Обжигаясь об тебя...

Жаркое солнце плавило прозрачный воздух, который нагревался очень стремительно. В воздухе пахло спелым виноградом, начинавшим бродить. Горожане спешили куда-то, бегая по узким городским улочкам, толкаясь и о чём-то споря между собой. Уличные зазывалы привлекали внимание, пытаясь продать свои товары. На дворе только утро, но людей на площади уже много. Разноцветная одежда пестрит, женщины ходят в этом городе в больших ярких юбках и топах, а мужчины предпочитают обычные тонкие штаны. Египетский Сунькан — очень жаркий город, но самый населённый из всех. Здешний фараон даёт все своим людям, а те отвечают ему любовью и поклоняются Богу На и его сыновьям. Дворец возвышается над городом, привлекая внимания своими огромными блестящими колоннами, которые, наверняка, соорудили божества. У фараона множество слуг, а ещё много кошек. Им позволено ходить по городу и забираться в чужие дома, ибо если кошка фараона заберётся в чье-то жильё, то у хозяина будет долгая и счастливая жизнь. Никто не смеет выгнать или ударить её. В толпе народа мелькнула тёмная, как смоль макушка. Высокий молодой человек в розовых свободных штанах неспеша шёл по улице в направлении торговой лавки. Женщина в возрасте за прилавком ему широко улыбнулась. — Доброе утро, Сокджин! — поздоровалась она громко. Её широкое лицо исказилось доброй гримасой. Она была незамужней омегой, без детей, но со своей пекарней. — Доброе утро, — ответил юноша и поклонился. Уважение к старшим ценилось всегда. Женщина рассмеялась. — Тебе как обычно? Джин кивнул, ища в кармане деньги. Те негромко звякнули. Женщина протянула ему буханку ещё тёплого чёрного хлеба и забрала деньги. — Спасибо, — юноша вновь поклонился. — Как твой брат? Как ваша плантация? — омега облокотилась руками о прилавок, а её большие груди качнулись в сторону. Джин смущённо улыбнулся. — Всё в порядке. Тэхен здоров, плантация даёт хороший урожай. Женщина кивнула, оборачиваясь к новому клиенту, а омега поспешил домой. Песок засыпался в сандали, становилось жарче. Улицы практически опустели, ибо каждый спешил спрятаться от жары. На площади играло несколько ребятишек в тонких коротких схенти, которые задирались при ходьбе ещё выше. Джин тяжело вздохнул, входя во двор одноэтажного дома, который принадлежал им с Тэхеном после смерти родителей. Их отец-торговец погиб в пустыне, его накрыла песчаная буря. А мать умерла от лёгочной болезни, умирала долго и мучительно и в последние дни своей жизни не вставала с кровати вообще. И остались братья Ким одни. Жить было на что. У них была небольшая виноградная плантация, они делали вино и продавали жителям города. Внутри дома было тихо. Джин позвал брата, но никто не откликнулся, только эхо от голых бедных стен вернулось обратно. Положив хлеб на стол, омега вышел на задний двор. Именно здесь рос виноград, высаженный в ровные полоски. В тени его ветвей стоял Тэхен, который, жмурясь от редких лучей солнца, пробравшихся сквозь резные листья и падающих на красивое симметричное лицо. Тэхен был красивым омегой. Высоким, стройным, с длинными тонкими ногами и идеальными ягодицами, контур которых чётко просвечивался в тонких ситцевых штанах синего цвета. Его смуглое лицо было по-своему привлекательным, а глаза так и лучились какой-то хитростью. Уши были проколоты, хотя Джин запретил брату этого делать, но мелкий поганец плевать хотел на этот запрет. Наверное, единственным не идеальным в Тэ были его странного цвета волосы. Они были темнее оттенка неба, но светлее водных глубин. Джину этот цвет очень даже нравился, а вот люди в городе шептались по этому поводу, ибо такого цвета не было ни у кого. Все суньканцы имели чёрный цвет волос. Тень от виноградных листьев падала на лицо Тэхена сеткой. Тонкой длинной рукой омега собирал виноград в корзину и напевал себе что-то под нос. Красивые сочные ягоды покачивались, чуть не срываясь на землю от своей спелости. В воздухе невероятно сладко пахло вином, запах которого усилился из-за жары. Джин подошёл ближе и сорвал гроздь спелых