My choice

- Да ты гонишь... Серьёзно? - Уён шокированно раскрывает рот вместе с глазами и неверяще пялит то на хитро улыбающегося Чонхо, то на недалеко сидящих Юнхо и Сонхва, что смотрят что-то у старшего в телефоне, изредка посмеиваясь. - Не верю. Макнэ-лайн заговорчески перешёптывается, пока есть такая возможность. Все мемберы дружно решили, что можно и передохнуть минут десять, а потом снова продолжить тренировку, поэтому как только лидер свалился с ног, уползая в угол, к своим вещам, все остальные тоже разбрелись кто-куда, а конкретно Чонхо утащил ничего не понимающего Уёна в самый зад помещения. Вокалисту жесть как нетерпелось поделиться тем, что он смог увидеть, и поделиться именно с Чоном-младшим, хотя и высока была вероятность, что тот язык потом за зубами держать не сможет. Но рассказывать это другим хёнам ни в коем случае нельзя. Они все связаны по мнению Чхве. Все... Да хоть тот же самый Уён. - А ты поверь. Я видел, как они друг на друга пялятся, это всё неспроста. Надо выяснить, в чём причина, - Чонхо смотрит на второго Чона и Пака, сузив глаза так, что со стороны любой бы засмеялся, ака детектив, рассматривающий своим особенным взглядом место приступления. Уён тоже смотрит на старших и до него пока не доходит, в каком месте их поведение кажется Хо странным. Хва и Юно спокойно сидят, что-то смотря в телефоне. - Смотри, смотри, вон, - младший активно пихает уставшего Уёна в ноги. - Видишь? Чон разглядывает неизвестность достаточно долго, но с помощью маннэ и его тихого «на руки внимание обрати», до парня-таки дошло. Первой стадией стало осознание - крепкая рука Юнхо как-то слишком сильно сжимала плечо Пака. Второй стадией - отрицание, потому что ну что, они с Джуном тоже так иногда сидят вместе, когда Уён у него в комнате ошивается. И это вроде тоже нормально. - И? - не понимает танцор, вновь потупив взгляд и до третьей стадии так и не дойдя. Чонхо обращает внимание на Уёна, искренне не понимая, почему старший вдуплить не может, а потом до него доходит одна истина. Уён же всегда так себя и ведёт, поэтому для него такое поведение вполне нормальное и обыденное. И совершенно ничего криминального. М-да, зря младший вообще начал этот разговор, ведь теперь после него будет ещё одна проблема: навязчивый Уён и его «гениальные» идеи проверок теории Чхве. - Проехали, - отмахивается Чонхо и поднимается на ноги, решительно напрявляясь в сторону Сонхва и Юнхо. Он ведь действительно один всё видит, потому что только слепой не сможет. А может все просто притворяются, будто ничего нет, и на самом деле они видят, понимают, но не хотят мешать? Сейчас вот маннэ и проверит. - Что смотрите? - Включая режим любознательного, сующего свой миленький носик куда не просят, ребёнка, Чхве-младший плюхается позади хёнов, при этом укладывая руки так, что одна располагается поверх руки Юно, заставляя ту сжать плечо Пака сильнее, а вторая приобнимает самого Юнхо за плечо, стараясь незаметно сократить между старшими расстояние. Как будто до этого оно было... - Что это? Уён наблюдает с крайне скептическим лицом-кирпичом. Пока к нему не подсаживается Хонджун с полупустой бутылкой прохладной воды. - Старые выступления, - отвечает Сонхва, не особо вникая в причину, по которой Чонхо к ним подошёл, начиная расспрашивать. - Ой, господи, я там такой зажатый, зачем вы это смотрите вообще? - младший упирается подбородком в плечо Пака, тоже бегая глазами по экрану, а потом неожиданно тыкает в него пальцем. - Я помню, как тут чуть микрофон не уронил. - Ты прекрасно выступил, хватит говорить глупости. Все тогда отлично постарались, - на этой фразе Чона, Чхве тут же сконцентрировал внимание на ощущениях под одной из ладоней. Однако крупная Юно степень силы на плече Сонхва не увеличивала. Неужели младший и правда ошибся на их счёт? - Сонхва-хён, вот, всегда прекрасно выступает, я тоже так хочу. Как думаешь, Юнхо-хён? - ошибся или нет, но прощупать почву всё равно надо, потому что вероятность, пусть даже и малюсенькая, но имеется. Чон задумывается. А Пак смотрит на него эту мучительную минуту, ожидая вердикта. И может быть, эти двое не понимают, но вот Чонхо всё-ё видит. И живой блеск в глазах самого старшего, и как танцор губу кусает от волнения, решая в голове, как правильно, и главное - что сказать. Галочка рядом с пунктом в мыслях Чхве неоспоримо ставится. Он потом поделиться наблюдаениями