне, будто мы одни в зале. – И как ты на него повелась? «Я не повелась, меня повели, не спрашивая.» Я закусила щеку, чтобы выдержать нормальное выражение лица с искусственной улыбкой. – Я вообще-то здесь и все слышу, – недовольно фыркнул Итачи. Микото выпрямилась и обхватила изящной рукой бокал. – А я что, неправду сказала? – невинно произнесла она и сделала маленький глоток. Фугако как-то угрюмо сидел, видимо, мыслями он был где-то в другом месте, и все же решил вставить свое слово. – Как бы то ни было, вы уже не дети, знаете, что делаете, – вдруг произнес он, – Итачи, ты, я надеюсь, понимаешь ту ответственность, которую хочешь возложить на себя? – Более чем, отец. – ответил Итачи. В воздухе запахло напряжением, которое взялась разрядить Микото. – А ты свадебные платья просматривала? А свадьбу вы уже обсуждали? – женщина подмигнула мне. Надо поддерживать этот спектакль. – Пока нет. Сейчас все время занимает учеба. Скорее всего, свадьба будет после окончания школы или даже по окончанию первого курса. – Улыбнулась и сделала маленький глоток вина. Итачи мимолетно посмотрел на меня. – Вполне разумное решение. – одобрил Фугако. Микото начала рассказывать об их свадьбе двадцать пять лет назад, как они сбежали с пышной церемонии, сели на самолет и укатили на острова на целый месяц. Итачи закусил край губы, слушая ее и иногда посматривая на меня. Фугако улыбался и не перебивал жену, внимательно слушал, будто не он в этом участвовал. Итачи положил ладонь на мою руку, лежащую на столе. Я нервно дернулась и посмотрела на него: напрягся, но и я тоже. – А-а… Милый, может, нам уже пора ехать? – обратилась Микото к мужу, сдерживая улыбку. Я непонимающе посмотрела на Итачи. Может, это нам пора ехать? – Да, пожалуй, ты права, – сказал он, вставая из-за стола, - Итачи, Харуна, мы оставляем вас, приятного вечера. "И что это значит?" Микото подошла ко мне, обнимая. – Я рада, что Итачи все-таки показал нам тебя, – улыбнулась она, – и не обижай мне девочку! – строго наказала сыну. Итачи покачал головой и посмотрел на Микото. – Да разве я могу? Да, действительно. – Дай мне повредничать, ты же знаешь, что я шучу, – хохотнула женщина и провела рукой по плечу сына. – Ты моя гордость. Итачи улыбнулся. Какие громкие слова. Интересно, она знает, чем ее гордость занимается, о его делишках с мафией? Фугако и Микото скрылись за дверью, оставляя нас одних. Я села на стул, шумно выдохнув. Наконец-то это закончилось. – А ты боялась, – сказал Итачи, подойдя к камину. Огонь отражался в ониксовых глазах, озарял пламенем лицо: спокойное, сосредоточенное, красивое. – Я не боялась. Я не хотела, – ответила я. Итачи подошел ко мне, взял за руку, поднимая со стула. – Пошли, покажу тебе особняк. – вздохнул Итачи и повел меня к коридору. – В конце концов, ты должна знать дом, в котором будешь жить. Я прикусила губу, перебивая желание зайтись протестующими воплями, но все же послушно пошла за ним. «Не буду я здесь жить, никогда!»       Минуя различные комнаты и гостиные, кабинеты, библиотеки, мини-галерею, "внутренний двор", который представлял из себя пространство для отдыха внутри дома с большим бассейном и стеклянной крышей, Итачи завел меня в гостиную, где несколько месяцев назад я впервые увидела его. Да… Стол, на котором танцевал Гаара, кресла, тахта… Я прошла вглубь комнаты, обнимая себя за плечи, словно, переносясь во времени, но понимая, что мобильный не оповестит меня о входящем сообщении от Неджи. Прикосновение сзади: Итачи прижался скулой к моему виску, скользнул руками по талии, вычерчивая силуэт фигуры, пальцы прошлись по линии молнии вниз. Я нервно дернулась и отошла от него. – Что ты делаешь? Это же дом твоего отца. – Зашипела я на него. Итачи коротко усмехнулся и снова приблизился. – Он бы меня понял. – Нет, отойди. Я начинала паниковать и пятиться от него. Брюнет выглядел как обычно: то же холодное лицо с минимумом эмоций, ровный голос. Но что-то скрывалось в густой черноте его глаз. – Думал, место, где ты танцевала с полуголым одноклассником тебя расслабит, – улыбнулся он. Я закипала. – Это ревность? Или у тебя лопается терпение? – ехидно заметила я и сложила руки на груди, вызывающе смотря на него. Итачи чуть повел бровью. – Ну я же не железный воин, как Хьюга. Я – Учиха, и у меня другая стихия. У меня будто ноги подкосило. В голове сразу вспыхнули образы Неджи, мое чувство вины. Итачи знал, куда бить… – Прекрати, – грубо произнесла я и отвернулась от него. – Мало того, что ты купил меня, так еще и воспользовался мной! – сдерживая слезы произнесла я. Итачи резко