ягод, до которых Тэхен не мог достать, ибо был ниже своего старшего брата. — Ох,— выдохнул юноша,— ты напугал меня, брат. Сокджин улыбнулся и положил гроздь в корзину. — Извини, — ответил он и обошёл брата со спины. Встал рядом и принялся рвать виноград. Тэхен улыбнулся вдруг, ставя корзину на землю. — У меня от запаха винограда кружится голова, — сказал синеволосый и сел на землю в самую тень листвы. Сокджин шумно рассмеялся, пухлыми губами обхватывая сочную виноградину. — А мне очень даже нравится. — Конечно, ты же сам пахнешь вином, — хмыкнул Тэхен и потер тонкие запястья пальцами, пачкая кожу тёмно-синим цветом. В доме раздались шаги, и братья синхронно обернулись. Напротив стоял полный мужчина, с бородой и хитрыми маленькими глазами. Он ухмылялся, смотря на Джина, и почесывал свой омерзительный голый живот, на нём были одни штаны, на руке болталось несколько золотых браслетов. Сокджин отвернулся, чувствуя злость в груди. — Зачем он вновь пришёл сюда? — тихо спросил он. Руки неприятно дрогнули. — Брат, он же влюблен в тебя, — произнёс Тэхен, поднимаясь на ноги. Он отряхнул штаны и положил руку на плечо старшего. — Пусть катится отсюда. Я не собираюсь быть его развлечением,— недовольно сказал темноволосый, надеясь, что мужчина услышал его. Но тот продолжил стоять на месте, держа руки на животе. Тэхен тяжело вздохнул. — Я пойду, — неуверенно сказал он и развернулся. Джин бросил ему в спину уничтожающий взгляд, когда он остановился напротив альфы и поклонился в пояс. Тэхен скрылся в доме, а мужчина направился к Сокджину. Тот сделал вид, что заинтересованно рассматривает виноград в своей руке. Альфа хмыкнул, становясь рядом с ним. — Аромат вашего вина чувствуется даже на конце города,— голос у него был неприятный, чуть хриплый, словно его душат невидимые руки. Глаза хищно блеснули. — Как твоё омежье здоровье, Сокджин? Джин нахмурился, бросил виноградины в корзину и потянулся за гроздью, что висела высоко. Альфа зарядил ему рукой по заднице с такой силой, что боль пробежала по всему телу. Обидно было то, что омег здесь не считали за людей. Некоторые альфы продавали своих мужей или заставляли работать до потери сознания под палящим солнцем. Узнав об этом, фараон пообещал отрубить руки всем, кто делает больно омегам, ибо омега даёт жизнь, и никто не имеет права избивать их. Но альфы по-прежнему плохо относились к омегам и унижали их. А этот альфа ухаживал за Джином. После смерти матери он был рядом, поддерживал Кима,дарил подарки, в общем начал ухаживать. Пока не превратился в грязное пошлое животное, которое использует омегу в своих утехах. Это было безумно мерзко, Джину этот альфа был отвратен, но он не смел говорить подобного. Омега потер свои ягодицы, стряхнул с ресниц слёзы и продолжил собирать виноград. — Почему не говоришь со мной? — вдруг зло спросил альфа. Джин вздохнул тяжело. — Мне нужно работать, — дрожащим голосом сказал омега. Мужчина обхватил его за талию и повернул на себя. Его большой живот потерся об Джина, и от этого стало ещё отвратительнее. — Смотри, когда я говорю с тобой! Джин поднял на альфу взгляд, полный злости. — Я не принадлежу вам, чтобы вы смели разговаривать так со мной,— голос, казалось, совсем пропитался холодом, и мужчина громко рассмеялся, а затем резко схватил омегу за волосы и потянул назад. Наверное, шея Джина сломалась бы, если бы он не дотянулся рукой до чужого лица и не поцарапал щеку. Альфа его откинул в сторону с куст винограда, а сам схватился за лицо и взвыл. Из дома выскочил обеспокоенный Тэхен, который сразу же бросился к брату и помог ему подняться. — Ах, ты тварь! Шлюшье отродье!— закричал альфа, демонстрируя свою руку, испачканную в крови. Джин фыркнул. — Моя мать была достойным человеком, по сравнению с тобой, — зло произнёс омега. Тэхен незаметно толкнул его в плечо, умоляя успокоиться. А альфа лишь тихо рассмеялся, наступил ногой в корзину и раздавил весь виноград. Ягоды захлюпали под его стопой. — Ты сейчас же идёшь со мной к Великому фараону! Ты ничтожество! Как ты смел ударить меня?!