с Уёном. - Сонхва-хён и правда всегда всё делает на отлично. - Как-то неуверенно говорит Чон, не зная, куда деть взгляд. Почему Сонхва так на него смотрит? Аж сквозь землю провалиться хочется от этого изучающего лицо взгляда. Чонхо хитро улыбается и чуть отклоняет назад голову, подмигивая Уёну, что по-прежнему сидит на месте, но уже с лидером, и наблюдает за представшей картиной - маннэ-детектив пытается раскрыть громкое дело. Чон-младший подмигивает в ответ и усмехается. Какое же Чонхо у них дитё. Большое дитё. - В чём дело? Что за переглядки? - интересуется Хонджун, не совсем (вообще не) понимая происходящего. Младшие участники снова озоруют? - Да сам не понимаю, Чонхо вдруг посчитал, что Юнхо-хён с Сонхва-хёном вместе, типа, встречаются. Но мне так не кажется. Они слишком тогда скрытные для парочки. - Задумчиво тянет танцор, продолжая оценивать манипуляции вокалиста. Усмехается в очередной раз, когда тот буквально отрывает два тела друг от друга, протискиваясь посерёдке. Он что, хочет помешать контактировать, надеясь, что это поможет и кто-нибудь из старших встанет и пересядет? Серьёзно? - М-м, - Ким грустно улыбается, радуясь, что Уён не видел этой улыбки. Он ведь сам скрывает правду от других, от Уёна. Но с каких пор это считается необычным? Почему парочкам нельзя скрываться, или почему нельзя скрывать чувства? Это же вполне нормально, если не хочешь проблем. Хонджун потому что не хочет. Он думает, что пройдёт у него всё, со временем, но пройдёт. В какой-то момент он просто не будет так нуждаться в до ужаса тактильном Уёне и его широкой от души улыбке, и жизнь начнётся совсем другая, а, может, всё вернётся к тому, с чего было начато. - Хотя да, глупые вопросы я задаю. Если бы, чисто предполагая, мы бы с тобой тоже встречались, скорее всего, также бы скрывались от остальных. Это знание в любом случае чревато. Хонджун от такого заявления чуть водой не поперхнулся. Уён, даже не осмыслив фразу, ляпнул первое то, что пришло в голову, а у Кима тут сердечный приступ и разыгравшаяся не на шутку фантазия. Если бы они...встречались?.. - Но я всё равно не вижу в них того, что мне так упорно втирает Чонхо. Ну вот не вижу, и всё. А ты как считаешь, хён? - но ответа не следует, рядом как будто никого нет. - Хён? - Уён поворачивается, тут же сталкиваясь носом с острым хонджуновым, и. Зависает. У старшего взгляд что-то плывёт, он словно не здесь, а мыслями и душой перенёсся в другое измерение. - Хё-ён, всё хорошо? - танцор тычет пальцем в щёку лидера и коротко смеётся на то, что проказа удалась, потому что старший не всегда разрешает касаться себя в меру своей тактильности. Это происходит лишь по нескольким причинам: игривый Хонджун, Хонджун, который должен поддерживать позитив на трансляциях и активный Хонджун на различных мероприятиях. Дома же он от всего этого отдыхает. А вот Уён - шило в жопе с неутолимым желанием потискаться и посумасшествовать. - Вызываем Ким Хонджуна! Кто слышит! - громче кричит, хотя не - орёт - Уён, отчего первый названный дёргается, отшатываясь. - Ну слава богу. - Зачем так орать, я ведь не глухой! - возмущённо пищит лидер, но заметив, что чуть ли не на полу валяется, снова подползает к Чону. - Не глухой, но угрюмый и задумчивый, - улыбается беззлобно Уён, но вдруг стонет, вытягивая ноги, которые в одном положении уже напрочь затекли и теперь болят. Поскорее бы вернуться в общагу и в душ сходить. - Прости... - Да всё нормально. Мы все устали. «Нет, Уён, ты снова не прав.» - Хонджун поднимается, и подходит на тяжёлых ногах к ноутбуку, выдавая привычное: - Ещё раз! - и включает песню, как только все занимают свои позиции.

***

Тренировка проходит в быстром темпе, потому как движения у всех уже не то, что точные, но и ещё синхронные до невозможности, а если быть честным, парни ушли только по одной главной причине - упавшего на земь Юнхо от бессилия и его плаксивого «ну хва-атит уже-е». На том и завершили. А путь до общаги оказался таким же сложным, особенно тем людям, которые вложили максимум сил, по большей части для того, чтобы обстрагироваться от лишних мыслей и не думать о чём-то, что тревожит длительное время. Уён прилип к Ёсану и болтает с ним весь отведённый путь. Сонхва и Минги тащат Юнхо, который еле волочит за собой тяжёлые ноги. Давно он так не отрывался, хочется заметить. И с чего вдруг. Сан с Чонхо топают плечом к плечу и тоже о