Потерянная принцесса

Кто-то говорит, что после смерти приходит облегчение и покой. Душа освобождает тело и либо отправляется в рай, ад, либо перерождается. Так вот, Мэйбл с уверенностью скажет, что ни о каком спокойствии речи идти не может. Особенно, когда тебя покалечили перед смертью, хорошенько ударив о пол. И вроде бы её сознание было где-то далеко, но всё тело ломило, голова трещала, конечности не чувствовались, но боль, из-за которой всё тело горело, ощущалась каждой клеткой, словно её накачали этим насильно. При этом она чувствовала под собой что-то твёрдое, но было стойкое ощущение полёта. И это всё так контрастировало, что не давало сосредоточиться, пока мозг судорожно пытался объяснить всё это. Хотелось открыть глаза – окружающая неизвестность пугала. Она, наверное, уже переродилась. Главной задачей сейчас было понять: она в теле новорождённого или взрослого человека – от этого зависело многое. Большой удачей станет, если она окажется в теле новорождённого: так к жизни приспособиться легче. Обычно попадание в тело взрослого человека, происходит на его кончину: он умирает, а в него вселяется неприкаянная душа, то есть бестелесный дух. Ощущение не собственного, а поношенного тела не из приятных: мозг прошлого владельца хранит в себе его жизнь, какую-то информацию, его взгляды на политику и всё это смешивается с твоими, создавая не прекращающийся поток противоречий, от которого долго гудит голова. Так что, Мэйбл молилась, чтобы она оказалась обычной, только что рождённой девочкой, а ещё лучше мальчиком. Боль наполняла сознание до краёв, но горечь утраты дома быстро вытесняла её. Мэйбл не верилось, что она так просто, не поборовшись, упустила возможность жить свободно. Упустила такой шанс воссоединиться с семьёй за много веков скитания. Мэйбл уже вообще не верила, что вернётся обратно. Безысходность грызла изнутри, все силы на борьбу, что скопились за века, закончились. И мысль о свободе больше не навеивала такой решительности, как раньше. Единственное, что хоть как-то трогало Мэйбл – жалость к себе самой. Она не увидела Майка, должно не попрощалась с Белль и не успокоила терзающую боль в душе Билл. В пространстве постепенно, словно сама Мэйбл издевалась над собой, нарастал металлически смех Сайфера. Он пробирал до костей, заставлял кожу покрываться мурашками и в голове стал происходить ещё больший сумбур: мозг подбрасывал картинки из прошлого, любезно и со всеми подробностями, где они с Биллом проводили свои то годовщины в садах под раскидистыми деревьями, то просто гуляли по улочкам далёкой планеты, деля одну бутылку алкоголя на двоих. Но Мэйбл не плакала, нет. Её губы тронула ностальгирующая улыбка, которая на самых ярких моментах превращалась в лёгкую ухмылку. Мэйбл даже смеялась и довольствуясь своим положением, кажется, чувствовала прохладную кожу Билла, и ощущала прерывистое, от смешков, дыхание Сайфера. А после какого-то щелчка в её голове – всё перевернулось. Причём, практически, в буквальном смысле. Перед глазами всё закружилось, картинки прошлого растворились в сознании, а тело наоборот – насыщалось чей-то энергией, боль уходила. Это не было похоже на перерождение, и не могло не посеять панику. Похоже, её зовёт Верховный Суд. И скривившись от этой мысли, Мэйбл потрогала свои руки и с удивлением отметила, что она до сих пор в теле Мэйбл Пайнс, которое не спешит распадаться. Даже радуясь этому, она открыла глаза, что получилось с трудом. Вокруг было не что иное, как чем-то разум. Двери, двери, двери и редкие лестницы уходили в бескрайнюю пустоту и терялись где-то в ней. Мэйбл огляделась и отметила, что здесь было