My choice

— Мне это совсем не нравится, хён. В гостинном зале, под тревожные визги колёс об асфальт на заднем плане, которые доносятся до таких пределов, и в окружении атмосферы вселенской утомлённости с примесью отчаяния, сейчас проходит очень важный разговор. Возможно, по спасению мира, возможно – чьей-то жизни. Не особо играет значение. Главное, что он проходит, а это значит, что что-то случилось. Только вот для одного причина сего пока не состоявшегося разговора известна, а другой продолжает находится в состоянии младенца, когда человек ещё ничего не понимал и мог разве что дышать, кушать и в туалет ходить в памперсы. Хонджун, ей Богу, рад бы помочь своему другу, но он только что поднял свою задницу с постели и кое-как притопал на кухню, чтобы заварить кофе, и мозг совершенно не хочет принимать и уж тем более переваривать льющуюся, как водопадом, информацию, ибо полудрёму с полузакрытыми глазами никто не отменял. Ким еле покачивается на ватных ногах, держа кружку у лица и, кажется, пытаясь досмотреть сон. Где-то там он сидит на крепкой ветке широкого дерева, свесив ноги вниз и болтая весело ими, улыбается бескрайним золотым полям и морскому небу, вдыхая иной раз полной грудью освежающий мятный запах ветра. Его совершенно не колышит, что можно упасть, сломав себе ногу или руку, или ещё чего похуже, ведь так такого не случится, а если и случится, то что тогда. Ким Хонджун – сам повелевает своим сном и может вытворять в нём что угодно, а сейчас он хочет, чтобы рядом сидел кто-нибудь и желательно обнимал крепко, прижимая к себе. Уён быстро подрывается с места, подбегает к уже готовому пасть на пол лидеру, придерживая за плечо одной рукой, а второй – кружку с кофе, которое всё же попало на кисть спасителя. Будет ожог – пустяк. А вот в голове у старшего прорисовался силуэт. Рядом также задорно болтает ногами человек, вечно улыбающийся и заставляющий всех смеяться одной своей внезапной мимикой лица; и он только что еле коснулся губами хонджуновской щеки. Жаль, это только фантазия. То, чему никогда не быть – правильным, тем более. Но единственное, что сбылось – тёплые и надёжные объятия. Вроде бы, «да, спасибо», Ким чуть не поцеловал холодный пол головой, но и «нет, отойди, я не хочу сорваться, потому что никто не должен, кроме меня, знать. Правда только моя.» Только вот Хонджун всё равно прижимается спиной к чужой груди, будто пытается закутаться в плед, где уютно и тепло. И слава Богу, это Чон воспринимает по-своему. Он отнимает кружку из дрожащих рук лидера и ведёт его к столу, усаживая осторожно на стул, и сам падает рядом, не убирая руки с плеча Кима. Хонджуну плохо и тяжело без того. Он не может вот так: когда рядом никого, только они, да так близко. Это опасно. Для Уёна в особенности. Почему этот парень такой? Почему заставляет себя чувствовать не одиноким, зачем делает так, чтобы хотелось чувствовать себя не одиноким. Если честно, Ким привык, аж страшно. Страшно, что вдруг когда-нибудь все узнают, а парень хочет дожить до того момента, когда ничего этого не станет: чувств, привязанности такой, когда нужно на фотосессии обязательно встать рядом, или долгих взглядов с улыбкой, когда Чон в очередной раз вытворяет что-то странное. Это пугает. Очень даже. Лидер буквально лёг на стол, сложив руки и устроив между ними голову. Скрывает своё лицо, чтобы человек рядом не увидел его усталость из-за постоянных тренировок и прогонов, из-за написаний музыки, чтобы Уён не видел его неловкости, когда Чон находится близко, поглаживая осторожно и заботливо спину, массируя затёкшую шею. Хон чуть тихо постанывает от приятных ощущений – младший всегда знает, где что болит, поэтому делает всё возможное, только вот больше шеи у лидера ноет кое-что другое. — Хён. – Начинает очень обеспокоенно парень, укладывая подбородок на чужой локоть, пальцами перебирает волосы на затылке, гладит чувствительную кожу. «Пожалуйста, помолчи.» – Ким именно в данный момент желает остаться наедине с собой, чтобы думать, думать и думать. О семье, одногруппниках, новых песнях, о своих странных и слишком уж непонятных чувствах к Чон Уёну, что сидит так близко и пытается успокоить. Хонджун истощён. Его, казалось бы, моральный запас то наполняется, то снова расходуется. И так изо дня в день. Но каждый раз как будто первый. Ситуацию ухудшает лишь одно единственное ощущение быть рядом и в то же время быть далеко. Эта неопределённость делает своё дело: парень часто косячит, порой взрываясь бурей эмоций на фансайнах, со смехом налетая на младшего, чтобы сильно сжать в объятиях, чем вызывая недоумённые взгляды некоторых участников или подпустить Чона