чем-то не то переговариваются, не то спорят. Сложно вообще сказать, о чём эти двое говорят, когда идут вместе. Минги на этот счёт шутит неудачно про плюшевые игрушки и за это всегда получает люлей от маннэ. И ведь не меняет своих шуток. Мазохист какой-то. Один вот только идёт Хонджун, позади всех, на пару шагов дальше. Он глубоко расстроен и причину этого чувства прекрасно осознает. Было ошибкой влюбиться в того человека, у которого ветер в голове. И ведь даже не скажешь, что лучше: помирать от неразгадки, или всё понимать с самого начала. Джун не знает, как бы ему было лучше. Наверное, многие бы сказали, что конечно да, надо иметь ввиду, что ты чувствуешь на данный момент, а не вопросами задаваться дежурными, по типу: «что со мной?», «почему мне так грустно?», «почему хочется спрятаться от всего мира и чтобы никто не нашёл?». Этого нет. Хонджун всё чётко понимает, у него и так было достаточно времени на размышления. Однако единственное, что непонятно - как быть дальше. Уён вроде и не против более тесного общения, но ему вряд-ли будут нужны неправильные хонджуновы чувства в ладошках. А выносить это тяжело. Снова тогда вернуть прежнее общение? Ну да, опять избегать, опять тусоваться больше с другими и опять быть просто добрым хёном и хорошим лидером. Хонджун не хочет быть обычным хёном и лидером для Уёна. Он даже другом для него быть не хочет. - Вот и снова ты угрюмый и задучмивый, - звучит рядом с ухом, и Хонджун дёргается от испуга, мгновенно выныривая из личного хаоса мыслей. - Что с тобой, хён? То падаешь от недосыпа, то ходишь весь скрюченный и грустный. Ты себя плохо чувствуешь, но боишься рассказать? - Уён, когда обнимает, источает какое-то особенное тепло, в которое только кутаться и надо. А Джуну вообще не нравится холод, пусть он и сам иногда такой, за что на него не раз обижались. Старший плюёт на какие-то рамки и личное пространство, просовывая руку под куртку танцора и обвивая чужую талию. Чон даже глазом не ведёт. Хотя почему он должен, для него такие жесты в порядке вещей. Ким губы кусает от нервов и желает побыстрее оказаться в постели, чтобы наконец-таки заснуть, даже есть не хочется. - Ты оставил Ёсана, - зачем-то говорит он, прижимаясь ближе. И странно всё выходит. Его слова абсолютно разнятся с действиями, однако и это вполне устраивает. Хонджун может сказать абсолютно что угодно, но его движения рук или ног всё равно будут отличаться, потому что за ними парень следит внимательно, контролируя. Сейчас он хочет Уёна обнять и греться. - А ты один. - Начинает спорить со страшим Уён, потому как может. Ну и главное, Хонджун устал и сил на что-либо у него нет. Чон может себе позволить дерзость, и ничего ему за это не станет. - Ничего страшного. - Отвечает ещё грустнее Ким, не сдерживая рвущиеся наружу эмоции. В такой холодный вечер, или ночь, ему бы уткнуться лицом в горячую шею и забыть обо всём к чёрту. Но что-что, а на такое парень не пойдёт. - Тогда скажу просто то, что я сам захотел идти с тобой. Устроит ответ? - младший прижимает крепче, не думая, что им обоим идти вообще-то немного неудобно, но если Уён бы сменил положение, то вот Хонджуну плевать. Он рад. Однако порыв уложить голову на плечо в себе подавляет. - Устроит. Чон мягко улыбается, натирая плечо старшего, чтобы согреть и там. Хонджун снова кажется таким маленьким и беззащитным, что в такие моменты невозможно себя сдерживать. Уён раньше не замечал этой стороны старшего. Теперь же он всё видит, и ему она очень нравится. Парни возвращаются в общежитие, и по приходу первым в наступление на душ идёт Юнхо под предлогом того, что он больше всех тренировался и заслуживает. Впрочем, никто не возражал. Разве что Сан немножко поворчал. И пока все парни дружно дожидались с предметами мытья внизу, разбросавшись по всему периметру дивана в гостинной, Юнхо преспокойненько мылся, по привычке напевая какую-то песню. У танцора день не лучше других. Он ещё с прошлого вечера как на иголках и мысли в порядок привести не может, а сегодняшняя тренировка для него оказалась настоящей пыткой. Парень предпочёл бы забыть всё, но как это вообще сделаешь, когда из головы образ не выходит и жить мешает, спать мешает. В целом мешает. Чон упирается лбом в запотевший кафель, вдыхая густой пар и прикрывая глаза. Наверное, сегодня он будет спать как убитый, не зря же себя изматывал. Проводит рукой по боку, на