достаточно светло и просторно, значит, скорей всего, это разум ребёнка. Вокруг различные светильники: канделябры, торшеры, люстры и множество разноцветных и шерстных ковров. Такие не нужные здесь диваны и окна, через которые сюда попадали лучи солнца. Ради интереса она даже вышла из Дома Воспоминаний наружу и увидела пляж с белым песком и лазурной морской гладью. Рядом с океаном был такой не подходящий густой лес жёлто-красных деревьев. – Наши цвета, – тихо сказала Мэйбл и перевела взгляд на спокойную морскую гладь. Лёгкий бриз обдувал лицо прохладой и приносил с собой облечение и спокойствие, словно всё что сейчас происходит – нормально и не должно было беспокоить и озадачивать её. Некоторое время смотря на бескрайний горизонт, Мэйбл смутно вспомнила свой разум, в котором она была пару раз, и отметила, что выглядят они схоже. – Схоже потому, что это он и есть, – в голове и в общем пространстве прозвучал знакомый металлический голос. Правда, Мэйбл не поверила в его реальность, думая, что на почве утраты сама создаёт себе его образ, пытаясь успокоиться. – Мне льстит, что в такой ситуации ты думаешь обо мне. Грустно улыбнувшись вдаль, осознавания, что это всего лииь проделки её сознания, Мэйбл зашла в дом, плотно закрывая дверь, будто так могла отгородить себя от этой пытки. Мэйбл присела на ближайший диван и помассировала виски. Сердце стучало в ушах, когда его голос казался таким реальным, таким близким и при этом недосягаемым, как конец её наказания. Самое противное, что плакать сейчас она не могла: все слёзы были выплаканы ещё в Северо-Восточном крыле и от этого было даже больно. Глаза жгло, но влага не начинала собираться в них, а он всё говорил и говорил, будто специально добивая её. – Перестань, Билл, перестань… – тихо и себе под нос шептала Мэйбл, пытаясь убедить саму себя в том, что здесь нет никого и всё это просто проделки её воображения в момент смены тела. – Мэйбл, хватит. Ты знаешь, что это я. – Но, видимо, получалось у неё не совсем удачно, а его голос словно всё приближался. – Ты разве не чувствуешь тяжесть в голове? Мэйбл может быть и чувствовала, но собственные эмоции овладели ею и отпускать не хотели, словно потешались. В глазах был словно песок, от которого было невозможно избавиться, – воображаемый Билл давил на больное просто своим появлением, просто потому, что это был именно он. Просочившийся сквозь пальцы шанс в виде освобождения от этого в своём роде проклятия, растворился где-то внизу, не позволяя вновь ухватиться за него. Мазохистской она не была, но почему-то голос Сайфера представляла отчётливо и ясно, словно он в действительности был тут. Словно ей просто хотелось пощекотать себе нервишки, добив себя окончательно. – Мэйбл… – лилейно и нежно прозвучало над ухом, а после прохладный воздух окутал её тело. Тяжёлые руки опустились на её плечи, прижимая к прохладному пиджаку. Прерывистое дыхание ощущалось где-то над головой, и Мэйбл не смогла отделаться от чувства реальности происходящего. Подняв мутный взгляд, она натыкается на расплывчатые, но такие знакомые жёлтые глаза. Воздуха вдруг становится непозволительно мало, дыхание прерывается. Мэйбл, приоткрыв рот, ошарашено смотрит на него, и тихо спрашивает, запуская ладонь в его волосы, ощущая их мягкость: – Это…ты? Он улыбается. Так открыто и тепло, словно не было никогда этого расставания длинною в два столетия, не было ничего, что могла бы их разлучить. Он молчит, взглядом отвечая на её вопрос. Они оба молчат, рассматривая друг друга на внезапно осветившем их солнце. – Вижу, тебе стало легче. – Он кивает в строну лучей пробивающихся сквозь окно и в своей излюбленной