слишком близко, не имея сил противостоять и тупо смотреть, как двигаются его губы. Или в общежитии. Когда Уён выходит из душа: мокрый, с полотенцем на бёдрах и до дури сексуальный. — Тебе надо чаще отдыхать, хён. Так тоже нельзя. А Хонджун может думать только о двух вещах. Своей утомлённости и о горячем дыхании на ухо, и почему-то парню кажется, что младший это не специально, а так вышло просто. Да, так вышло. Никаких тебе сложных логических цепочек, никакого обоснуя. Всё по простому просто. — Так в чём твоя проблема, Уён-а? – пропускает мимо ушей прежде сказанное лидер, наконец поднимая голову и смотря на одногруппника тяжёлым взглядом. Знал бы Чон, какие примеси входят с его состав – никогда бы не поверил. Младший отрывается, смотрит на Кима сочувствующе и думает, что тот не хочет сейчас никого видеть, потому что его вид так и кричит «оставь меня одного». Уён как обычно воспринимает всё по-своему. Но не уходит – остаётся, потому что беспокоится, правда. Чону как никому другому больно видеть друга в таком состоянии, но бесполезные уговоры ничем не помогают. Они вообще ничего не делают. Никак не влияют. Так думает сам Уён. Хонджун начинает успокаиваться. Становится немного комфортнее. То ли оттого, что младший убрал руку, то ли от чего-то другого, чего парень пока не знает или не догадывается. Но он дышит сейчас более чем ровно. Грудь вздымается медленно, кровь циркулирует также, мысли в полном порядке - разве что пролетают обрывки того, что было буквально пару минут назад: рука тяжёлая на спине, дыхание до мурашек на ухе. Чон вновь приблизился и наклонился, пытаясь заглянуть в лицо лидера и встречаясь тут же с вопросительным хонджуновским взглядом. Уён не знает, какая эта пытка для Кима. Уён не знает, что сам по себе является пыткой для своего хёна. Порой старшему кажется, что человек рядом с ним вовсе не тот, за кого себя выдаёт, просто на самом деле он порождение демона, ну или Дьявола в крайнем случае. Потому что только Чон Уён заставляет смотреть на него так, как Ким не смотрит ни на кого: с жадностью, еле заметной искрой в глубоких пучинах глаз и с, пожалуй, животным желанием. Смешно, они ведь – люди. Всё спокойствие рушится с одним движением кадыка, пока воображение рисует свои прекрасные картины, при каких обстоятельствах будет двигаться этот самый уёновский кадык. Ким неосознанно проходится языком по губам, будто пробуя на вкус эпизод, которому, наверное, никогда не суждено стать реальностью. А младший опять не правильно понимает, он в спешке поднимается, берёт ещё не остывшее кофе и возвращается изготовителю, но только ставит кружку на стол, как его за руку хватают, сжимая сильно. Парень не понимает, почему Хон так резко реагирует и на что, учитывая, что Чон ничего даже не сделал. - Уён-а. – А от этого тона вдруг по спине мурашки табуном побежали. – Я устал, так что если тебе не трудно, можешь помочь добраться до моей комнаты? Уён думает, что это очень странно, ведь откуда у Хонджуна тогда столько сил – рука-то начинает побаливать, а он просит его помочь дойти до комнаты. А ещё он уверен, что должен это сделать, просто потому что переживает. Он ведь хочет заботиться о своих одногруппниках. Чон, придерживая Кима за талию, поднимается, а второй цепляется за Уёна так, будто вот-вот потеряет и больше никогда коснуться не сможет. Это чертовски страшно, ведь очень даже реально, потому что он всё знает. Знает, что не один такой – поддавшийся чарам младшего, знает, что за этого человека ведётся борьба, только вот принимать участие – нет уж, лучше не стоит, всё равно ничего не светит. Хонджуну проще, если он спокойно останется при своих мыслях, исключительно в своём коконе, который свил глупым «ожиданием» и теперь надеется на его защиту. Лишь бы укрыл от всех правду. Но Ким ревнует. Дико так ревнует, поэтому иной раз он всё же поддаётся и играет свою роль слишком ярко, из-за чего даже Чон удивляется не меньше, чем сам лидер. Двусмысленные объятия, взгляды. Он не хочет всего этого показывать, но контролировать себя не получается совсем. Можно лишь после совершённого мило улыбнуться, пожав плечами, мол, ну ведь фанатам нравится, почему бы и нет. Но нравится не только фанатам. Уён рвано выдыхает, ощущая весь вес тела хёна на себе, потому что тот чуть ли не повис на младшем, сжимая в кулак и стягивая бедную ни в чём не повинную футболку и открывая случайно некоторые участки тела. Чону его очень жалко, ведь Ким работает, можно сказать, больше всех в группе, но он мало заботится о себе, что и приводит к таким вот обнулениям батареи. И как ни старайся объяснить, что не надо работать чуть ли не до потери сознания, Ким