— альфа схватил его за руку и потащил через дом в город. Тэхен бежал следом, что-то прося у мужчины. — Останься дома, — незаметно сказал Джин и толкнул брата в грудь. — Иди. Младший проводил его грустным взглядом, а затем вернулся во двор и закрыл калитку. Сокджин едва поспевал за альфой, а ещё этот боров так сильно сжимал его запястье, что омеге казалось, что его рука вот-вот посинеет и отвалится. Из домов начали высовываться зеваки, смотрели с любопытством на них и дети, а уличные торговцы лишь хмыкали, обсуждая нрав чересчур буйного омеги, который расцарапал лицо известного и самого богатого альфы их города. Все прекрасно знали Джина. Все видели его красоту и считали его чуть ли не самым красивым юношей после гарема фараона. И все знали, что этот наглый альфа ходил к Киму на протяжении года. О грубом отношении знал каждый, но доложить не решался, хотя причинении боли омегам каралось. По ступенькам наверх Джин ели-ели полз, сбивая колени в кровь. — Отпусти! — дёрнулся омега у самого входа. Стражники по бокам от них покосились друг на друга, но ничего не предприняли. Каждый имел право прийти, попросить что-нибудь у фараона или расспросить о грядущих днях. А ещё сюда приводили нарушителей порядка. Ходили слухи, что пойманным ворам отрубали руки прямо в зале перед фараоном, что восседал на мягких подушках и смотрел на ручьи бегущей крови. Джин опустил голову и вошёл вовнутрь. Перед глазами был красивый каменный пол, цвет которого с каждым шагом менялся. Слышались только тихие шаги омеги и громкая поступить альфы. Ветер поднял тонкую ткань в воздух, открывая вид на большое светлое помещение, облитое золотом. Стены были выкрашены в жёлтый, на потолке было нарисовано божественное древо. В центре его находился Всемогущий Ра, а по бокам были его дочери и сыновья. Каждый штрих, каждый оттенок был продуман до миллиметра и заставлял восхищаться. Сокджин задрал голову, рассматривая красивый рисунок, и даже не сразу заметил фараона. Тот сидел на пьедестале на пёстрых подушках и держал в одной руке бокал с вином. Их взгляды неожиданно встретились, и омеге показалось, что величие этого мужчины раздавило его. Фараон был невероятно красив. Круглое лицо, узкие тёмные глаза, ровные широкие брови,тонкие губы, которые сейчас касались края золотого бокала. На нем была только набедренная повязка белого цвета, скрывающая только бёдра и открывающая длинные ноги с крепкими икрами и большими стопами. Грудь ровно вздымалась, а рельефный живот изредка дергался. Альфа поставил бокал на пол и взглянул на вошедших из-под белоснежных прядей, что спадали на его глаза. — Что произошло, что вы нарушили мой отдых? — голос у фараона был глубоким, с лёгкой хрипотцой, и у Джина подогнулись колени. Невероятно красивый голос, который внушал доверие сразу же и не имел ни капли агрессии. Альфа, который всё ещё грубо сжимал чужое запястье, тихо вздохнул. — Этот омега посмел ударить меня, — неуверенно сказал он, демонстрируя щеку. Джин тихо фыркнул, избегая смотреть в глаза правителю. — Я прошу наказать его. Фараон рассмеялся, откидываясь на подушки. — Брось нести ложь. Этот омега не настолько силён, чтобы причинить тебе вред. Мужчина сложил руки на груди, выражая своё недовольство, но лицо его по-прежнему выражало некий страх. — Но он ударил. — Значит по делом тебе, — хмыкнул альфа, переводя глаза на Джина. Его губы тронула лёгкая улыбка. — Почему ты его ударил? Омега нахмурился. — Он приставал ко мне. Фараон перевёл взгляд обратно на альфу. — Это правда? — Да, Великий, — тот опустил голову, и Сокджин сдержал смешок. Лицо фараона моментально стало серьёзным, он поднялся на локтях и свысока посмотрел на наглеца. — Так почему ты приходишь ко мне, прося наказать эту омегу за то, что он совершил?