манере наклоняет голову в бок, прищуриваясь. – Не могу поверить, что мы с тобой встретились, хоть и в… – Моём сознании, – продолжает за него Мэйбл, кивая, и от былой грусти не осталось и следа. – Вероятно, только так это и возможно. – Вероятно… Мэйбл облизнула губы, нервничая, а затем неуверенно произнесла: – Я скучала. Всё её тело напряглось, будто за два века он мог разлюбить её, а сейчас это был банальный фарс. Но Сайфер вскоре насмешливо добавляет, возможно, проследив за ходом её повествования: – Что за дрянные мысли обитают в твоей маленькой голове? – он наклонился к ней, еле ощутимо целовав в нос, и почти сразу отстранился, словно дразня. – Я скучал и переживал не меньше тебя, принцесса. Они замолчали, но скорее от переизбытка эмоций, нежели от нежелания говорить. О, Мэйбл начала бы тираду, если бы чувства не нахлынули волной, заставляя замереть в трепетном ожидании, а старое обращение не запустило по телу нервную дрожь. А Сайфер, вновь будто дразня, в задумчивости отводит глаза в сторону, позволяя рассмотреть его профиль. Будто впервые Мэйбл очерчивает взглядом линию его скул, носа, запоминая каждую деталь. Так близко она не видела его давно: напряжённую челюсть, глаза полные нескрываемой радости. Всё это будто питало её внутреннюю энергию, заряжало её и наполняло новыми силами. В животе порхали бабочки, запуская мурашки по всему телу. Она впала в какую-то прострацию и просто рассматривала его, совершено не задумываясь о словах и вопросах, что крутились на её языке. Просто наслаждалась его обществом, просто не знала, что сказать. – Странно. Раньше ты всегда находила темы для разговора. – Он разворачивает к ней голову, чуть хитро улыбаясь, а до Мэйбл доходит, что это было сделано специально. – Помню, ты смогла разговорить старикашку, который не общался ни с кем практически сто лет. – Говоришь так, будто это какой-то дар, – хрипло произнесла Мэйбл, еле выдавив из себя фразу. Ей кажется или с их последней встречи он стал ещё более...красивым? – Я не стану скрывать, что с последней нашей встречи я стал слегка прекраснее и раскрепощённее, – он говорил серьёзно, без своей излюбленной иронии и насмешки. Мэйбл от его тона впала ещё в более подвешенное состояние, что выражали её узкие зрачки и хмурый лоб. – Эээ. – Было её ответов, а Сайфер приподнял уголки губ и в его взгляде промелькнуло что-то отдалённо похожее на: «Прости, принцесса, не выдержал». Но, возможно, Мэйбл привиделось. Наклонился резко и, чуть приподнял её подбородок, жадно впился в губы. В сознании произошла вспышка света: всё вокруг окрасилось в белый. Мэйбл замерла, и рефлекторно, но нерешительно обхватила его шею руками. Словно в первый раз, её дыхание участилось, из головы тут же выветрились все мысли, кроме той, что: «Чёрт, спустя столько лет…» Она смотрела в его полуприкрытые глаза и первое время, потерявшись в забытых ощущениях тепла, не отвечала на поцелуй, сосредоточившись на себе. Но когда его рука плавно очертила её бедро и скользяще прошла вверх, в ней что-то щёлкнуло. Забравшись на его, она встала на колени, чтобы уменьшить значительную разницу в росте. Пальцы запутались в волосах на его затылке, язык прошёлся по его нижней губе. Проведя маленькой ладонью по его торсу, она забралась под пиджак, стала снимать его, чувствуя, как пальцы Сайфера сильнее сжали её бедро. Дышать становилось тяжелее, воздух стал настолько раскалённым, что при каждом вдохе обжигал лёгкие. Мэйбл терялась в ощущении его блуждающих рук и поцелуях, что стали покрывать её лицо. Она полностью отдалась моменту, трясущимися руками пытаясь расстегнуть его рубашку. Внутри не было ничего, кроме