всё равно поступает по своему, постоянно отсутствуя в общежитие и ночуя в студии, куда ему приносят еды заботливые младшие или же Сонхва. А потом Джун может просто заснуть на ходу или пока сидит в гримёрке. - Что случилось? - Заметивший одногруппников Пак, что тоже шёл на кухню попить воды, подбегает со скоростью света и перебрасывает вторую руку Хонджуна себе через плечо. Уён отвечает ему взглядом, а-ля, «ну ты же знаешь». - Эх, ну сколько же тебе говорить, Джун? Зачем себя так изводишь? - Он заснул. - Шепчет Уён тихо. - Серьёзно? - Сонхва старается прислушаться и, уловив ровное сопение, кивает понимающе. - Отнеси его в нашу комнату, пусть отдохнёт как следует. Я тогда сообщу менеджеру. - Хорошо, хён. Старший помогает аккуратно поднять Кима на чоновские руки и, как только дело сделано, ретируется по делам, которые ещё запланировал с прошлого вечера, но перед этим набирает номер менеджера. В связи со свободным графиком, проблем возникнуть не должно. По пути в комнату хёнов, Уён думает о многом, но по большей части о их лидере. Младший осторожно укладывает мирно сопящего парня на кровать, не укрывая - в общежитии на редкость жарко -, а после присаживается рядом, оставляя руку на чужом плече, еле поглаживая, скорее по привычке. И смотрит в пол задумчиво, устало как-то даже. На душе так паршиво в последнее время. Гоняясь за своей мечтой, парень никак не ожидал столь длинные палки в колёса, он вообще мало к чему был готов. Не думал, что придётся так сильно стараться для фанатов, изображая перед ними тех «усанов», которых они хотят видеть; не думал, что обычная игра на публику приведёт к последствиям; не думал, что самый близкий друг окажется скрытым собственником; не думал, что за его душу и тело будут вести борьбу. Кажется, только некоторым людям теперь можно доверять себя и свои проблемы. Чону банально всё это надоело: играть, обниматься со всеми подряд. Ведь если уж и делать это, то с одним человеком и по желанию, а не когда это нужно или хочется кому-то другому. Ёсан с Саном в категорию таких людей уж точно не входят. Парень внезапно вздрогнул, когда его руки коснулись и потянули с плеча вниз. Маленькие пальчики Джуна обхватили указательный уёнов палец и притянули к щеке. Младший сначала было опешил и хотел дёрнуть руку, но, присмотревшись, понял, что Хонджун спит крепким сном младенца и то, что делает, не осознаёт вовсе. Уён чуть умильнулся такой картине, позволяя и дальше манипулировать собой. Если так подумать, их лидер и правда такой маленький, крохотный совсем, его хочется оберегать, о нём хочется заботиться и защищать. Но выходит так, что именно он же этим и занимается. Он поддерживает, он оберегает, он создаёт семью. Уён и не представляет группу без этого человека. А ещё с ним очень спокойно, и вся злость и нервозность пропадает сама по себе. Чон рассматривает расслабленное лицо старшего. Такой спокойный и смешной. Ким дует губы, хмурится, будто капризничая, а потом резко просовывает чужую руку под щёку, видимо лежать стало неудобно, но из-за этого Чон чуть не свалился на лидера, благо во время выставил свободную руку, оперевшись ею о мягкую подушку позади головы Джуна. - Успел... - прошептал парень, однако в ступор вводил факт, что вернуть прежнее положение уже, увы, не получится. Лидер зажмурился от постороннего раздражителя и приоткрыл глаза. Пелена после глубокой дрёмы потихоньку рассеивалась, и как только реальность перед глазами стала чёткой, Хонджун в испуге дёрнулся, прижавшись спиной к стене. Вот тебе и заснул... Сердце гулко бьётся, растрясая грудную клетку и намереваясь выпрыгнуть из неё к чёртовой матери. Да ещё и сознание это дурацкое работать вдруг начало по своим законам, подкидывая одну и ту же картинку... Уён, низко склонившийся над ним, чуть коснулся своим носом о хонджуново... Пожалуй, этот случай будет долго тревожить лидера и мешать нормально спать. «Приди в себя, Джун.» - Что...что ты тут делаешь? - заикаясь, спрашивает старший, хотя и примерно знает. Скорее всего, как обычно уснул не в том месте не в то время, и бедному младшему пришлось тащить на плечах тушу лидера. Но Ким слышал вроде голос Сонхва. Почему же он не помог? - Тебе стало плохо, а я вовремя среагировал, донёс до комнаты и уложил, - дополнительной информации Чон давать не стал, потому что не было это важно, да и в принципе Хонджуну лучше от этого не будет: он будет извиняться и попросит, чтобы в следующий раз, чуть что, пусть Уён зовёт Сонхва. Ким часто так делает. За помощью обращается либо к Юнхо, либо к самому старшему участнику, а вот предложения Уёна всегда отвергает, и в стороне от них держится. Это