котором ранее были бережные прикосновения, не позволяющие упасть. Юнхо правда бы всё это забыл. И тянущееся чувство в груди, и взгляд на отражение в зеркале, и до невозможности отточенные движения тела, изгибы, перекатывающиеся мышцы рук, переплетения вен. Зачем нужно быть таким идеальным, зачем нужно приковывать к себе взгляд, а в ответ даже не смотреть. Юнхо благодарит всех богов за то, что музыку сделал громко, когда обхватывает в кольцо узловатых пальцев ноющее возбуждение, при этом затыкая себя свободной рукой, прикусывая кожу, но так, чтобы к утру покраснение сошло. Давится собственным стоном, представляя, словно какой-то извращенец, как его бы касались чужие руки, а может и не только руки. Чёртов Пак Сонхва. Ноги постепенно тяжелеют, а скорость движений внизу увеличивается, и Юнхо кажется, что уже скоро он закончится как человек, ну или его постигнет нервный срыв. С такими-то темпами - легко. - Сонхва-хён... - мычит танцор и, зажмурившись сильно, пачкает ладонь вместе со стеной. Лбом присняется к ней же, тяжело дыша. Всё это для него слишком, да и мешает. И ладно бы ещё это был простой интерес, так нет же, сердце Юнхо пожелало влюбиться, а тело так вообще ещё больше предало, и чем больше парень уделяет этим фактам своё время, тем крепче они закрепляются в сознании. От такого не отмыться в душе и даже сброшенное напряжение в скором времени снова объявится, как бы говоря, чтобы не забывал. Масла в огонь сам виновник подливает. Сонхва себя так ведёт в последнее время странно. То предлагает вместе что-нибудь посмотреть, то обнимет невзначай. Он либо догадался обо всём, либо... - Ну ты там скоро?! - кричит за дверью Сан, явно раздражённый, что старший задержался в душе больше положенного. - Сейчас! Юнхо быстро споласкивается, обтирается, натягивает кое-как футболку домашнюю и запрыгивает впопыхах в пижамные шорты до колена, благополучно забыв про важную деталь гардероба, и накинув полотенце на голову, выходит, тут же сталкиваясь со злым и измученным Чхве. - Долго же ты. - Прости, задумался, - старший виновато улыбается, поправляя полотенце, что намеревалось соскользнуть с головы на пол. - Ну да, - Сан проплыл мимо Чона и шмыгнул в ванную, закрыв плотно дверь. Юнхо же направился на кухню, даже не переживая о том, что младший может обнаружить тот беспорядок, что он забыл за собой убрать. Но вот страх был из-за того, что Чхве мог всё слышать и потом сопоставить детали. Это, и только это пугало, пуская адреналин в кровь и гормон страха... Ноги уже не такие ватные, какими были тогда, когда танцора тащили до общаги две пары заботливых рук. Часть усталости прошла, мозг чуть-чуть прояснился, Чон надеется, что это хотя бы на какое-то время. К сожалению, новости не из лучших, считает Юнхо, рассматривая шнурующего по кухне Сонхва, ведь в следующий раз сдерживать себя будет ещё сложнее... Пак открывает дверцу духовки и нагибается, чтобы запихнуть туда на противене курицу. Причём делает это так красиво и, чёрт тебя дери, сексуально, что Юнхо может только шумно сглотнуть, залипая на, увы, не ноги. - О, Юнхо, ты как раз мне и нужен, - Сонхва скидывает фартук и вешает его на спинку стула, подходя к младшему. Танцор откровенно говоря смущён фразой, хотя в ней ничего и нет, никакого подтекста или намёка, однако воображение уже не остановить. - Ты проследишь за курицей? Минут через пятнадцать-двадцать убавь немного огонь, хорошо? - парень, дождавшись заторможенного кивка, улыбается и хлопает в знак благодарности по плечу. И либо у Юнхо галлюцинации, либо он просто сходит с ума, но когда старший проходит мимо, его ладонь спускается с плеча на талию и чуть ниже, будто еле задевая выпирающую тазовую кость. Чон встряхивает головой только после щелчка двери, оборачивается, однако никого уже нет. «Да что происходит, боже...» Как так вышло, что парень влюбился в своего одногруппника? Неизвестно. Вероятно, по той же причине, что и Сан в Уёна. Да, Юнхо всё видел, догадаться не составило труда, и странно, что другие ничего не поняли. Ни глазастый Чонхо, который в последнее время стал всё больше напрягать своей чрезмерной внимательностью, когда танцор находится рядом с Сонхва. Ни Ёсан, который точно должен был заметить перемены в настроении Уёна. Никто. Видимо, Юнхо больше всего переживает за атмосферу в группе. Да уж, переживает, но своими чувствами глупыми ставит группу под угрозу. Если