обжигающего желания, что тугим узлом сковывало живот и всепоглощающей страсти, которая в юном теле ощущалась совсем иначе. Сайфер расстегнул платье, оголяя плечи, прошёлся языком по шее, оставляя влажную дорожку из слюны. Мэйбл рвано выдохнула, расправившись с большей частью пуговиц, и громко простонала, когда он грубо прикусил её кожу у ключиц. Платье спустилось ниже, на талию, оголяя аккуратную грудь в топе. Сайфер насмешливо хмыкнул и его губы тронула ироническая улыбка. – Не смей ничего говорить... Билл хрипло рассмеялся. Мэйбл вцепилась в его плечи ощущая, как голова совсем опустела, а пустоту заполнило тяжёлое желание. Всё вокруг перестало иметь какой-то смысл, кроме его частых и жадных поцелуев, и очерчивающих каждый изгиб её тела рук. Лицо горело, тело прогибалось к нему навстречу всё сильнее с каждым его умелым движением. Он словно всё не мог насытиться ею, кусая до крови её детскую кожу. Эта приятная тяжесть и ощущение полёта – настолько забылись за два века, что ощущались словно впервые. Был нервный трепет в груди и маленький комок страха, которые, впрочем, быстро ушли, стоило Сайферу ощутимо сжать её грудь, параллельно поглаживая живот, рукой опускаясь ниже. Мэйбл расправившись с его рубашкой, пальчиками очертила пресс, тяжело дыша. Она давно осела ему на колени и разница в их росте была достаточным препятствием, но оба старались не думать об этом, хотя Билл всё чаще стал наблюдать в её мыслях нотки паники. И заверять приходилось мягкими поцелуями в губы и лёгкими, и короткими поглаживаниями по спине. И её тело буквально обмякало в его руках, а в пространстве всё чаще становилось слышно её стоны. Он упивался ею, беря дозволенный максимум. Билл помог снять с себя рубашку и, увидев его оголённое тело, Мэйбл бросило в дрожь. Светлая кожа, практически белая, блестела на солнце, капли пота медленно стекали по ней, сбоку был виден отрывок татуировки, и маленький кусочек хвоста диковинного животного побудил лавину воспоминаний нахлынуть в её сознание, и отвлечь их обоих от процесса. Сайфер, сглатывая, отстранился от её тела. Кошачьи зрачки были расширены настолько, что поглощали собой всю радужку, волосы лезли на лицо, и капля пота стекала по его виску. Сердце оглушительно билось, неприятным покалыванием отдавая в уши. Руки Мэйбл соскользнули с его тела и безвольно повисли в воздухе, пока оба переводили дыхание. Она чувствовала на себе внимательный взгляд Сайфера, но продолжала смотреть в стену, боясь увидеть холод в его глазах. – Ты не готова, – резюмировал он. – И умело скрываешь от меня свой страх. И зачем? Он аккуратно убрал пряди её мокрых волос с лица и приподнял подборок, намериваясь заглянуть в глаза, но те тут же закрылись, отгораживая его от правды. Мэйбл молчала. Билл, решив не настаивать, стал поправлять её платье, зная, что на этом всё. И хотя желание ещё слабой дымкой блуждало в сознании (и в её, кстати, тоже), он не настаивал. Что-то произошло, Сайфер это понял, и как-то давить на Мэйбл, особенно после долгой разлуки, не хотел. Он мог легко пробраться через её слабый барьер в голове до ответов, но он уже изрядно нарушил её личное пространство, почистив её голову от дурных мыслей и ослабив боль от душевных терзаний. Он подождёт. Мэйбл помогла ему застегнуть своё платье, придержав свои волосы, а после помогла ему с рубашкой и пиджаком. В воздухе парило немое ожидание и гнетущее молчание, но, кажется, никто не чувствовал от этого неудобство. Мэйбл, впрочем, когда привела себя в порядок, села ближе к Сайферу, обхватывая руками его талию, таким образом, словно успокаиваясь и разделяя с ним все свои переживания. Их