неприятно. Танцор не понимает, что сделал плохого, раз к нему такое отношение, но и поговорить никак не может, потому что смысла не видит. Выбор Кима вполне понятен. С Сонхва они соседи по комнате, а с Юнхо они достаточно близки, чтобы искать друг в друге поддержку. Обижаться и расстраиваться повода нет, да и кто он вообще, чтобы на что-то рассчитывать. Хонджун понимающе кивнул и более менее успокоился, свесив ноги на пол. Желание привалить голову на чужое плечо и продолжить спать парень в себе подавил. - Спасибо. Чон угукнул тихо, а старший понуро опустил голову. Ему бы поговорить с Уёном на счёт всего, что происходит, желательно бы затронуть тему их взаимоотношений, а то как-то нехорошо получается. Игнор со стороны Джуна, обида, а затем полное безразличие со стороны Чона. Всё, что старший понимает из всей этой головоломки, это нежелание с ним, Хонджуном, общаться. Уён больше предпочтёт компанию Сана, Ёсана или же Сонхва. А Джун... А что Джун? Он не мешает: живёт на своей территории и дышит своей частью воздуха. Ещё в самом начале да - действительно сторонился, но по большей части потому, что Уён был не таким, как многие. Он не знал слова - мера и личное пространство. Хонджуна это напрягало сильно. Потом он как-то смирился, а младший как-то поумнел. Но теперь как-то не хватает. Только вот поздновато. Сейчас словно совсем один остался. И почему-то никто, кроме него, ничего не замечает. Ни внимательный Чонхо, ни особенно Сан, хотя куда там ему, он занят тем, что войну с Ёсаном ведёт за чужое сердечко. Был бы Ким посмелее, он бы тоже присоединился, но скрывать и держаться - гораздо безопаснее и проще, чем выставлять всё напоказ и бороться. Перегорит. Пройдёт. Забудется. И проблемы исчезнут, словно их и не было. Тишина давит. Младший не знает, что сказать и нужно ли вообще говорить. Может, просто уйти и дать хёну отдохнуть, он и так пашет вне себя. Но с другой стороны оставлять его не хочется, вдруг, всё-таки нужна помощь и присутствие чьё-то рядом. Уён просто надеется, что он не бесполезный. А Хонджун по правде говоря хочет, чтобы Уён его обнял. Сейчас - очень сильно. Только вот как об этом сказать, парень не знает. Напрямую - неловко как-то, с намёками - странно. Но обняться хочется и желание это всё растёт. Младший, заметив, насколько сгорбился лидер, решает разрешения не ждать и делает всё гораздо проще: обвивает чужую талию, пододвигая и толкает на себя, заставив головой упасть на плечо, как, собственно, Хонджун и хотел. И удивляется. Ни протеста тебе, ни сопротивления, что всегда происходит, если Уён лезет тискаться. Ничего, кроме добровольных дружеских обнимашек. Обнять в ответ, обвив руки вокруг тела рядом, выходит чисто машинально, или по велению сердца - не понятно. Щекой прижимается к плечу и шумно выдыхает. Они вроде по телосложению не сильно отличаются, но Хон чувствует себя максимально маленьким, когда его Уён вот так обнимает. Это тебе не перекинуть руку через плечо. Это по-другому. Хонджун не знает, как объяснить. Сложно всё это. И ещё нужно что-то сказать. О чём там говорил Уён на кухне? У него какие-то проблемы. - Уён-а. - М? - О чём ты хотел со мной поговорить? - Ким лишь на несколько процентов догадывается, в чём причина. Скорее всего, всё то же самое, что и предыдущий раз, правда, тогда младший жаловался Сонхва, а тот в свою очередь рассказал Хонджуну, ибо одному тащить хвостом за спиной столько информации тяжко. - Не важно уже. Ты лучше отдыхай, хён. Я пойду. - Уён попытался встать, но крепкие тиски не позволили. - Не уходи. - И Джуну совсем не страшно. Он так нуждается в человеке рядом, так хочет посидеть вот так ещё какое-то время. Ему так хорошо, уютно и тепло. Совсем отпускать не хочется. - Пожалуйста. Уён давно не видел старшего таким разбитым и сломленным. Совсем бедный устал, только вот от отдыха отказываться как продолжал, так и продолжает. Уён надеется, что менеджер разрешил продлить выходной хотя бы на денёк, чтобы Хонджун смог выспаться. - Не уйду. - Младший прижимается щекой к макушке, успокаивающе гладит по руке. Ему кажется, что это то, что нужно в данный момент. И оказывается прав. Старший расслабляется вновь, глаза прикрывая. Он немножечко рад, что всё так обернулось, что не Сонхва дотащил до комнаты, что не Сонхва обнимает, говоря подбадривающие слова, которые Киму не нужны вовсе. Ему всё это время было нужно лишь тепло и просто присутствие рядом Уёна. Очень давно такого не было. Они все скучали. - Не расстраивайся из-за них. - Бормочет Хонджун, ведя борьбу с поступающим сном. - И если тебе хочется поговорить... - парень зевает и словно о подушку по утрам трётся носом и лбом о