развернул меня к себе, пронзая стальным взглядом. – А теперь посмотри мне в глаза и скажи, что тебе не понравилось. И как мне это сделать? После того, как я просто потеряла голову и не смогла ему никак сопротивляться? После того, как разодрала его спину? После того, как стонала его имя? Но я же этого не хотела. Я закусила край губы, понимая, что готова расплакаться прямо сейчас. – Мне не понравилось, что ты купил меня! И продолжаешь покупать! Ты швыряешь в меня деньги, драгоценности, цветы, надеясь, что что-то изменится?! Ни черта не изменится от этого! Ты лишил меня моей жизни! Ты лишил меня Неджи! Ты… Итачи крепко сжал мои плечи, слегка тряхнув, предотвращая истерику. – Я думаю, что Хьюга – это самое незначительное, что ты потеряла. – Сказал он, смотря мне в глаза. Я уставилась на него, не веря своим ушам. Неджи – то, о чем я жалела больше всего. – Неправда! Что ты вообще можешь о нем знать?! Если бы не ты.. – Какого хрена вы тут орете? – недовольное лицо Саске появилось в проеме двери, обрывая меня. – Там акацуки приехали. – Подумай, что бы с тобой было, если бы не я. – Итачи скользнул по мне взглядом и вышел из гостиной. Слезы уже готовы были хлынуть из глаз. Я быстро смахнула их, чтобы не реветь при Саске, который все еще стоял у стены. – Может, тебе воды принести? – предложил он. Было видно, что младший Учиха не знал, как ему быть в этой ситуации. Не буду его утруждать. – Нет, не надо. Оставь меня одну. Саске кивнул и вышел, закрыв дверь.       Я со всех сил сдерживала истерику, которая в последнее время так легко зарождалась во мне. Устала от этого: делать вид, что все нормально, не перечить ему, терпеть прикосновения, сдерживать эмоции и слезы… Чувство, что вся эта едкая смесь разъедает меня изнутри, заполнила до краев. Я забралась на тахту и обняла себя за плечи. Всего пара предложений и все, грань. Как он… Зачем? Он же знает, как я на это отреагирую. Неужели ему это нравится? Он словно выжимает из меня последние силы, заполняя отчаянием. – Черт… POV Автор       – Опять твои шизанутые друзья.. – недовольно фыркнул Саске, стоя возле брата. Итачи усмехнулся и потрепал того по голове. – Вся прислуга покинула дом? – спросил брюнет, подходя к входной двери и открывая ее. Саске кивнул. – Итачи-са-а-ан! – протянул странный парень в маске, завалившись в дом. – Будем бухать, орать и мацать мягенькие си-иськи! – И, возможно, но это не точно, тебе кто-нибудь даст, Тоби, хм, – хмыкнул Дейдара. – Нэ? – Тоби непонимающе уставился на блондина. – О чем вы говорите, Дейдара-сан? Дейдара закатил глаза и прошел в дом. Итачи еле заметно усмехнулся: сколько же раз он слышал эти глупые препирательства. – Привет, Итачи, – громыхнул крупный накаченный мужчина с синими волосами и такого же оттенка кожей. – Кстати, привез твою катану. Кисаме протянул брюнету длинный меч в черных ножнах с извивающимся серебристым драконом и черно-белой рукоятью. Итачи обхватил ее и достал катану из ножен. Лезвие красиво отразило свет ламп в холле дома, радуя глаз брюнета. – Итачи-сан! Ну епт чью-то мать! Где телки? – недовольно спросил Хидан, оглядываясь. – Почему своих не взял? Я же не сутенер в конце концов. – Итачи пожал плечами, глядя на Хидана, который немного сконфузился от этого. – Это лишние траты, – встрял Какудзо, не снимая маски, которая закрывала нижнюю часть его лица. – Ой, да заебал, счетовод-хуевод, – фыркнул Хидан, скинув черный плащ с красными облаками. - Я не для того ебашу на мафию, чтобы на девках экономить. – Идите во внутренний двор. – Приказал Итачи, прерывая полемику, и достал мобильный. - А где Пейн и Нагато? – Машину осматривают. Тоби пизданул ее об столб. – Ответил Хидан, исчезая за стеной. Итачи вышел на улицу и заметил двух акацук у черного кадилака эскалейд. – Сильно подбил? – спросил Итачи, подходя к машине с помятым крылом. – Не особо, но заметно, – ответил Нагато и провел рукой по вмятине. – Как Тоби вообще оказался за рулем? – поинтересовался Итачи и набрал номер телефона. Гудки. – Уверен, что хочешь знать? – хмыкнул Пейн. – Нет. – Ответил Итачи, – подождите здесь, мне надо, чтобы вы кое-куда съездили. – Отошел от них. Через пару минут Итачи вернулся к Нагато и Пейну и отправил их за женской компанией для акацук. Когда те уехали, вернулся в дом и прошел во внутренний двор, который находился в середине дома. Брюнет вошел в помещение и сразу потянулся к шее, расстегивая пару пуговиц: уже было довольно душно: от бассейна исходил горячий пар. Кисаме нежился в воде, Дейдара и Тоби дрались за бутылку двадцатилетнего виски. – Итачи-сан, Дейдара-сан опять