немые объятия длились долго. Мэйбл упорно молчала, что-то обдумывая, пока Билл наслаждался её обществом, вдыхая запах волос. Молчание первое время не доставляло никаких неудобств и было даже нужным, но Сайферу с каждой минутой всё сильнее казалось, что он постепенно сходит с ума: его мысли путались в звенящей тишине, а её короткие обрывки фраз – только прибавляли драматичности ситуации. Его волновало всё сильнее, что они настолько долго находятся в её сознании, что это может вызвать подозрения. И Билл, решив, что все свои переживания Мэйбл сможет изложить в реальности, сказал то, что он хотел сказать ещё раньше: – Это были самые отвратительные два столетия в моей жизни, – глухо и надрывно в волосы, сказал Билл и, поцеловав в макушку, отстранился. – Пора выбираться отсюда. Мэйбл подала признаки жизни, нехотя отстранилась, недовольно прищуривая глаза. В них промелькнула какая-то тоска, которая исчезла достаточно быстро, но которая заставила Сайфера внимательно прищуриться в ожидании. Мэйбл терять драгоценное тепло сейчас хотелось меньше всего, потому миссис Сайфер на всех законных основаниях, взяла Билла за руку, переплетая пальцы. Такая незначительная, но важная для Мэйбл связь, основанная на тактильных ощущениях, сохранилась, и её драгоценное спокойствие сохранилось, хоть и ненадолго. Затронуть тему, которая пришла к ней вместе с воспоминаниями, которая была болезненной и от того начинать разговор о ней, что непременно приблизит к тому неминуемому, – не хотелось. Сильнее сжав его руку, словно это могло её как-то спасти, она произнесла: – Скажи хотя бы, в каком я теле сейчас нахожусь, – тихо пробормотала Мэйбл и с глазами полными сожаления посмотрела на Сайфера. – Я же знаю, что я на самом деле умерла, а ты просто удерживаешь моё сознание… Её голос надорвался на последней фразе, а слёзы непроглядной пеленой, застелили глаза. Мэйбл старалась не думать об этом, не привлекать лишнее внимание Сайфера к её мыслям, но на протяжении их встречи прекрасно знала, что давно покинула тело четырнадцатилетней девочки и сейчас находилась между мирами, пока Билл разговаривал с ней. Слёзы вновь душили, и уже не останавливая себя, Мэйбл непрерывно ревела, лбом оперевшись в плечо Сайфера. Казалось, такая встреча должна была стать отрезвляющей для неё, стать мотивирующей, чтобы идти дальше уже порознь, но всё получилось с точностью наоборот: захотелось застрелиться. Умереть окончательно, чтобы никого не мучить своим присутствием в этой Вселенной. И неподвижное тело под ней, что наверняка будет находиться всю оставшуюся вечность в подвешенном состоянии, наполненном одиночеством и пустой, только подливало масло в огонь. А Мэйбл меньше всего хотелось, чтобы он страдал, потому идея самоубийства казалась всё более заманчивой с каждой секундой, когда в груди блуждала тоска и горечь, царапая душу. Сайфер насильно отстранил её от себя, сразу начиная стирать солёные дорожки со щёк, что нисколько не помогало – новые слёзы текли наперебой, не собираясь останавливаться. Находясь в её разуме, он был наиболее близок к её ментальному состоянию и потому сейчас ощущал невероятное давление её отрицательных эмоций на себе. И, кажется, некоторые начинал чувствовать. Настолько близко воспринимал её эмоции, что в один момент ощутил, как слеза печали об упущенном доме скатилась по его щеке. Тяжело вздохнув, и снисходительно посмотрев Мэйбл, что, кажется, начала плакать пуще прежнего, мягко начал: – Мне кажется или скитания на тебя влияют отрицательно? – Он вытащил платок из наружного кармана, и прошёлся им по её щекам и закрытым векам в надежде убрать большую часть влаги, что