Эмма Паркинсон

      Гермиона заканчивала писать эссе по истории магии, когда вход в гриффиндорскую гостиную распахнулся, и сквозь него вошёл Гарри Поттер. Точнее говоря, «вошёл» было не совсем правильным словом. Он одновременно летел, как будто за ним гнались инфери, ака зомби из маггловских фильмов, и шёл с таким безэмоционально-мёртвым лицом, словно те самые зомби его уже покусали. Гермиона проводила взглядом поникшую спину парня, поднявшегося к спальням для мальчиков, и решительно направилась следом.       В комнате его не было. Валявшийся на кровати с журналом по квиддичу Рон поинтересовался, не может ли он списать у неё пару эссе, был послан Запретным лесом, но ответил, что Гарри сюда не заходил. Гермиона прошла по коридору дальше, водя палочкой и прислушиваясь.       Ей абсолютно не хотелось заходить в небольшую, непонятно для чего предназначенную пустую комнату. Совершенно. Там не было и не могло быть ничего интересного. Только пол, потолок и голые стены… Гермиона оскалилась на слишком быстро обучающихся магии подростков и, преодолевая давление чар незаметности, распахнула дверь, заглядывая внутрь.       Там был Гарри. Он сидел, привалившись спиной к стене, уткнув голову в колени и занимался тем, за чем Гермиона ни разу в жизни не заставала «их» Гарри. Плакал. И не молча, глотая скупые суровые мужские слёзы. Нет, судорожно, навзрыд, так, как будто лишился самых близких и дорогих ему людей или смысла в жизни. Причём второе было вероятнее, ибо он то и дело повторял:       — И к чему мне теперь всё! Зачем мне жить? К чему всё это! — вскоре рыдания стали столь сильны, что он внезапно закашлялся и рухнул на пол, на колени. Романтически настроенная девочка сказала бы, что горе его было столь сильно, что он не мог удержать его в себе и пытался вытошнить. Грейнджер была более приземлённой, но и её пробрало от такого зрелища.       Впрочем, совсем уж до рвоты не дошло. Гарри сморщился, выпрямился и потянулся за палочкой. Гермиона оказалась быстрее, трансфигурировав стакан из первого, что попалось под руку, и наполнила его водой. Парень лихорадочно выпил, попросил второй и выплеснул воду себе на лицо, отряхиваясь затем как вышедшая из речки дворняжка.       — Паркинсон, — мрачно поинтересовалась Гермиона, даже не сомневаясь в ответе.       — И Малфой, — выплюнул из себя Гарри, что-то себе представил и опять позеленел.       Гермиона, вспомнившая, что слухи о романтических отношения лидеров змеиного факультета ходили аж с третьего курса, наконец-то догадалась, что именно он мог увидеть. И нельзя сказать, что такая реакция ей понравилась. Так что, вместо того, чтобы утешать Поттера второй раз, она решила действовать превентивно и окатила его струей воды из палочки.       — Спасибо, — тусклым голосом поблагодарил её Гарри и продолжил: — А знаешь, что самое безнадёжное?       Гермиона только помотала головой.       — Помнишь девиз Рода Блэк? Всегда Чисты! Pure! Это ведь не только о чистоте крови, но и о чистоте невесты. То есть как наследник Рода или в будущем его Лорд я не смогу на ней жениться. Она утратила свою чистоту! Лишилась самого ценного, что только может быть у девушки, у будущей спутницы жизни!       Гермиона, считавшая самыми ценными качествами будущего спутника жизни его смелость, самоотверженность, чувство юмора и много другое, но никак не пришедшие из глубины веков условности, превращающие женщину в товар, заскрежетала зубами и впервые задумалась, так ли был прав Дамблдор и их ли Гарри сидит рядом с ней.       — Так, по-твоему, это то, что является главным у девушки? — не выдержала все-таки Гермиона.       Потеря памяти потерей памяти, но тут Гарри переходил все границы. Раньше она за ним такого не замечала. И, признаться честно, если бы заметила, едва ли они остались бы друзьями.       — Мне-то всегда казалось, что главное в отношениях это уважение, доверие, поддержка, любовь… — продолжила она.       — Гермиона, это всё конечно замечательно, но!       Девушка решила даже не обижаться на то, что её перебили, и внимательно выслушать. Тем более что её имя как-то странно прозвучало из его уст — раньше Гарри никогда не обращался к ней в таком тоне.       — Раз уж мы с тобой друзья, позволь я открою тебе один секрет. Вы, женщины, в принципе не понимаете в этом мужчин. Что, по-твоему, для мужчины в отношениях главное? — по всей вероятности, это был риторический вопрос, поскольку Гарри не дал вставить ей ни слова, тут же продолжив: — Для мужчины главное чувствовать себя особенным! Избранным. Тем, кому девушка подарила свою самую большую ценность. Но вовсе не ещё одним парнем в длинной цепочке её партнеров.       — Да с чего она длинная-то? — не поняла Гермиона. — У неё, скорее всего, один Малфой и был, они довольно давно вместе и, может, даже любят друг друга… Я понимаю, ты не помнишь, но… — договорить она не успела, Гарри замотал головой.       — И ещё один момент есть. Если у девушки до тебя был кто-то лучше, чем ты — пиши пропало. Она не будет верна парню, всё время будет смотреть на сторону. А Малфой гораздо красивее и сексуальнее меня, — перед последними словами Поттер посмотрел по сторонам, определяя, не может ли ещё кто-то его услышать.       — Малфой лучше тебя? — совершено неверующим голосом уточнила Гермиона.       Гарри уверенно кивнул.       — Пока да. Но я уже начинаю работать над собой, своей внешностью. Надеюсь, что через пару лет я его догоню, но будет уже поздно, — опустил он взгляд.       — Почему поздно?       — Сомневаюсь, что такая красавица останется с ним еще на несколько лет. Наверняка пойдет перебирать парней дальше и станет непригодной для роли подруги или жены.       — Это почему же, — с опаской спросила Гермиона, опасаясь, что Гарри опустится до употребления слова «шлюха».       — Да всё потому же, — устало, как старый и мудрый отец — туповатой, но настырной дочери, начал объяснять Поттер. — Для мужчины главное — быть у своей жены лучшим любовником. Не лучшим отцом их детей, самым удачливым добытчиком, милым, добрым и понимающим супругом, а именно любовником. Если хоть один из её бывших в постели был лучше — мужчина такого унижения не вынесет. А как легче всего от этого защититься?       Гермиона молча помотала головой из стороны в сторону, переваривая очередную порцию откровений.       — А вот если ты у неё первый, то гарантированно лучший! Самый надёжный метод. И в случае с Панси уже поздно, она уже не девочка и вот-вот пойдёт по рукам.       Грейнджер от возмущения — кто бы раньше ей сказал, что она станет заступаться за моральные качества Панси Паркинсон — посмеялась бы в лицо — задохнулась, но, обдумав пару секунд его слова, попыталась зайти с другой стороны:       — А на мужчин это тоже распространяется?       — Нет. Мужчины, в отличие от женщин, полигамны по своей природе. И, в отличие от женщины, мужчина никогда не может быть уверен в своем отцовстве на сто процентов. А если женщина спала с кем-то до тебя, ты не можешь рассчитывать на то, что она не продолжит так делать в браке и, следовательно, ты будешь воспитывать чужих детей. А ведь это, наверное, самое худшее, что может быть.       — Я тебя не узнаю. Гарри, ты же ведь не такой… Гарри никогда бы не стал… — как-то тихо и обреченно произнесла Гермиона.       — Я не могу понять, что тебя так беспокоит? Какое тебе вообще дело до моих романтических отношений, а точнее их отсутствия? А, понял, просто раньше я тебе нравился. Скажи, а у нас с тобой что-то было?       