обижает Тоби! – взвизгнул парень, вцепившись двумя руками в бутылку. – Отвали, Тоби! Тебе все равно, что пить! – орал Дейдара. – Разошлись, молодежь! – проорал Хидан и вырвал бутылку у акацук. Итачи выдохнул, улыбаясь уголками губ, опустился в кожаное кресло: «как обычно». Но тут к нему подошел Какудзо. – Итачи-сан, это же просто расточительство. Поить этих алкашей таким дорогим алкоголем. – Я слышал твой пиздеж! Отъебись от Итачи-сана, Какудзо! – Хидан злобно зыркнул на него и открыл бутылку. Брюнет усмехнулся. – В финансовом плане есть какая-то брешь или мы выходим за рамки бюджета? – деловито спросил Итачи, смотря на мужчину в маске. – Нет, но почему бы не сэкономить и не сделать финансовую подушку на всякий случай? Послышался звук разбиваемого стекла. Итачи перевел взгляд на разбившуюся бутылку с темной жидкостью, растекающейся по мраморному полу и сразу же вернул его на обеспокоенное лицо Какудзо – испорченный двадцатилетний виски словно удар ножа в сердце мужчины. – Ну ты и долбаёб, Тоби! – грохнул Хидан. Итачи дернул губами. – У нас этих подушек больше, чем самого бюджета. Расслабься и отдохни. – Низко произнес брюнет и снова скользнул взглядом по осколкам на полу.       В холле послышались женские голоса и стук каблуков о паркет. – А-а-а! Сисечки приехали-и! – протянул Тоби, сваливаясь с широкого дивана, когда девушки вошли к ним. Итачи бросил на них беглый взгляд. – А, красотки, проходите! Что будете пить? – подлетел к ним Хидан, загробастав сразу двух милых фигуристых девушек. – Тебе не жирно будет, Хидан? – усмехнулся Кисаме, потянувшись к бутылке текиллы, стоявшей около него. – Прыгай ко мне, русалка. – Улыбнулся он, обводя взглядом длинноногую девушку с красной широкой косой до пояса. – Я бы еще двух потянул! – крикнул Хидан и шлепнул девушек по ягодицам, вызывая наигранно-смущающиеся улыбки на их лицах. – Бля буду, дамы, вы неебически прекрасны! Дейдара подскочил к худощавой миниатюрной девушке с очень выразительным лицом, пухлыми чувственными губами и волосами насыщенного изумрудного цвета длиной до плеч, крутанул ее вокруг оси и объял руками. Какудзо угрюмо сел на тахту поодаль ото всех, но одна из девушек сразу устремилась к нему, опустилась рядом, закидывая изящную оголенную коротким платьем ногу на колени мужчине. Тоби прильнул к пышногрудой девушке, сидевшей рядом с ним. Нагато и Пейн поделили между собой двух темноволосых близняшек и вчетвером прыгнули в бассейн. – Эй, Саске, маленький пиздюк, давай к нам! – позвал громкий голос Хидана. Итачи повернулся и увидел брата, стоявшего в дверях. Саске прыснул. – Вы, ребята, напрягаете меня. – грубо ответил он. Итачи встал и подошел к брату. – Он еще не дорос. – сказал брюнет, не поворачиваясь к Хидану, и с мягкой улыбкой ткнул пальцем Саске в лоб. - Иди к себе. – Поаккуратнее тут. – бросил младший Учиха акацукам и вышел из комнаты. Итачи закрыл глаза, сдерживая улыбку, вернулся в кресло. И непонятно откуда появилась девушка: пепельная блондинка с синими глазами. Она опустилась на колени перед креслом брюнета. Умелые руки скользнули по его ногам, останавливаясь на бедрах. Девушка игриво прикусила пухлую губу и опустила голову, закусывая край кожаного ремня и оттягивая, вызывая у брюнета ухмылку. POV Харуна       «Ну и где он? Довел меня до нервного тика и ушел. Прекрасно.» Видеть его не хотела, но и перспектива сидеть в особняке неизвестно сколько тоже не радовала. Мог бы хотя бы сказать водителю, чтобы отвез меня домой.       Я вышла из гостиной и осмотрелась. Никого не было, как вдруг я дернулась от громкого мужского голоса и мата. Я поджала губы и пошла на звук. Прошла коридор, лестницу. Женский смех, мужские голоса. Я подошла к стеклянной запотевшей двери и отодвинула ее, проходя внутрь, и стала как вкопанная, осматривая открывшуюся мне картину: полуголые девушки, мужчины (некоторых из них я уже видела), Хидан сидел на широком кресле, по обе стороны от него были девушки в одних трусиках. Одна из них выплескивала на его голый торс алкоголь из бутылки и два женских рта сразу принимались его вылизывать. Дейдара тискал за ягодицы в медленном танце изящную девушку с изумрудными волосами, на которой помимо нижней части белья были еще и черные чулки, завороженно повторяя: «Ты - искусство». Пейн и немного апатичный парень с темно-красными волосами и глазами фиолетового цвета сидели в бассейне в компании двух девушек-близняшек, которые то и дело целовались. Что-то мне это напоминало. Немного дальше от них, откинувшись и распластав руки на полу сидел накаченный мужчина чем-то похожий