уже стала капать на его брюки. Впрочем, Мэйбл расслышав в его голосе нотки недовольства, которые возникали только тогда, когда она делала или понимала что-то не так, заставили заинтересоваться его словами и отложить глухие рыдания на потом. – Мэйбл, ты не умерла. Сейчас ты без сознания в госпитале. Мне намекнула Кейт о твоей истинной душе, и я успел забрать тебя до того, как твоё сознание покинуло тело. Я подумал, что встреча в твоём разуме пройдёт более приватно и безболезненно, чем когда ты проснёшься, поэтому заглянул к тебе. Всё хорошо, принцесса. Её большие круглые глаза, что были до краёв наполнены слепой надеждой, посели в нём уверенность, что он всё сделал правильно. Ведь видеть её вытягивающее от радости лицо и тонуть в её удушающих объятиях – было именно тем, чего ему не хватало. – Боже, Билл… Мэйбл залилась нервным смехом, взъерошивая его волосы. Камень с души, что лежал непосильным грузом, упал. У неё появился второй шанс, вернуться в прежнюю жизнь. Второй шанс рядом с Сайфером, что утраивает её победу. Окрыляющая облегчённость заставила удвоить силу её обнимашек за шею чего, впрочем, не оценил Сайфер, что многозначительно прокашлялся, напоминая, что он вообще-то живой. – Не понимаю, как твой прекрасный брат-близнец выдерживал это, – хрипло уточнил Сайфер, вставая, чтобы снять с себя это недоразумение. – Он всего лишь человек. Мэйбл в итоге оказалась на полу, и разница в их росте была настолько огромной, что миссис Сайфер пришлось до самой спины откинуть затылок, чтобы увидеть лицо Билла. – Но ты же как-то терпел раньше. Теряешь хватку. – Она кулачком стукнула его по бедру, многозначительно на него смотря. – И спустись ниже. У меня шея затекает. Но Сайфер лишь насмешливо фыркнул и опустился на корточки, по-лисье улыбаясь. – Что ж, мне стоит подумать, как освободить тебя от обязанностей слуги. – Он оценивающе оглядел её платье и слегка отдёрнул его вниз, разглаживая складку. – Хотя не могу не признать, что выглядишь ты в форме сексуально. Мэйбл фыркнула, но её улыбка не могла скрыться от внимательных глаз Билла. – Дурак… Они некоторое время смотрели друг другу в глаза, словно прощаясь. В сознание Мэйбл неумолимо быстро приходили сумерки. – Нам надо возвращаться. Её ладонь легла на его щёку, о которую он потёрся, словно кот, царапая лёгкой щетиной. Губы растянулись в печальной улыбке. Оба понимали, что в их мире так тесно они общаться не смогут – треклятая метка будет успешно напоминать об этом. Так что, это были их последние секунды, как муж и жена, которые хотелось растянуть на вечность. – Готова? – Ещё бы. Мгновение и Билл щёлкнул пальцами. Мэйбл оказалась в темноте. Словно слепой котёнок она вертела головой, стараясь уловить хотя бы крохотную полоску света, за которую тут же бы схватилась. Но вокруг была лишь тьма и ничего более, так что вскоре, вслепую Мэйбл отправилась бродить по этому месту, вымеривая каждый свой шаг. Без Билла находиться непонятно где было не приятно: после чувства полной защиты оказаться в пустом пространстве было откровенно страшно. Она не знает, где Суд, что он думает, занет ли он о произошедшем или до сих пор в неведении. И от того находиться в сомнительных тёмных местах было не тем, чего хотелось Мэйбл. Ощущение, что скоро произойдёт что-то нечто выходящее за рамки приличного, витало в воздухе. Впрочем, в скором времени впереди показалась маленькая белая точка, что словно манила Мэйбл к себе своим светом. Мэйбл практически бежала к ней, хотя могла этого и не делать: точка сама приближалась к ней и притом значительно быстрее, чем девушка успевала делать шаг. И с этим приближением тягость в теле