так подумать, с Саном и Уёном всё равно проще, они и так много взаимодействуют, увидеть перемены придётся очень трудно. А вот если Юнхо захочет больше времени и сил уделять Сонхва, то это явно будет отличаться. Тяжело слишком держать дистанцию и не переходить установленных когда-то рамок. Кто бы только знал, как Чон желал остановить старшего, когда тот покидал кухню, как хотелось его к стене прижать и губами к губам, вырывая нужные стоны. Парень присел на стул и рухнул лбом на стол, не жалея себя совсем. Заслужил, сам виноват в том, что сейчас с ним происходит. Наверное, можно часть вины свалить и на Сонхва, который ходит такой весь из себя хороший, замечательный, красивый до одурения, однако Юнхо знает, что старший не виноват. Чон ведь не предполагал, что всё вот так обернётся. Он ни в чём Сонхва не обвиняет. Тот не хотел никого в себя влюблять. Но Юнхо всё равно влюбился. Причём по уши, как мальчишка в самую популярную, и во всех смыслах офигенную красотку в школе. Танцор запускает пальцы во всё ещё мокрые волосы и сжимает у корней, пытаясь свои мысли - в узду и держать крепко. Кажется, на сегодняшний день можно отключить функцию анализа и просто отдохнуть во всех смыслах, а со следующего утра вновь сконцентрироваться на работе. Кивнув своим же мыслям, Юнхо удобнее устраивается на столе и прикрывает глаза. Ему бы только не заснуть, ещё ведь поужинать надо. В гостинной тем временем господствует тишина. Сан утопал в ванную и пропадает там битые полчаса может быть больше, а остальные пользуются всем, что им дают, а именно - временем, чтобы немножко подремать. Правда, не все дремлют, тихонько посапывая. Чонхо играет в телефоне в какую-то страшилку, Минги и Ёсан наблюдают за процессом по обе стороны от маннэ. Сонхва вообще пропал без вести вместе с Юнхо. А Хонджун удачно привалился на плечо Уёна и видит приятный особенный для него сон. Младший же не против совсем, он даже сам изредка зевает, чувствуя на коже шеи убаюкивающее размеренное дыхание лидера. Это успокаивает. Чон поглаживает чужое плечо, будто всё ещё хочет согреть, а старший, кажется, лишь глубже погружается в своё сновидение, отдалённо ощущая ласку. Побольше бы таких вечеров. - Спит? - Уёна окликает внезапно появившийся Сонхва и кивает в сторону лидера, на что младший только хлопает ресницами, безмолвно отвечая. - Можешь его отвести в комнату? У Уёна дежавю. Парень, конечно же с помощью Пака, ставит Хонджуна на ноги, а потом ловко поднимает на руки, топая в сторону комнаты старших. И такое чувство, будто руки на шее напряглись. Но Чон не обращает внимания, даже когда поднимается по лестнице на второй этаж, аккуратно ступая по поверхности, чтобы не дай бог не упасть и не уронить Кима; даже когда чувствует шевеление ресниц по коже шеи, а следом за ними прикосновение сухих губ. Хонджун спит в неудобном положении, что такого. Однако сам Хонджун даже не спал, он так, дремал. Ровно до тех пор, пока не оказался оторванным от пола. Ким решил нагло воспользоваться своим удачным положением и сделал шаг вперёд в отношении к Уёну, пусть этот шаг и был весьма...необычным. Но хоть что-то. Оказывается, кожа у младшего очень горячая и Ким не против обжечся. Старший снова притворяется, что спит, когда Уён открывает кое-как дверь и осторожно входит в комнату, после укладывая лидера на его кровать. Господи, как же не хочется отпускать руки, как хочется подольше чувствовать младшего настолько близко, что тепло тела - буквально на своей собственной коже. Сердце забилось очень часто от мыслей, пробежавших в голове, и Хонджун ощутил как лицо начинает сильно гореть, становясь абсолютно красным. Чёрт, ну почему так не во время. Вот вечно так происходит. Когда что-то идёт не по плану, когда эмоции бьют через край. Научиться бы это контролировать... - Заболел? - спрашивает сам у себя Уён и тянется губами ко лбу, потому что так намного проще проверить, есть ли температура. И опять же, как обычно. Уён делает, а Хонджун не знает, где можно спрятаться, лишь бы не переносить стыд за танцора. Только сейчас это отнюдь не стыд, а скорее острое желание подняться чуть выше и столкнуться своими губами с чоновскими, млея от их мягкости и пухлости, каждой ранке, трещинке, целуя со всей имеющейся в сердце Джуна нежностью, аккуратно сминая, стараясь передать всё, что Ким имеет, что принадлежит одному лишь Уёну и больше никому. Уён