на акулу. С его синих волос капала вода, а на нем самом сидела голая девушка с длинными красными волосами ниже спины, которые расходились по воде. Девушка медленно поднималась и опускалась на мужчине, заставляя его улыбаться острыми зубами и прикрывать глаза. Я вцепилась в дверь и поспешно перевела взгляд с этой оргии. На диване сидела девушка с внушительным размером груди (может, пятым…), прижимающая к себе странного парня в маске, который явно млел. В дальнем углу, у стены тоже сидел мужчина в маске, но на половину лица. Перед ним на коленях сидела девушка, яростно двигающая головой. – Да что за черт? – прошептала я, пребывая в диком шоке от увиденного. Кто это такие? Это те самые акацуки, про которых говорил Саске..? Я немного подалась назад, разворачиваясь и решая покинуть комнату, пока меня не заметили, но резко откинула стеклянную дверь, увидев поражающую картину и обращая на себя внимание, в частности, и Итачи. Он сидел в кресле, его бедра лапала пепельная блондинка, дергающая ртом его ремень на черных джинсах, елозила лицом на уровне ширинки. – О! Я тебя помню, красотка с банкета, хм! – крикнул Дейдара. - Раздевайся и иди сюда! Но я никак не отреагировала на его слова. Моя персона была занята испепелением Итачи, который тоже смотрел на меня. Мы с минуту сверлили друг друга, после чего он резко встал, сбрасывая с себя девушку, а я стащила кольцо и швырнула его куда-то в сторону. – А? Итачи? – блондинка непонимающе смотрела на него большими синими глазами. Как же мне захотелось выцарапать их. Брюнет схватил меня за руку. – Конфузик вышел, хм. Итачи-сан просчитался? – усмехнулся Дейдара и поманил блондинку к себе, высунув язык с колечком пирсинга сбоку. Я еще раз обвела злобным взглядом собравшихся прежде, чем Итачи вывел меня из комнаты, закрывая дверь.       Я сжала челюсти: возмущение, которое бушевало во мне просто душило. Брюнет тащил меня по лестнице на второй этаж. Я сильно дернула рукой, высвобождаясь из его хватки. Он обернулся и вопросительно посмотрел на меня. – Ты забыл, что я здесь? Что это было вообще?! – злобно бросила я. Прямо тут, у меня под носом. Как же болит уязвленная гордость, кто бы знал. Чувство, что меня унизили. – Почему ты злишься? Я уставилась на него – вопрос ввел меня в ступор. «Он действительно не понимает? Или опять играет на моих нервах?» Пару часов назад он сидел перед родителями и разыгрывал сценку милых влюбленных, а сейчас… Мне стало тошно от такой наглой лжи. Итачи улыбнулся. - У тебя такое лицо, будто ты решаешь очень сложную математическую задачу. – усмехнулся он. Внизу послышались женские визги и смех. Итачи снова взял меня за руку и потащил наверх. Я смотрела в пол, пытаясь разобраться в вихре чувств и мыслей.       Мы остановились у двери, в которую Итачи постучал и открыл. Комната Саске. Он сидел на кресле перед ноутбуком и разговаривал по видео-связи с девушкой, которая училась в нашей школе на год младше. Я видела ее пару раз, она недавно попала в команду чирлидерш. Наверно, она зацепила его на тренировке по футболу. Итачи снисходительно усмехнулся. Саске резко захлопнул крышку ноутбука и развернулся. – Отвези ее домой, – сказал брюнет, заводя меня в комнату. Что значит «отвези ее домой?!» – Что? А ты? – я развернулась к Итачи: никаких эмоций. – Я приеду позже. – Сказал он и просто вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Словно бетонную плиту на меня опустил. Чувствуя, что нахожусь в какой-то прострации я медленно опустилась на край постели. Мои глаза скользили по стенам комнаты младшего Учихи, даже не понимая их цвета. – Никогда не видел, чтобы ты ревела, – низко произнес Саске. – Мм? – я уставилась на него невидящими глазами. Саске провел пальцем по своей щеке. – А, это.. – спохватилась и быстро смахнула слезы. Он прикусил губу и смотрел на меня пару секунд, после взял со стула толстовку и надел поверх футболки, забрал со стола ключи. – Ну, Моримото, хочешь покататься на моем спорткаре? – улыбнулся Саске, надевая капюшон. Я невесело усмехнулась. – Мне все равно. – Ой, зану-уда. – Протянул младший Учиха и, взяв меня за запястье, повел за собой.       