Гермиона была возмущена таким вопросом лучшего друга. Нет, Гарри не может быть таким жестоким и грубым. И друг ли он её ещё? И Гарри ли он? Она уже было открыла рот, чтобы возмутиться, но «друг» продолжил:       — Впрочем, можешь не отвечать. Я всё равно ничего не помню и, прости, но не чувствую к тебе химии. Так что, даже если между нами что-то и было, то с моей стороны явно не всерьёз.       Следующее, что он почувствовал, было то, как мотнулась из стороны в сторону его голова, да зажгло жаром левую щёку. Да, у девчонки сильный удар.       — Ты грёбаный сексист, Гарри Поттер! У нас с тобой ничего не было, нет, и никогда не будет! — выплюнула девушка, после чего резко развернулась, взмахнув волосами, и выбежала из комнаты.       Кажется, Гарри заметил слезы на ее глазах. Но ему было всё равно. Куда больше его занимали сейчас отсутствующие отношения с Панси…

***

      Хогвартс гудел как пчелиный улей. Нет, конечно, четыре года назад новости были куда более шокирующими, но не будут же девочки хихикать в туалетах: «Ах, Наследник Слизерина проклял очередного школьника, какой он няшка… А какие у него глазки… большие и жёлтые…» Теперь же тема была просто идеальна как для девичьих сплетен, так и для пересудов парней: проблемы в романтической жизни Золотого Трио. Причем, какие проблемы! Поттер, Мальчик-Который-Ненавидит-Слизеринцев, герой ало-золотого факультета, по уши втюрился в самую злобную змеищу серебряно-зелёных! Вторая новость была, конечно, менее экстремальна, но всё же сильнейшая размолвка между упомянутым мальчиком и его магглорождённой подругой Грейнджер, а девушка демонстративно перестала садиться рядом с ним на завтраках, тоже вызвала немало шушуканий.       Ну, а поскольку в обоих случаях главным действующим лицом являлся Гарри Поттер, было всего лишь вопросом времени, когда два этих события перерастут в единую сплетню. И вскоре весь замок гудел о том, что Гермиона Грейнджер в туалете Плаксы Миртл оттаскала Панси Паркинсон за волосы со словами: «Не вздумай подходить к Гарри! Сучка, он мой!» А поскольку слухи о влюблённости главной заучки Гриффиндора в Мальчика-который-постоянно-попадает-в-неприятности ходили уже давно (иначе стала бы она за ним всюду таскаться?), то все решили, что происшествие в туалете имело место быть. Что подтвердила и сама хозяйка туалета. Но мало того, постепенно эта новость стала обрастать всё новыми подробностями. Якобы Гарри Поттер лично разнимал дерущихся девушек и послал Грейнджер на… в общем, послал. Потом кто-то сказал, что у Панси было свидание с Поттером, а Грейнджер их прервала и вцепилась в волосы соперницы. Актуальной на данный момент версией событий было то, что у Поттера, Грейнджер и Паркинсон было свидание втроём, и девушки не смогли договориться, кто будет первой отсасывать парню. Но финал был всегда один: Поттер выбрал Паркинсон, а Грейнджер послал. В отсутствие близнецов Уизли их роль организаторов тотализатора заняли Дин Томас и Симус Финниган, которые принимали ставки, с кем останется Поттер. Лидировала Паркинсон.       Конечно же, столь слабо подтверждённая фактами новость едва ли сумела бы завладеть умами буквально всей школы, если бы не совсем недавние события. Дуэль! Дуэль между Поттером и Малфоем за руку и сердце благородной Леди Панси Паркинсон! Одно это заставляло так возвышенно трепетать сердечки романтических студенток. За них-то никто не бился на магических дуэлях, тем более — насмерть. Максимум — пара проклятий из разряда ватно-ножных или попо-жгучих. Тем паче, что результат дуэли оказался неопределённым и интрига с тем, кого же выберет Панси, продолжала нарастать.       