отстранется как-то слишком резко, а Хонджун пытается ком в горле застрявший проглотить. Он себя выдал? Чон всё понял? Что, что произошло? Танцор быстро покидает комнату, осторожно прикрыв дверь, и бежит вниз, по пути сталкиваясь с Сонхва, что как раз шёл к себе, дабы переодеться в пижаму. - Уён! - только и кричит старший, но младший его не слышит, или не хочет слышать. Лишь убегает прочь, будто чем-то напуганный. Пак в тупике и даже не знает, что думать. Хонджун что-то ему сказал, сделал, что так взволновало эмоционального младшего? Непонятно. Сонхва ведёт плечом и заглядывает в свою с Джуном комнату, готовясь лицезреть рвущего и метущего лидера. Но тот спокойно сидел на постели, закрыв лицо ладонями...и так тяжело дышал, будто вот-вот собирается заплакать. Что-то многие в последнее время плачут у Пака на руках. - Что случилось, Джун? - Сонхва в несколько шагов подходит и крепко обнимает друга, прижимая к себе. - Я устал, Сонхва. Я так устал скрывать от него всё. - Хонджун в ответ обнимает также крепко, но позволить слабости наружу вырваться не даёт. Даже если это Сонхва - тот человек, с которым Ким делит свои тайны, и который также открыт для него. - Тихо, тихо, всё хорошо. Расскажи, что произошло. Уён несётся зачем-то вниз, натягивает куртку и выходит на улицу под непонимающие взгляды остальных мемберов. Да и всё равно на это. Главное сейчас - мозг поплывший проветрить, а то что-то нехорошее с ним происходит. Уён ведь даже не думал...что всё так получится. Парень присаживается на ступеньки и лицо за капюшоном прячет, хотя не от кого. Все в общежитие сейчас находятся, а на улице за Чоном никто не следит, разве что ветер в качестве собеседника, да небо как вечный смотритель. Но Уёна эта компания совсем не устраивает, ему нужны живые люди, ему нужны его друзья, семья. Или кто-нибудь крошечный под боком. Тот, кого можно легко обнять одной рукой и к боку прижать, делясь теплом. Пальцы касаются губ, а воспоминания о том, что творилось у Чона в душе, невозможно как-то объяснить. Это то ли паника, то ли беспокойство, то ли волнение на каком-то особенном уровне. Но когда Уён прикоснулся ко лбу губами, вышло так, что не температуру он померил. Чёрт, лучше бы Хонджун проснулся и устроил взбучку, чем бы просто мирно спал, не подозревая, что его в лоб поцеловали, хотя не хотели. «Так, Уён, дыши. Ничего криминального. Он же спал, всё в порядке. Да и ты ничего не сделал. Просто делай вид, что всё хорошо, всё прекрасно.» Парень и правда спустя несколько минут таких вот уговоров себя успокоиться, дышал ровно, лишь изредка шмыгая носом, но это скорее от ночного мороза. Всё это правда было никогда не нужно. Что с Ёсаном, которому, казалось бы, доверяет больше остальных. Что с Саном, который сумел стать важной частью жизни за недолгое время. Уёнову броню никто из них не смог пробить, как бы не старался. Возможно, другой на месте Чона поддался бы, однако не сам Уён. И даже признаваясь себе - да - у Кана были самые большие шансы, кто знает, может быть через год, два Чон бы сдался. Но сложилась так ситуация, что нервы треплет совершенно другой человек. Они даже не настолько близкие друзья, чтобы Уён мог что-то почувствовать в отношении к нему... Да и о каких чувствах речь может идти. Подумаешь, вместе пару вечеров проводили, Уён даже показывал несколько своих недоработанных песен. Ничего это не значит. Просто приятное времяпровождение. Но что же на душе так паршиво от этих мыслей? Уён неизвестно сколько просидел на крыльце, находясь где-то очень глубоко в своей голове. Надумал много разных глупостей, как обычно, но и пришёл к весьма шокирующему выводу. Хонджун настолько крепко въелся в сознание, что отпускать его теперь не хочется. С ним очень комфортно и правильно, а обнимать его одно удовольствие. С Хонджуном вообще в последнее время гораздо спокойнее находится, чем с другими. Он, своего рода, выключатель. В основном - уравновешенный, сдержанный, а это именно то, что Уёну нужно. Холодный ночной ветер пробрался шпионом под капюшон и освежил пылающее лицо, что-то его заставило пошевелиться, наверное... - Что сидишь в одиночестве? сквозняк... Лидер плюхнулся рядом с младшим и ближе к себе ноги подтянул, обняв их руками. Он не хотел сюда приходить, но после пары минут, когда из комнаты сломя голову выскочил Уён, следом примчался Сан, рассказав, что Чон словно напуганный чем-то, выбежал