Я всеми силами старалась не прислушиваться к звукам, исходящим из зала с бассейном. Быстрее бы уехать. Саске дал мне пальто, которое я схватила и сразу вышла на улицу. Он повел меня к гаражам. И тут я увидела в его глазах любовь: белая шевроле камаро. Улыбаюсь и качаю головой. Материалист. – Залезай! – скомандовал Учиха младший и запрыгнул в машину. Я послушалась. Саске медленно вывел машину со двора и покатил по пустой загородной дороге. Я молчала, меня мучила обида: какого черта Итачи остался? И сразу вспомнила пепельную блондинку, которая пыталась залезть ему в джинсы – причина очевидна. Неприятно. Особенно после того, что между нами было. Хотя… Что между нами было? Выменянный секс? Такое себе событие. Скорее, я просто чувствовала себя использованной. – Хорошо, что Итачи отправил тебя домой. Эти ребята просто отбитые, – хмыкнул Саске, когда я в очередной раз потерла глаза, избавляясь от слез и размазывая темные тени. – Ага, конечно, а сам остался в сомнительной компании, – фыркнула в ответ. – А ты что хотела, панда? – засмеялся Саске, посмотрев на меня, – ты же не даешь. Что ему еще остается? – придал газу. Мотор гулко загудел. Это не то, о чем бы я говорила с ним. – Я не буду с тобой это обсуждать. – Он не такой плохой, как ты думаешь, – сказал Саске, мягко улыбаясь. Да ты что?! – Разве ты можешь сказать что-то плохое о брате? Не думаю. – Отнюдь. Итачи жесток, если дело касается его близких, дотошный, эгоистичный собственник с неизмеримым самомнением... Любит сладкое. – Сладкое? Что тут плохого? – не поняла я. – Это не по-мужски, – засмеялся Саске, обгоняя идущую впереди машину. – Бесит, когда мы с ним сидим в ресторане, я ем кусок стейка, а он шоколадный фондан. Я улыбнулась, это действительно странная картина. – А еще мафия… эти придурки, которые сейчас в нашем доме, – добавил Саске. - Меня прям в дрожь бросает. Не понимаю, как брат держит их в узде. Я настолько была занята картиной с Итачи и блондинкой, что остальные как-то мимолетно прошли в моем сознании. Но Хидана, Пейна и Дейдару я помнила еще с благотворительного вечера, и они наводили жуть: казалось, что убить человека им ничего не стоит. Какие-то не от мира сего. По телу прошла неприятная дрожь, вызванная воспоминаниями. – И давно он крутится во всем этом? – спросила я. – Не знаю, года четыре. Он сильно загружен в последнее время: на него свалились заботы о компании, а это та еще муть. Удивляюсь, как он тебя терпит, ты же ему явно мозг выносишь, – усмехнулся Саске, желая подбесить меня, как всегда. – Если он тебя столько лет терпел, то я для него отдушина. Саске прыснул. – Смешно. – Ты первый начал.       Камаро остановилась у высотки. Я открыла дверцу и вышла из машины. Саске подошел ко мне. – Я провожу тебя. – Сказал он. – Не надо. Но Учиха младший направился ко входу. – Итачи мне голову оторвет, если не доставлю тебя в целости и сохранности прямо до квартиры, – протянул Саске, открывая дверь. – Так что давай, Моримото, быстрее топай. Я поджала губы и быстро направилась за ним.       Наконец оказавшись в квартире, я шумно выдохнула и скинула тесное платье. Холодный душ немного привел меня в чувство. Переодевшись в пижаму, я сделала себе зеленый чай и забралась на диван, включая телевизор. На душе все еще было погано, что-то царапало чувствительное горделивое нутро. И после этого он все равно полезет ко мне? И сколько раз такое уже проворачивалось? У меня словно загорелись те места на теле, к которым он прикасался. – Фу… – я скривилась. Противно, неприятно. Я не думала, что Итачи хранит мне верность и терпеливо ждет, когда из моих уст вылетит приглашающее «Бери, я вся твоя». Нет, конечно. Но вот так, практически при мне, на моих глазах – это слишком. С другой стороны, Итачи постоянно напоминает мне, что я его. А Саске сказал, что раз уж секса у нас нет, почему Итачи должен ждать маны небесной и моего соизволения? Ну да, кто я такая, чтобы диктовать правила самому Итачи Учиха? Но он не имеет никакого права так меня унижать, при всех, да и вообще в принципе!       Я сделала глоток: вяжущий вкус чая сковал язык. Но больше всего меня выводило то, что он говорит о Неджи. В глубине моей души тлела маленькая надежда на то, что Итачи надоест со мной играться и он отпустит меня. Но сможет ли Неджи простить меня? Почему так тяжело?.. По телевизору шел какой-то фильм в жанре фэнтези. Но я смотрела его, как говорится, краем глаза, все еще прокручивая в голове мысли и пытаясь успокоиться. Через полчаса я отставила кружку на столик и вышла на лоджию, любуясь ночным городом, опустилась на кресло, укрывая ноги мягким покрывалом. Настроив неяркий свет торшера, я взяла недочитанную книгу. Чтение как-никак отвлекало.       