и тупая боль в затылке нарастали всё быстрее, и в один момент заставили Мэйбл сложиться пополам от боли, а точка расширилась до того, что заполнила всё пространство. Яркий свет ламп ослепил уже порядком отвыкшие от этого глаза, что те в мгновение заслезились. Ощутив всю боль каждой клеточкой своего тела, Мэйбл надрывно выдохнула, после чего лёгкие обожгло огнем, будто после долгой пробежки, а грудную клетку сдавило, словно та была в тесках. Слабая дрожь прошла по телу и вся боль, будто по волшебству отступила, расслабив тело до того, что Мэйбл не чувствовала ничего: ни боли, ни пальцев ног. Она даже не заметила, что койка под ней прогнулась, и чьи-то руки убрали пряди её волос с лица. Мэйбл только почудились нежные, совсем невесомые прикосновения как будто от пера, и лёгкая улыбка тронула её губы. – Вот мы и встретились. – Приглушённо послышался голос, и в голову стали впервые приходить мысли. Разлепив глаза, Мэйбл обнаружила, что на самом деле яркого света здесь нет вовсе, – только некоторые лучи солнца пробивались сквозь шторы, и пара свечей горела в комнате. И, конечно, в этой полутьме золотом блестели его глаза, от вида которых весь воздух из лёгких выбило напрочь. «Значит, не приснилось». – С облегчением подумала Мэйбл и от переполняемой радости хотела броситься ему на шею, но боль под лопаткой заставила усомниться в правильности этого действия. Спину жгло, но не так сильно, как в прошлый раз, но это было ощутимо, даже не смотря на обезболивающее, которое, видимо, ей вкололи двойной дозой. Неразборчиво промычав, она перевернулась на бок. Боль лёгкой покалывающей дрожью прошлась по телу и исчезла полностью. Мэйбл зажмурилась, понимая, что Суд не оставит это без внимания и наверняка что-нибудь придумает. Что-нибудь обязательно болезненное для Мэйбл. И хотя им придётся очень постараться, чтобы противостоять Сайферу, но они это сделают – исключительно из прицепов. И эта эйфория встречи с Биллом развеялась достаточно быстро, что Мэйбл пришла в состояние отрицания. Уже пару минут он гладил её по волосам, не позволяя себе ничего больше, и это стало настолько отрезвляющим, что в один момент Мэйбл поймала его руку, прижимая к своей щеке. Его ладонь оказалось настолько огромной, что заняла добрую половину лица. Но Мэйбл только сильнее прижалась к ней, словно пыталась раствориться в его тепле, убежать от всех забот и проблем. – Что мы будем делать? – тихо спросила Мэйбл, чувствуя, как внутри что-то рвётся от этой фразы и предчувствие чего-то устрашающего тяжёлым бременем ложится на плечи присутствующих в комнате. – Ты будешь отдыхать. Я сам со всем разберусь. – О, вот эту сталь в его голосе Мэйбл ненавидела большего всего: с ним становилось просто невозможно спорить и вести логический диалог. Перевернувшись на спину, Мэйбл уперла в него взгляд, выражающий её полное негодование. Бездействовать было не в её стиле, и оба это понимали, и Сайфер зная эту неотъемлемую черту её характера, всегда готовил план, в котором она участвовать не сможет по ряду причин. И увидев этот победный блеск в его глазах, Мэйбл решительно села, уже предугадывая, что будет дальше. Сайфер наклонил голову в бок, скалясь. Мэйбл сглотнула, но не от страха – он что-то задумал и это что-то будет тем, что не понравится ей. У обоих был стальной характер, оба редко когда уступали, а Мэйбл ещё и часто проигрывала: у Сайфера всегда было преимущество в виде титула Демона Разума. Так что, он всегда находил слабые места Мэйбл и всегда отстаивал свою позицию. И это было одной из малой части его характера, которую она хотела выдрать из него с корнем – быть всегда на шаг впереди