уёнову шею, совсем не осознавая, какие мысли вызывает у младшего, - ты всегда можешь прийти ко мне. - Он улыбается еле-еле и засыпает окончательно, проваливаясь в сладкое и воздушное царство Морфея, уже там возвращаясь к тому, с чего начал утро. На крепкой ветке широкого дерева, свесив ноги вниз и болтая весело ими, Хонджун улыбается бескрайним золотым полям и морскому небу, вдыхая иной раз полной грудью освежающий мятный запах ветра. И представляя рядом с собой вечно позитивного и улыбающегося паренька, обнимающего его точно также, как и наяву. Посидев ещё чуть-чуть и поняв, что теперь уже точно лидера ничто и никто не разбудит, Уён осторожно убирает его руки и укладывает парня на кровать, укрывая ноги на всякий случай теплым одеялом. О чём Чон только думал, когда считал, что он совсем старшему не нужен. Оказывается, нужен и даже больше того - необходим. Это младший понял по тому, как крепко Джун обнимал. Уён чешет запястьем шею, невольно вспоминая, как пару минут назад об неё, словно ребёнок, тёрся хён, и в который раз улыбается. Он очень рад, что всё прояснилось и теперь можно не сторониться Кима, не сдерживать порывы обнимать немного дольше, чем тот раньше позволял. Он и сам не против, как оказалось. Ну и ещё теперь Уён будет частенько контоваться у старших в комнате, чтобы скрыться от надоедливых Сана и Ёсана, потому как это единственное безопасное место в общежитие. Уён выходит из комнаты, тихонько прикрывая дверь. Делает всего пару десятков коротких шагов, намереваясь спокойно дойти до лестницы и вниз, как на него сзади наваливается неприятный груз в лице Сана, что обвил руками шею, что-то на ухо громко вереща. Чон вдруг злость почувствовал. Только-только Хонджун заснул, как сирена включилась. Не дай бог из-за этого Сана их лидер снова проснётся и будет ещё грустнее. Младший руки с себя спихивает и идёт дальше, не обращая внимания на оклики сзади. Сейчас главная задача Уёна - Сана увести подальше от комнаты старших, что он, собственно, и делает, потому что знает - Чхве последует за ним. Это не сильно раздражает, всё-таки можно понять. Сан - достаточно тактильный и общительный человек и ему жизненно необходимы объятия и разговоры. Нечего винить человека за то, что ему нравится. Но куда хуже дела обстоят с Ёсаном. Он сам по себе стеснительный и сдержанный, не любящий открываться кому-либо. Единственным исключением стал Уён, и младший за это признателен, но бесит немного, что теперь Кан пытается сблизиться ещё больше, пытается сместить Сана и заменить его собой. От этого возникают ссоры. И в итоге виноватым себя чувствует именно Уён. В одну из таких ссор Чон даже подумал, что лучше бы никогда с ними не знакомился. Парень изнеможённо падает на диван и закрывает глаза, пытаясь абстрагироваться от мира. Сан же присаживается рядом, но странно - уже не так близко, как обычно любит. Он просто смотрит на младшего, улавливая взглядом каждую складочку, появившуяся между бровями. Смотрит и кусает собственные губы. Он видит, что Уён устал. Никто не железный и состояние младшего можно прочитать по его выражению лица. - Если тебе стало не комфортно, я могу отстать и больше тебя не донимать. - В голосе отчётливо звучит грусть и переживание, потому что как бы парню не хотелось быть рядом, он готов соблюдать дистанцию и не лезть в чужое личное пространство, если Уён в этом нуждается. - И я могу поговорить с Ёсаном.. - Сан-и, Сан-и, боже... Помолчи, прошу. - Уён говорит сквозь зубы и сам сокращает расстояние, положив «тяжёлую» голову от свалившихся проблем на крепкое плечо и сжав чужую руку сильно, но Сану всё равно на хватку, от которой пальцы сводит. - Понимаешь, я в растерянности и в панике. Я не знаю, как мне стоит реагировать на ваши выпады, я не сталкивался с подобным раньше. Я очень надеюсь, что ты поймёшь и примешь мои слова. Давай...просто останемся теми «усанами», которыми были первоначально? Пару минут старший просто молчит, сверля взглядом стену, в груди неприятно разрастается обида, но никто не виноват в этом. - Хорошо, но знай, что я всё равно люблю тебя.. - Ну Са-а-ан, - Чон, хныча, поднимает голову и с надеждой смотрит на друга. Правду фанаты говорят - профиль Сана - воистину прекрасен. - Я имею право сказать, потому что я тебя выслушал и согласился. Значит и ты тоже должен. - Ладно. - Уён снова укладывает голову на плечо, буквально чувствуя, как с груди спадает камень, который мешал нормально дышать. Дело остаётся за малым, осталось поговорить с Ёсаном. - За этим дело, кажется, не станет. - На ухо говорит Сан, отчего Уён вдруг дёргается, тут же переведя взгляд в сторону дверного проёма. Ёсан стоит с