Итачи не было еще порядка трех часов. Я почти дочитала книгу, выключила свет и закрыла роман, прикрыла уставшие глаза. Так и заснуть можно… Тихо хлопнула дверь. Я сразу же встала и вышла в гостиную. Итачи вешал пальто в шкаф, обернулся. – Почему не спишь? – спросил он ровным голосом. Но по лицу было видно, что он устал. «И что же тебя так утомило? Минет от синеглазки? Харуна, это не то, это неважно…», но меня уже понесло… Я скрестила руки на груди, недовольно смотря на него. – Что это было? В бассейне, – все же подаю голос. – Акацуки. Он издевается. – Угу. А девушки? – Девушки… Кто-то модель, кто-то начинающая певица, какая-то из них была победительницей конкурса красоты… – О, держу пари та, что дергала тебя за ремень, – ехидно "но почему?", – Итачи! – вскрикнула я, не выдержав его спокойного тона. Он вопросительно посмотрел на меня и подошел к дивану, сел. Ворот черной рубашки был расстегнут. – Не делай вид, что ты не понимаешь. – Я вела себя как ревнивая истеричка – не так я хотела построить диалог, не так, ни с этого нужно было начинать… Итачи вздохнул, откидываясь на спинку дивана, всем видом показывая, что разговор ему неинтересен. Ну да, конечно. Как я могу быть ему интересна после того, как он удовлетворил все свои гаденькие потребности. – В чем дело, Харуна, ты ревнуешь? – начал он, устало закрывая лицо руками. – Нет, я не ревную. Но и терпеть эти публичные унижения не буду. Не нужно выставлять меня своей тряпкой! Хочешь с кем-то трахаться – пожалуйста, но только не при мне! – Благодарю покорно, а то я и не знал как быть без твоего наставления, – усмехнулся Итачи, что подстегнуло меня продолжить скандал, а у меня было, что ему сказать. – И хватит говорить мне о Неджи. Ты ничего не знаешь о нем и наших отношениях! К тому же, тебя это никак не касается. Итачи опустил ладони и посмотрел на меня, улыбаясь. – Ну как сказать... Напряглась. Мне не понравилась его улыбка, она не сулила ничего хорошего. И что может знать Итачи, о чем я, видимо, даже не догадываюсь? – Ну так скажи. Но он отвернулся. – Скажи, если что-то знаешь. – Мой голос начинал дрожать, а внутренний и вовсе кричал, что мне эта информация не нужна. Итачи достал телефон и, поклацав длинными пальцами по экрану, протянул мне. Я обхватила мобильный и уставилась в экран, теряя остатки дерзости и самообладания. И вот что я скажу: «Лучше сто раз услышать, чем один раз увидеть» – убеждаюсь в этом уже второй раз за сегодняшний день. На фотографии был Неджи. Он спал на белоснежной постели, зажимая руками подушку, укрытый простыней только по пояс. На светильнике, который стоял на прикроватной тумбе небрежно свисал бюстгальтер, на полу валялась одежда… и самое-самое: веселое и улыбающееся лицо Тен-Тен с растрепанными волосами и в футболке Неджи, которая делала селфи на этом фоне.       Я обессилила, пальцы разжались, роняя телефон, который Итачи ловко ловит, как и меня, собственно. Фокус зрения потерялся, я пыталась найти логичное оправдание, но только не выходит: шок своими иголками прострелил мне мозг. Итачи усадил меня на диван. Я моментально забыла обо всем, что сегодня происходило. – Откуда это у тебя? – тихо спросила я. – Когда? – Давно. После показа Нара Фэшн, когда мы с тобой встретились в клубе. Примерно, через пару дней она прислала. Не знаю зачем, я не интересовался. Я ощутимо прикусила губу. – Не может этого быть. Не может, – шептала я, глотая слезы, которые неконтролируемым потоком стекали по моим щекам. Не верю... Как-то неприятно кольнуло в висках. – Что не может? Что Хьюга оказался не таким уж и железным? – холодно спросил Итачи. Грудь неприятно сдавливало и в душе саднило так, что хотелось вырвать сердце. Я просто не могу в это поверить, он не мог, не мог, не мог. – Он не мог! Он бы не поступил так со мной! – не выдержала я, срываясь на крик, от которого Итачи поморщился. – Судя по натюрморту и светящемуся лицу Тен-Тен, все он мог, – безразлично сказал брюнет, смотря на меня. – Прекрати! Хватит! – я вскочила с дивана. – Почему? Почему ты постоянно делаешь мне больно?! Ты давишь мне на самые болезненные точки! Чего ты добиваешься?! Что бы я в окно выбросилась?! Итачи схватил меня за плечи, но я нервно убрала его руки, отшатнувшись назад. – Да не трогай меня! Ненавижу твои прикосновения! Ненавижу тебя! Итачи усмехнулся и наклонился ко мне. – С каких это пор? – С тех самых, как ты принудил меня переспать с тобой. – ответила я, смотря ему в глаза. Истерика была в самом разгаре, у меня дрожали руки, а слезы катились сами, без рыданий. На меня накатывали волны ненависти к Итачи, к Неджи, обида на отца. Брюнет приподнял бровь криво усмехаясь. Ониксовые глаза придирчиво обвели мое тело. – А разве это не лучшее, что произошло с тобой? – спросил он. Какой ехидный тон. Его слова словно оглушили меня, доводя до последней инстанции. И прежде, чем я поняла, что сделала, услышала