Кстати, о Панси. На фоне слухов о том, что в неё влюблен Мальчик-который-разбивает-сердца-девочек, популярность девушки у противоположного пола резко возросла, раз уж сам Гарри Поттер в ней что-то нашел. И одним из таких представителей противоположного пола стал Рональд Уизли. Размолвка среди друзей оказалась ему на руку. Теперь он окончательно понял, что нет смысла подкатывать к Гермионе: зачем, если этим даже не похвастаешься перед Гарри? Значит, надо сосредоточиться на Паркинсон. И как хорошо, что она отшила Гарри, потому что если у Рона все получится, то хоть тут он опередит своего друга. Но к делу надо подготовиться основательно. Рон знал о девушках несколько вещей: они любят красивых, богатых, дерзких и напористых парней. А значит, без помощи близнецов не обойтись. С такими мыслями юноша направился в совятню писать письмо братьям.       Ответ не заставил себя долго ждать. Вместе с письмом Сычик принес сверток, в котором Рон обнаружил модную мужскую мантию и флакончик с зельем. Развернув письмо, он прочитал:       «Здравствуй, малыш Ронникинкс! Мы рады, что наш братец наконец-то повзрослел и обратил внимание на девушек. Нас, конечно, удивил твой выбор, но, как говорится, «сердцу не прикажешь». Посылаем тебе эту супермодную мантию из магазина мадам Малкин, в которой даже ты будешь выглядеть неотразимо, и экспериментальное зелье под названием «Амор Феликс». Действует как зелье удачи, только призвано создавать условия для возникновения любовного интереса к тебе у того, о ком ты подумаешь. Просто выпей его перед тем, как решишься действовать, сосредоточься на своем желании и, вуаля, у тебя всё получится! Мы верим в тебя, наш столь поздно повзрослевший брат. Передавай привет нашей будущей невестке.       P.S. Зелье применяй с осторожностью и желательно наедине с твоим объектом воздыханий — оно еще находится на стадии альфа-тестирования.

Дред и Фордж»

      — Что еще за альфа-тестирование? Тест на альфу? Да кто же настоящий альфа, как не я? — произнес себе под нос Рон.       Правда, последним советом братьев Рон решил пренебречь: девчонки любят дерзких, а поэтому он при всех в Большом зале пригласит Панси на свидание. Альфа он или нет?       День Икс настал. Парень надел присланную братьями мантию, которая, как оказалось, действительно была обычной, хоть и весьма благородно-аристократически-стильной мантией из магазина мадам Малкин, и направился на ужин в Большой зал, перед входом в который хлебнул экспериментального альфа-зелья. Так, где там эта Паркинсон? А, вон, за змеиным столом воркует со своим «Дракусиком». Рон твёрдым шагом направился к слизеринцам, пытаясь сосредоточиться на мысли: «Я хочу пригласить Панси Паркинсон на свидание». Вот он уже у цели. Пора действовать.       — Панси, послушай, я хотел… — начал Рон, а взгляд его уперся в грудь Панси.       «Мда, не густо, — подумал парень. — И почему Гарри всегда западает на девчонок с маленькими сиськами? Нет бы на ту, у которой хотя бы на размер побольше».       И тут…       — Бон-Бон!       «Да, вот Лаванду бы я трахнул», — пронеслось у него в голове.       И следующее, что понял Рон: у него стояк и его мантия куда-то исчезла. И далеко не только она. Видимо, зелье слишком буквально интерпретировало его мысли, а Магия доделала всё остальное. В зале послышались смешки, плавно переходящие во взвизги и ржание.       — Я вижу, что ты хотел, — как в тумане донесся до него голос Паркинсон. — Неужто ты думаешь, что это способно меня заинтересовать?       Рон готов был сгореть со стыда, но на выручку пришла Гермиона. Девушка, под недовольный взгляд Снейпа, снявшего с экспериментатора полсотни баллов разом, трансфигурировала тарелку в подобие одежды и со словами: «Рон, прикройся!» вытащила его из Большого зала.