максимально растерянным лицом и как только сталкивается взглядом с Уёном, уходит быстро прочь, наверное, в комнату. Наверное, на кровать. Наверное, укутавшись в одеяло. В этом весь Ёсан. Старается по возможности отгородить от себя неприятности и переждать бурю, чем лезть сломя голову в самый её эпицентр. Обычно так делает Сан. Уён подскакивает на ноги. - Он там долго стоял? - И снова эта злость. Может, Чону успокоительными набросаться? - Сан. - Нет. - Я пойду. Не попадайся мне на глаза сегодня, пожалуйста. - и Уён бежит в свою комнату, следом за лучшим другом. Настала очередь ему всё растолковывать и объяснять. - Хорошо. - Звучит в спину, но никто уже не слышит. Чон еле успевает удержать дверь от мощного хлопка - Ёсан слишком много сил вложил в то, чтобы захлопнуть комнату, а заодно и себя. Только вот Уён не позволит. Если уж он наворотил проблем, то будет их разрешать, пока всё не стало ещё запутаннее, хотя парень толком и не понимает, в чём он виноват и почему должен во всём этом разбираться. Все эти неприятности создали Сан и Ёсан, так почему они ничего не хотят делать? А может, Уён просто не хочет ничего замечать? - Ёсан-и, - младший тихонько закрывает дверь и подходит к старшему, что разлёгся на кровати во весь рост в форме звёздочки. На произнесённое с родных уст собственное имя не следует никакой реакции. - Прости меня. За то, что ты услышал. - Уён присаживается рядом. Странно об этом думать, но какая-то драма дурацкая получается. Всё так ярко-эмоционально, всё так предсказуемо. Читая или смотря что-то в этом роде, Уён может лишь прикрывать глаза рукой, вереща о том, что не понимает героев. Теперь с ним происходит то же самое во всех этих ненавистных своей каноничностью деталях, и он понимает, почему некоторые поступают глупо и опрометчиво. Он понимает, почему побежал вслед за другом, хотя мог этого не делать и предоставить всё Сану. Потому что это будет правильным. Если уж кто-то поможет Ёсану, так только он. Ни Сан, ни Сонхва, ни Юнхо, ни кто-либо ещё. - Столько времени. Уён, столько времени прошло, а ты молчал. Почему нельзя было сказать сразу, что тебе это не нужно. Ты меня знаешь лучше всех. Я бы отступился моментально. Ты же знаешь, я не привык в открытую выражать свои чувства, но ты заставил меня это делать. Почему? Но Уён молчит, не зная, что ответить. Наверное, впервые с ним так. Обычно всегда есть чем закончить или с чего начать. Уж в чём-чём, а в общении с людьми парню не было равных. - Теперь вот тебе нечего сказать. А мне есть что. - Кан принимает сидячее положение и недолго рассматривает лицо любимого до боли человека. Улыбается, насколько хватает сил. Руку тянет к чужим волосам, зарываясь в них тонкими и даже худыми пальцами. Лбом прижимается к другому. - Я ничем от Сана не отличаюсь. Совсем ничем. И также, как и он, сделаю шаг в сторону, потому что уважаю твои чувства. И понимаю тебя. Странно, что я, также зная тебя лучше всех, не смог сразу понять чертей, что живут в твоей голове. - Кан глубоко выдыхает, будто набирается смелости для очередной фразы. - Я долго на самом деле это храню в себе, поэтому, чтобы всё было не зря, разреши хотя бы один, всего один, поцелуй. - Ладонь скользит от волос к щеке и чуть поглаживает. Уён видит эти плотно сжатые веки, ощущает чужое волнение, потому что ясно - Ёсан боится отказа даже, казалось бы по его мнению, в такой незначительной просьбе. Так думает сам Уён. Но не Ёсан. Потому что для старшего всё это куда больше и ценнее. И это немного непривычно. Думает Чон, едва касаясь своими губами чужих и получая удивлённых шумный выдох.

***

Сонхва, который собирался в бодром расположении духа сходить в душ, напевал под нос отрывок из недавно прослушиваемой песни и смешно приплясывал. В его планах было завалиться в комнату и весь остаток дня проспать, пока есть такая возможность, иначе потом менеджер все соки вытянет. Но пройдя мимо гостинной, где все ребята обычно любят устраивать дружные посиделки за просмотром дорам или фильмов, улавливает странный звук, похожий на плач. Парень заглядывает ради интереса, но совсем не ожидает кого-то всё же увидеть. - Сан, что случилось? - Старший быстро подбегает к Чхве, заключая в надёжные объятия. - Почему ты плачешь? В чём дело? - Пак ещё хочет что-то спросить, но его останавливают прежде. - Ничего, всё хорошо. - Сан вытирает мокрые дорожки с щёк, тепло улыбаясь хёну. - Теперь всё будет хорошо. - И убегает первым в ванную. Умыться, освежить мысли и вообще забыться под водой и плёнкой пушистой пенки. Пора всё это оставить в прошлом и начать новую главу. Правда, помириться с Уёном нужно, а то как-то не очень получается.