неё. Правда сейчас, отступать как-либо Мэйбл не планировала и с полной решимостью во взгляде смотрела на Сайфера. – Полегче, дитя. У тебя больничный халат с плеча сползает. – Билл аккуратно поправил вещь, перед этим поцеловав открытый участок кожи. Мэйбл никак не реагировала, продолжая сидеть неподвижно, в позе хищника готового наброситься на добычу. – И своими животными повадками ты меня не переубедишь. Ты будешь в безопасном месте, пока я буду искать недостающие травы для мази. Я не хочу тебя потерять, принцесса. Что-то внутри Мэйбл ёкнуло. Он часто говорил ей подобное, часто вместо признания в любви, иногда просто так. Это фраза ассоциировалась с заботой и домом, покоем и уютом. И хотя явная провокация с его стороны была очевидна, Мэйбл обречённо опустилась на кровать, накрываясь одеялом с головой. Слёзы уже щипали глаза: недавнее объединение с Сайфер действовало на неё пагубно. Мэйбл начала буквально задыхаться, глуша истерику, прикрывая рот ладонью. Он был готов уйти уже сейчас, она это видела и знала, что делает он это только ради неё, но одна мысль о том, что они вновь расстанутся на неопределённый срок – душила. Только не сейчас, когда она может ощутить его запах, погладить его руки и ощутить полную безопасность. Только не тогда, когда она почувствовала себя самой любимой и нужной. Пожалуйста, нет. – А мне не будет безопаснее с тобой рядом?.. Голос, охрипший от слёз, звучал жалко и противно, что самой Мэйбл было ненавистно слышать его. Тело подростка всё-таки привносило свои плоды: она реагировала эмоционально на всё. Хотя, может быть, тело было не при чём. Сайфер отогнул одеяло, и Мэйбл увидела его полные ласки и понимания глаза. Он некоторое время рассматривал её, словно видел впервые, а потом, как пушинку, поднял её, усадив себе на колени. Под лопаткой еле ощутимо стало жечь, но это было совершенно незаметно из-за тёплых рук Сайфера, которые обвились вокруг неё, будто кокон. – Нет, не будет. Пожалуйста, не плачь. Чем быстрее мы уберём метку, тем раньше доберёмся до Суда, – он говорил вкрадчиво и тихо, и уже несколько пожалел, что затронул эту тему в неподходящий момент. – Мы и так до него доберёмся, – пробурчала Мэйбл, теребя пуговицу его рубашки и чувствуя, что сон стремительно овладевал ею. – Конечно. Но твоя метка, если мы её не уберём, будет препятствием. Манипулировать с помощью боли – самое лёгкое средство влияния. Поэтому предпочту оставить тебя здесь... Что-то в его голосе, сквозившем сомнением, её смутило, и подняв на него взгляд, она заметила глубокую складку на его лбу. – И о чём ты думаешь? – зевая, спросила Мэйбл. Глаза стали слипаться, и это стало одним из поводов обматерить Сайфера в голове. – У меня появилась поистине сумасшедшая идея. – Билл таинственно улыбнулся и вновь упёр взгляд в соседнюю стену. – Сумасшествие – твоя стеза. Так что, рассказывай. – Мэйбл, кажется, подавила уже пятый зевок и перестала бороться, расслабившись, устраиваясь на Сайфере удобнее. – Я думаю, ты будешь против этой идеи. Но мне ли судить? – его губы искривляются в лёгкой усмешке. Рукой он прижимает её голову к своей груди, поглаживая, словно ожидая её скорейшего засыпания. – Ну и что там?.. – медленно тянет Мэйбл, ощущая, что Морфей всё сильнее затаскивает её в свои владения и мир вокруг отходит на второй план. – Как тебе идея вновь оказаться на земле? Мэйбл, правда, фразу не услышала, но Сайфер ощущая завуалированную энергию суда в комнате, понимал, что это – самое лучшее решение на данный момент. Аккуратно накрыв Мэйбл одеялом и целовав её в висок, Билл покинул госпиталь направляясь прямо в свой кабинет, по пути прихватывая Кейт.