— голос похолодел. У Джина по спине мурашки побежали и захотелось поскорее сбежать отсюда. Альфа пискнул, начал кланяться и просить прощения. Фараон тяжело вздохнул. — Пошёл прочь! И не смей приходить ко мне с такими глупостями! Мужчина скрылся моментально. О его нахождении здесь можно было определить только по тонкой занавеске, которая поднялась от него. Джин напряженно замер, слыша шуршание ткани и боясь обернуться на фараона. Тот молчал и, судя по неприятному холодку на спине омеги, пристально смотрел на него. Омега всё же обернулся. — Можно ли мне идти домой? Альфа выгнул одну бровь. — Куда-то спешишь? Сокджин дёрнул плечом, пытаясь прогнать волнение и страх. Невероятно, он разговаривает с фараоном! — Мне нужно домой, господин, — тихо произнёс омега. Какое-то время стояла тишина, пока мужчина не спросил его вновь: — У тебя есть муж?— с улыбкой на лице. Джин замер, уперевшись взглядом в пол. — Нет, — коротко и резко произнёс он. Альфа хмыкнул. — Ты красив. Чёрт возьми, Ким не понимал, как реагировать! Почему он так разговаривает с ним, обычным человеком?! — Благодарю за похвалу, — не найдя других слов, ответил омега и услышал, как фараон рассмеялся. Зашуршала ткань, и мужчина поднялся с места. Ровной походкой спустился вниз, ступая босыми ногами по ступенькам, и остановился напротив омеги. Джин был ниже его и упёрся глазами в чужие губы, которые обжигали его лицо. Вблизи глаза этого мужчины казались ещё прекраснее, темнее и глубже, они словно хотели забрать душу Джина, высосать её. — Я хочу предложить тебе кое-что, — говорит альфа. Омега недоверчиво смотрит в чужие глаза и пытается не двигаться. Фараон находится в трёх миллиметрах от него. — Спасибо, но мне ничего не надо. Альфа улыбается. — Почему я не знал, что в городе живёт такой красивый омега? — он наклоняется ближе к Джину и касается его волос. Перебирает тёмные пряди пальцами. Вторая рука опускается на тонкую талию, и Сокджин сдерживается, чтобы не ударить его. Первое мнение всегда подводило его. — Значит, я не так уж красив,— бурчит омега. Альфа резко отстраняется. — Ты останешься во дворце. Джин распахивает глаза. — Что? Фараон вздыхает. — Будешь жить в гареме, — отвечает он. Внутри омеги всё вскипает,он сжимает руки в кулаки и хмурится. — Я Вам не игрушка! — получается слишком резко. Альфа молча смотрит на него, ухмыляясь. — Не могу же я позволить, чтобы такой невероятной красоты омега достался уличному бродяге? В моём гареме самые прекрасные юноши нашей страны, так что будь счастлив, что я оценил твою мордашку. Он возвращается обратно на пьедестал, валится на подушки спиной и смотрит на омегу из-под ресниц. — Вы же сами издали закон, что омег никто не смеет обижать, — слёзно шепчет Джин. Его плечи дрожат. Хочется домой. К Тэхену. Альфа вздыхает. — Тебя никто не будет обижать, — ровно произносит он. В зал входит низкий старик, с длинной белой бородой, который забирает Джина и ведёт куда-то наверх... 🍁 Намджун медленно открыл глаза, чувствуя лёгкие прикосновения к своим плечам. Над ним, широко улыбаясь, возвышался прекрасный Чимин, волосы которого отливали золотом. Нежная улыбка на его губах вызывала у фараона трепет в груди. Чимин был его любимым наложником, который мог понести от него. Но почему-то у них не выходило. В гареме множество омег, которые не смогли родить Намджуну наследника, у Чимина тоже не получается. Но не смотря на это, альфа любит его. — Ты был сегодня у лекаря?— спрашивает Намджун, садясь на подушку. Чимин садится позади него и кладёт свои маленькие ладони на плечи альфы, легко массирует. — Был. Намджун медленно оборачивается на него с смотри с надеждой. — И что он сказал? Омега вздыхает. — Я не беременный. — Чёрт, — шипит альфа и опускает голову. Вновь ничего. Чимин осторожно обнимает его за плечи. — У нас не получится. Тебе лучше отпустить меня. — Но я люблю тебя! Чимин вздохнул тяжело и поднялся на ноги. — Ты просто надеешься, что я смогу родить тебе. Это нельзя назвать любовью, — тихо произнёс он. Намджун взял его за руку. — Даже если это не любовь, я всё равно чувствую к тебе что-то тёплое, — смущаясь, говорит альфа. Чимин тихо смеётся, кладёт свою маленькую ладонь на щеку фараона и наклоняется близко. — Так уж и быть. Люби. Намджун целует его ладонь, ведёт губами по тонкому запястью и улыбается.