на улицу, поверх пижамы нацепив лишь куртку. Заболеть ведь может, идиотина. - Захотел. - Бормочет младший, сильнее копюшон на лицо натягивая. Он сам не понимает, почему так вдруг отреагировал, учитывая, что ничего преступного не совершил. Всего лишь задержал губы на лбу дольше, чем положено. Но смущение слишком явное, будто не только в лоб поцеловал... В тот момент Уён правда не думал ни о чём, но сейчас его ураганом атакуют мысли нехорошие, касающиеся всего Кима, в особенности его губ. Интересно, каково их целовать. «О чём же ты думаешь, Уён. Возьми себя в руки.» «Или возьми в руки Хонджуна...» Нет, нет, нет. Так нельзя, неправильно. Так быть не должно. До чего же докатился. От чего убегал, к тому и прибежал... - Очень знакомо, не находишь? - Хонджун улыбается и осторожно хватается за краешек широкого капюшона, и, не встречая сопротивления, заводит его назад, открывая более удачный вид. А то разговаривать с человеком, который не показывает лица, как-то не очень удобно. - Что с тобой? Расскажи мне, - Ким в качестве поддержки сжимает руку младшего через рукав, но тот молчит, предпочитая игнорировать. Зачем Хонджун пришёл? Он разве не спал? - Уён-и. - Хонджун внутренне дрожит, словно от мороза, потянув руку к чужому лицу и, коснувшись тёплой щеки, повернув аккуратно к себе. Взгляд замерший, усталый, синяки под глазами от частых тренировок и нервотрёпки. А ещё румянец красивый на скулах, которого Джун не прочь бы коснуться не пальцами, но что он именно и делает. Гладит красные участки мягкой кожи подушечками пальцев под заторможенный взгляд, и не может понять, почему Уён не отстранится, почему не оттолкнёт руку, ведь если он этого не сделает... Хонджун может просто напросто не сдержаться. У лидера тупая боль в груди, которую больше всего на свете хочется заглушить, а случится это только при двух случаях. Уён ему никогда взаимностью не ответит. Уён даже не узнает, хотя, боже, Хонджун сейчас выдаёт себя как никогда. Дурак бы понять не смог. - Сильно заметно, что я краснющий, как спелый помидор, да? - Улыбается Чон, чужую руку от своего лица убирая и заместо этого хлопая по щекам, чтобы чуть-чуть взбодриться. Обстановка эта напрягает, да и парень вроде как успокоился и мысли в порядок привёл. Стоило всего лишь Хонджуну оказаться рядом, как сердце биться, будто птичка в клетке, перестало. - Ты очень милый, - Хонджун ляпнул первое, что вертелось на данный момент в голове, даже не подумав для начала, но какая разница. Уён всё равно всё воспримет по-другому. - Ои, спасибо, хён~, - Чон снова чувствует себя в своей тарелке, с немного приподнятым настроением, и даже пальцы в волосы старшего запускает, взъерошивая по-дружески, но тот морщится, отталкивая от себя руку. - Господи, я же не маленький, почему ты себя так ведёшь? - Киму, если честно, это надоело. Ему часто говорят про рост, про телосложение, это так задолбало. Однако сейчас это не злит, а, скорее, сбивает с толку, ведь слова вылетают с уст не абы кого, а Чон Уёна. Ему можно. Поэтому старший коротко смеётся и лезет обниматься, прижимаясь к боку младшего и устраиваясь удобнее, пока Чон старается запахнуть край куртки. Хонджун, оказывается, вышел в одном худи, да в пижамных штанах. Сумасшедший. Мало ему обмороков от переутомлённости. - Мне нравится... Ким в объятиях замирает, чувствуя как дыхание младшего опаляет кожу головы и волосы в движение приводит. Он что-то ещё скажет или Хонджун просто пофантазировать настолько любит? - Нравится обращаться со мной, как с маленьким? Я могу посчитать это за оскорбление~, - Ким показушно пытается выбраться из тёплого кокона, но танцор не позволяет, резко к себе припечатывая. Сказать, что Джун подавился мыслями - не сказать ровно ничего. - Забудь. Я не смогу тебе этого объяснить. Пошли домой. - Уён поднимается вместе со старшим и, не отлипая друг от друга, парни возвращаются в общежитие, а следом мигом на кухню, ведь поесть - они так и не поели. Сонхва, вроде бы, должен был приготовить что-то грандиозное, но, вероятно, это опять будет курица с рисом, да кимчи. После позднего ужина, все разбрелись по своим комнатам. Хонджун, выглядевший весьма счастливым, очень озадачил Сонхва, ведь на памяти того, Ким был очень потерянным и переживал эмоциональную дизгармонию. Сейчас же он, натягивающий одеяло чуть ли не до носа, улыбается так широко, что позавидует каждый с ослепительной