звук звонкой пощечины, а после почувствовала, как горела рука. О, Боже, что я наделала?! Пока Итачи медленно закрыл и открыл глаза, я успела попрощаться с жизнью – такого проступка он мне точно не простит. – Полегчало? – низко произнес он, поворачивая голову ко мне. Я не дышала, смотрела на его бледную щеку, на которой выступал красный след от моей ладони. – Если бы еще не видеть тебя… – все же хрипнула, поняв, что терять-то уже нечего. Итачи выпрямился, вытягивая руку к выходу. – Дверь вон там. – Грубо сказал он. Я, не веря своим ушам, посмотрела на дверь. Он меня отпустил? Не подумав о том, куда и к кому я подамся, сорвалась с места. Конец моим мучениям, страхам и переживаниям. Наверно, я готова была хоть на улице остаться, но только не с ним, особенно после того, как ударила его – страшно представить, что мне за это может быть. Больно ударившись лодыжкой о край стола, я этого даже не заметила – так неслась к своей «свободе». Но я не успела ухватиться за ручку двери, как сильная рука рванула меня обратно. – Дурочка. – Рыкнул брюнет где-то в районе моей макушки. Итачи, вцепившись в мои плечи заволок меня обратно в гостиную. – Сядь, – он усадил меня на диван. Мои заплаканные и начавшие болеть глаза прошлись по поверхности стола, останавливаясь на мобильнике Итачи с открытой фотографией Неджи на весь экран. Я зашлась неконтролируемыми плачем, который больше был похож на вой раненой волчицы. Даже немного испугалась этого состояния, но остановиться не могла – уже не контролировала себя. Глаза жгли слезы, а тело пылало так, что я бы прожгла диван, если бы это пламя опаливало меня снаружи. «Только не Неджи, нет, он бы так не поступил… Я же ради него… С Итачи…» – Этого не может быть! Я не хочу в это верить! Не хочу! – кричала так, будто хотела, чтобы слышал весь город. – Харуна... – низко произнес Итачи и потянулся ко мне, но я рефлекторно, будто его рука могла убить меня разрядом тока, резко оттолкнула от себя. В горле уже начинало саднить, царапать от моего воя. Итачи прошел мимо меня и почти сразу вернулся, протягивая мне кружку, от которой несло лекарством. – Пей. – Приказал он. Я разлепила мокрые глаза и уставилась на емкость с мутной жидкостью. – Не буду. – Хрипнула и подалась назад. Слезы все лились, и новая порция рыданий выплеснулась из сжимающейся груди. Итачи за считанные секунды скрутил меня и усадил к себе на колени, сжимая мои запястья одной рукой. – Будешь, – он поднес кружку к моим губам и медленно влил горькую жидкость. Чуть не поперхнувшись, я на минуту затихла, борясь с отвратительным послевкусием, а после снова зашлась плачем, только более тихим. Я сжалась в комок у него на коленях, закрывая лицо ладонями. «Почему? Почему?! Как он мог так правдоподобно врать и зачем? Я не верю, не верю! Почему, Неджи? Чем я заслужила это? За что?» Чувствую, как мои ноги накрыл плед. Я разлепила мокрые ресницы: глаза болели. Снова поморщилась: голову будто туман заволок, тело покидали силы. – Ну как? – тихо спросил Итачи, проведя ладонью по мои волосам – я дернулась от него, чуть не слетев на пол, но его руки меня удержали. – Значит, еще не все. – Ненавижу тебя. – Хрипло прорычала я, смотря в его глаза, которые устало закрылись. Он кивнул. – Это я уже понял. Закрыв глаза, я смирилась: вырываться все равно бесполезно, тщетно – он не отпустит меня. Эта гадость, которую он влил мне – та же, что и в первый день, когда я оказалась у него: еще пару минут и моя голова потеряет связь с внешним миром. Так и случилось.       – Харуна?... Харуна? – тихий глубокий голос выпутывал меня из паутины сна. Я приоткрыла глаза и сразу же отвернулась от красивого лица Итачи, сидевшего рядом со мной, завернулась с головой в плед. На его щеке все еще можно было разглядеть красноватые полосы. Так ему и надо. – Ты опоздаешь в школу. – его ладонь легла мне на плечо. Я дернулась, сбрасывая его руку и вжимаясь в спинку дивана. «Исчезни, сгинь или хотя бы не трогай меня». – Я не пойду в школу. – буркнула я. – Это еще почему? Я промолчала: не хочу с ним разговаривать, а тем более видеть. Итачи оставил меня в покое.       