***

Дни идут своим чередом. Тренировки усилились, как и нагрузка на состояние в целом, но никто не смел жаловаться. Парни отдыхали лишний день, а кроме них, отрабатывать некому, так что хочешь не хочешь, а батрачить придётся. С момента того самого эмоционального дня для всех, стало немного тише в плане общения. Сан всё также таскался с Уёном, но когда парни находились в общаге, старший ретировался к Минки, давая возможность Чону отдохнуть. С Ёсаном Уён продолжил по вечерам играть в видео-игры и соревноваться, кто быстрее пройдёт уровень. Кан даже начал осознавать, что так намного лучше. Неправильные чувства, конечно, всё ещё остались и сдерживать их иногда было очень сложно, но парень не позволял себе лишнего по отношению к другу. Единственное, что сильно изменилось, это взаимоотношения между Хонджуном и Уёном, плюс Сонхва и Юнхо. Так уж вышло (все это замечают) Хонджун немного от Пака отдалился, и примкнул к младшему Чону. А Сонхва к Юнхо. В остальном всё осталось тем же. Минки также сходил с ума, хотя уже и с Саном больше. Чонхо старался по возможности играть роль наблюдателя, иной раз вставляя тупиковые или смешные фразы, и пародируя забавных старших. Ёсан, насколько мог, держался ближе к Уёну. Кажется, только внутри коллектива видели явные перемены. Другие же не придавали этому значения, даже если подозревали - всё оставалось тем же, каким и было всегда. Однако человеком, которому легче от всего разрешённого не стало, оказался Уён. Может быть да, с лидером они объяснились, пускай и немного не в словесной форме, но после того с Ёсаном поцелуя и его признаний, Чон чувствует себя каким-то предателем. Непонятно правда, почему. Он предал дружеские отношения между ними? Нет. Он повлиял на изменения в группе? Не прямо, но косвенно. Да. Наверное, поэтому угрызение совести мучает уже который день. Ему бы отвлечься от всего, уйти с головой в какое-нибудь интересное событие. Но всё, что они делают: это спят, едят, следуют расписанию, тренируются в танцевальной студии, иногда Уён, Юнхо или Сан практикуются вместе или по одиночке, причём все - ради прочищения мозгов, и снова спят. Можно сказать, живут от кровати до кровати. Сейчас же, именно в данный момент времени, Уён не хочет ничего, кроме как принять душ и вернуться под одеяло. Лучше всего - обратно к Морфею, с которым полчаса назад ел пирог с клубничкой. - Хён, когда человек не спит, у него глаза, вообще-то, открыты, - говорит негромко голос, в котором Чон узнаёт младшего. Только вот пофиг, если честно. На кухне творится сонная идиллия - почти все благополучно клюют носом в тарелки с завтраком, а некоторые, например, Пак Сонхва хотя бы пытаются пошевелиться и заставить шевелиться других. Пожалуй, лишь один себя чувствует отлично в это утро. - А я говорил, зачем до поздна задерживаться. - Комментирует маннэ, допивая чай и вставая, чтобы убрать посуду за собой. - Откуда в тебе столько сил? - заныл Сан, используя Юнхо в качестве опоры. - Ты занимался больше нашего. - У парня болит голова, руки и ноги, а ещё всё остальное, плюс хочется смерть как поесть, но сил на то, чтобы открыть глаза нет. О речи подвигать конечностями и не шло вовсе. - Я просто молодой ещё, - пожимает плечами Чонхо под странный испытующий взгляд Сонхва, ал-я, "а я старый, что ли?" - Ой, ну уйди, Сан, и так тяжело, - вслед за старшим Чхве жалуется Юнхо, стараясь прилипчивого одногруппника отпихнуть от себя. Парень итак не с той ноги встал, так ещё и ноша лишняя с утра пораньше. Маннэ, будто чувствуя спиной ошалелый, насколько позволяет утреннее состояние, взгляд, поворачивается и улыбается старшему своей кроличьей милой улыбкой, на что Пак щурится, но ничего не говорит. - Так, - с напускной готовностью резко выпаливает Хонджун, поднимаясь с места и руками упираясь в стол, словно какой-то хозяин барин. - Я забыл, что хотел сказать. - С грустью добавляет Ким. - Да сядь ты уже, хён. Проснись для начала, а потом уже указания отдавай. - Бормочет с всё ещё закрытыми глазами Уён и тянет старшего за рукав водолазки. Лидер, который на ногах еле стоит из-за нехватки сил с сильным хлопком приземляется на стул, приваливаясь на младшего, а Чон же по привычке приобнимает. Сонхва с Чонхо наблюдают за этой картиной максимально скептически и в то же время заинтересовано, стараясь не комментировать. Юнхо с Саном также мирно дремлют в обнимку. Минки и Ёсан видят третий сон. Хонджун осознаёт происходящее как-то слишком поздно - Чонхо выпивает второй бокал кофе - и поспешно отлипает от Уёна, в глубине души надеясь, что никто ничего не понял и не видел, в особенности. Ким сжимал в кулак спальную футболку младшего, стараясь прижаться сильнее, потому что чаще хочется быть вот так рядом, пользуясь всеми возможным минутами. Но пусть для остальных всё будет выглядеть так, будто Джун просто хочет не потерять равновесие, поэтому цепляется. Он чуть приподнимает уголки губ в ответ на две пары глаз, направленные в его сторону. Сон как рукой почему-то сняло, а в груди чёртовы бабочки порхают от осознания того, что он что-то подобное вытворил и остался незамеченным. Улыбку довольную еле сдерживает и лишь губу кусает. Он так рад этому утру. Не смотря на желание ещё поспать, парень всё