Еще какое-то время я слышала характерные звуки утра: шаги, пиликанье телефона и кофемашины, звяканье кружки о поверхность стола, размеренный голос Итачи, вещающий что-то о курсе валют. Когда он, наконец, ушел, я откинула плед и уставилась в потолок: в голове сразу же все завертелось с новой силой, заставляя тонкие дорожки слез окропить сонное лицо, голова раскалывалась. Но все же поднялась: всепоглощающая апатия стянула свой узел у меня на шее, отбирая последние крохи энтузиазма и радости к жизни. Я не хочу вставать с дивана, не хочу есть, пить, видеть кого-либо. И у меня до сих пор не укладывалась в голове эта ситуация с фотографией, образ которой прочно стоял перед глазами. Не вязалось это с поведением Неджи, с его отношением ко мне: он всегда был таким добрым, нежным, внимательным… Может, написать ему? Но разве он захочет со мной разговаривать после того, что случилось? Да и что сказать? Прошло так много времени… К чему эти выяснение отношений? Нет, лучше не ворошить. Еще если Итачи узнает об этом каким-нибудь волшебным образом – даже допускать эти мысли не хотелось. Да и я обещала Хинате.       У меня звякнул мобильный. Наверно, кто-то из друзей. Я тоскливо посмотрела на экран, где всплывали сообщения в общем чате. Мои беззаботные друзья… Закусываю губу, понимая, что нахожусь в полном неведении о своем будущем. Кажется, Итачи даже распланировал мою учебу в вузе. Я просто была полотном, на котором он рисовал свои идеи и стирал мои. Не думала, что меня когда-то настолько обесценят… Я на финише: у меня нервный срыв. Ну, хотя бы меня больше не раздирает груз эмоций: теперь зияла огромная черная дыра.       Я просидела на диване до самого вечера, так и не сделав особо важных телодвижений. Шумел телевизор, транслируя какую-то социальную передачу. А я чувствовала себя еще хуже, чем утром: загнанная под плинтус своими же выводами. Оказывается, не такая уж я и классная, как думала. Неджи, видимо, просто весело проводил время, когда прилетал домой, а Итачи же в открытую меня использует как хочет и дрессирует… Да, купил и дрессирует.       Я нервно усмехнулась, услышав звук открывающейся двери – помяни черта, как говорится. Брюнет подошел ко мне и опустил на столик охапку голландских белых роз, от которых исходил сладкий цветочный аромат – мне захотелось чихнуть. Сколько можно? Терпеть не могу розы… Это уже было похоже на возложение цветов к памятной плите моей нервной системы – снова усмехнулась. Как-то дергано. Итачи с минуту смотрел в экран телевизора. – Что за бред ты смотришь? – низко спросил он и перевел взгляд на меня. Я закусила губу и сама прислушалась к голосу американки, которая рассказывала о том, как делала себе блефорапластику на дому продезинфицированным лезвием и об осложнениях, которые потом возникли. «Надо же, какой неожиданный поворот». Я выключила телевизор. – Ты весь день так просидела? – спросил Итачи, останавливая взгляд на моей пижаме. Молчу. Думаю, и так понятно. Он встал и прошел на кухню. – Даже не ела? Снова молчу. В тишине квартиры послышался его размеренный вдох-выдох. – Какая драма… – протянул Итачи и медленно вернулся ко мне, - А что же такого случилось? – Издеваешься? – подала я слабый голос. – До сих пор считаешь, что это я виноват в твоих не состоявшихся отношениях с Хьюга? «Да.. Да! ДА!» Я опустила глаза, не желая пересекаться с его разъедающим взглядом. – Если бы не ты… Но Итачи перебил меня твердым голосом. – Если бы не я, ты бы никогда об этом не узнала. – Вот и хорошо. – Предпочитаешь неведение правде? Не знаю – значит, не было, так? Хотелось, чтобы он замолчал. Глаза предательски защипали слезы, но Итачи не унимался. – Ты согласна на отношения, фундамент которых вранье и измены? Куда делась твоя гордость? Или ты только мне ее показываешь? Я отодвинулась от него, до боли кусая губу. – Тебе вчерашнего было мало? Уйди от меня… - тихо попросила я и подняла влажные измученные глаза, - Зачем ты это делаешь? Итачи чуть подался вперед, смягчая суровый взгляд ониксовых глаз. – Что? Пытаюсь объяснить тебе, что мы не живем в мире розовых очков и жвачки бабл-гамм? – А ты спросил, хочу ли я этого?! Ты вообще не считаешься с моим мнением! – пискнула я. Итачи резко подался вперед и схватил меня за руки, притягивая к себе, прожигая темным взглядом его бездонных глаз. – Я бы тебя трахал каждый день, если бы не считался с твоим мнением. – низко произнес он, заставляя пылающий огонь внутри меня моментально затухнуть. Я попятилась, высвобождая свои руки. Итачи еще пару минут вдавливал меня взглядом в диван, скользя по телу. Он наклонился к моим ногам, поднимая штанину пижамы до колена. Молчал. Длинные холодные пальцы коснулись обширного синяка на лодыжке. Я подтянула ноги к себе и накрыла их пледом. Не хочу, чтобы он меня трогал. Итачи выпрямился, снисходительно обводя меня взглядом и освободил от своего общества, поднявшись наверх. Я всю ночь пролежала без сна, заснув только под утро: измученная мыслями и головной болью. Чувство собственной ничтожности выгрызло меня без остатка.