равно чувствует липкое сладкое счастье. Получается, что Хонджун может чаще так делать, хотя и с осторожностью, ведь одна беда - другие мемберы, а вторая, ещё больше, - сам Уён. Этот человек достаточно проницательный и чуткий, поэтому с ним нужно быть на чеку. - Так, завтракаем, умываемся, одеваемся и собираемся в общей гостинной. Я позвоню менеджеру, уточню на счёт сегодняшнего расписания! - громко сообщает, чем будит окончательно всех присутствующих, Хонджун и выпархивает из кухни, сунув напоследок в рот бутерброд. - Ещё один гиперактивный, - бурчит как старик Сан, принимаясь за порядком остывшую еду. Его примеру следуют и остальные. Уён же ковыряется в тарелке, не решаясь есть. Аппетита нет совсем, да ещё и стрёмно как-то от того, что на него подозрительно косятся две пары глаз. Парень фыркает и, отдав свою порцию прожорливому Минки, уходит к себе в комнату. Потом, конечно же, корить себя будет за то, что пропустил важный для любого человека завтрак, но не насильно же в себя пихать, ей богу... Парень зашёл в комнату и уже по привычке полез под кровать, чтобы вытащить весы. С тех пор, как он сел на диету, приходится каждый день контролировать порядок, и пусть все мемберы говорят, что Уён у них самый хороший, красивый и привлекательный, сам Чон так не считает. За грань он не переходит, хотя иногда кушает больше положенного, однако и у того есть обратная сторона монеты. Сколько берёшь, столько и отдаёшь. Прошлые месяцы в этом плане выдались тяжёлыми. Сейчас встать на железяку и измерить свой вес является уже само собой разумеющимся. Повторяясь - по привычке. - Есть изменения? - от внезапного вопроса Уён издаёт пугливое «а», взрагивая и, словно провинившийся, соскакивая с весов, толкая их ногой обратно в убежище. Чон даже не видел, чтобы в комнате помимо него ещё кто-то был, хотя он и не оглядывался. Все на кухне были. А точно все ли? Хонджун вроде бы уходил. Но здесь он что тогда делает, если должен был приводить себя в порядок? - Пришёл нотации читать по поводу моего мнения о моих же комплексах? - младший по-доброму улыбается, ведь знает, что старший именно так и будет делать. Уж кто-кто, а лидер на пару с Сонхва любят упрекать и тыкать носом в ошибки, просто потому что считают это частью воспитания. Не дожидаясь ответа, Уён отворачивается к тумбочке сбоку от кровати, дабы найти там всё, что нужно для умывания. Хонджун же, кажется, всерьёз намерен поговорить. Он, ранее затаившийся в углу комнаты, подходит к Чону и присаживается на чужой кровати. - Может, ты их выкинешь уже? - Ким надеется, что звучит максимально строго и серьёзно, что у него не всегда получается, даже при желании. - Что? Маски для лица? Зачем? Чем они тебе не угодили, хён? - шуточно смеётся младший, продолжая ковыряться среди груды тюбиков и коробочек. Парень всё правильно понял с самого начала, но ляпнуть какую-нибудь глупость в неподходящие моменты уже стало необходимостью, своего рода защитная реакция. Уён не любит разговаривать о своём образе жизни касательно всяких диет, тренировок и так далее. Обычно тем, кто спрашивает, он говорит банальное «я стараюсь следить за собой и упорно занимаюсь, чтобы стать лучше». И ему кажется, что этого достаточно для отговорки. Хонджун этого не понимает. Ему не нравится, что Уён так к себе относится, даже если считает, что всё во благо и так будет лучше. Кому будет лучше? Уж точно не бедному организму. Но раз Чон пока не хочет говорить, Хонджун настаивать не будет. Они оба и так получили то, что давно хотели - более сильную поддержку друг от друга. Наверное, Ким накручивает лишние мысли, и у младшего всё действительно хорошо. Не стоит волноваться, почём зря. Поэтому он решает не развивать эту тему разговора. - Ты звонил менеджеру? - спрашивает Уён, наконец, поднимаясь, но теперь уже чтобы найти своё полотенце. Старший следит за ним внимательно, будто запомнить каждую секунду наедине хочет. Да, они буквально двадцать четыре часа в сутки проводят вместе время, но вместе, значит всей группой. Побыть вдвоём выдаётся очень и очень редко. Сейчас это будет первый и последний раз за день. - К одиннадцати нас заберут. Не знаю точно куда, всё сообщат по дороге, может быть, менеджер предупредит перед выходом. - Понятно. - младший кивает и садится рядом со старшим. - Ты, кстати, зачем пришёл-то? И вот тут Джун не знает, что ответить. По правде говоря, он действительно не знает, зачем. Просто захотелось зайти в чужую комнату. Иногда у него такое случается. Словно какая-то лампочка загорится в голове и всё, надо срочно сделать то-то, то-то. - Не знаю. - Честно признаётся Ким, после улыбаясь как-то подозрительно. - Ты снова не поел? - С чего ты взял? - бурчит недовольно Чон, делая вид, что не понимает лидера. - Поешь. Сегодня вряд-ли удастся устроить нормальный перекус. Хорошо? - Парень хлопает младшего по плечу, стараясь заглянуть в лицо, но Уён лишь больше отворачивается. - Хорошо? - Повторяет и только тогда получает кивок. - Отлично. Собирайся. Ким тихо уходит к себе, оставляя младшего наедине со странным чувством отчуждения. Вроде обычный разговор, но от него так веяло сдержанностью. Уён не особо разбирается, но ему почему-то кажется, что Хонджун сказал не всё, что хотел. ***