улыбкой, и это видно даже сквозь одеяло. Что произошло у них с Уёном, что Джун аж светится от счастья? Старший смотрит испытующе и выжидающе, ему вообще-то интересно. - Что? Ну что? - даже разговаривая, лидер не в состоянии принять серьёзный вид. Оголить белые зубы выходит само собой. - С тобой что? - задаёт вполне себе логичный вопрос Пак. Он, может быть, и знает всё, касательно состояния младшего и причин, по которым тот впадает в такие состояния, но вот на данный момент он офигивает от жизни покруче, чем когда впервые увидел пресс Ёсана. - А что со мной? Со мной всё хорошо~ - Нет, с тобой точно что-то не так.... - ещё больше офигивает от такого поведения Хона Сонхва, находясь где-то между «жесть, ну нафиг» и «а блин, ну интересно же». С одной стороны, это пугает и настораживает, ведь видеть младшего в таком...очень игривом настроении... Слов даже не подобрать. А с другой стороны, хочется узнать причину. Но это явно связано с Уёном. Они поговорили и, наконец, выяснили отношения? И, по всей видимости, к чему-то пришли... Поэтому Ким радуется, как маленький ребёнок новой крутой игрушке? А вдруг они... Так, Сонхва, уймись... Что ещё за фантазии посреди ночи? - Не спрашивай~ - отмахнулся лидер, поворачиваясь на бок и хихикая задорно. А Пак офигел в очередной раз от этой наглости. Что значит «не спрашивай?» Он его тут на полном серьёзе хочет выбить на разговор о произошедшем, а Хонджун просто «не спрашивай»? Это что ещё за такое, интересно? Сонхва подкрадывается очень тихо и кидается на младшего, заставляя того истошно засмеяться не то ли от испуга, не то ли от хрен знает чего. Но факт остаётся фактом - лидеру хорошо сейчас, ему весело, а это не может не радовать. Возня на чужой кровати продолжается ещё несколько минут, а смех младшего становится больше похож на умоляющий прекратить хрип. Сонхва знает, что Джун щекотки боится, поэтому, когда ему что-то очень нужно, парень информацию выпытывает, причём делает это искусно. - Хватит, хватит, перестань! У меня сейчас живот лопнет! - Ким уворачивается как может, по крайней мере, насколько позволяют силы, но выясняется, что старший гораздо выносливее. - Ну, Сонхва-а! - пяткой Джун ударяет названного по ноге и тот, наконец, отстаёт, давая возможность отдышаться и привести себя в адекватное состояние, пока сам натирает ушибленное место, недовольно кривясь в лице. Пак помогает младшему принять сидячее положение и толкает его плечом, как бы говоря, чтобы не томил и всё рассказал, ведь уже совсем скоро такой возможности не будет. Хонджун снова начнёт зависать в студии и забудет о таком замечательном слове, как отдых. - Не смотри на меня так, - Ким закрывает ладонями лицо соседа, потому что тот смотрит слишком уж странно, будто чего-то ждёт. А Хонджуну сказать нечего, вернее есть что, но стоит ли говорить о пустых вещах. Они с Уёном просто здорово посидели в обнимку, просто поговорили ни о чём, в основном, о семье и бывших друзьях со школы. Уён снова поведал историю знакомства с Ёсаном. В принципе, ничего нового. И единственное, что может выделить Джун из всего этого - тёплая щека младшего на волосах и исходящий от тела жар, который, парень уверен, согреет даже в мороз. Хонджуну, по правде говоря, было очень неловко тогда сидеть так, он хотел уйти. Но Чон не пустил, словно сам не хотел этого. Этот и только этот факт заставляет сейчас Джуна улыбаться как вне себя и сходить с ума от того роя мыслей, что пробегают в и так тяжёлой голове. Сонхва на сие заявление убирает руки друга от лица и красноречиво изгибает правую бровь, говоря тем самым, что такой ответ его совсем не устраивает и пусть младший говорит как есть, а не уходит от вопроса, капризничая. - Я не знаю! Мы просто поговорили... - Хонджун комкает бедное одеяло, внутренне умирая и воскресая следом. Ему тут немного стыдно, а Сонхва со своей настойчивостью и детским интересом не делает лучше. - Поговорили... - повторяет слово Пак, будто пробует его на вкус, пытаясь понять, из чего оно сделано. А потом вновь смотрит на лидера, который сидит такой, сжался, но по-прежнему улыбается, видимо, уплыл в свои мысли. Разговор, видимо, откладывается в долгий ящик. - Точно? - Да, всё, хватит распросов! Пожалуйста! Давай спать! Я устал, ты устал, все устали. Всё! - Хонджун пихает старшего прочь от своей кровати и, когда место было свободно, спокойно улёгся, прикрыв глаза. На самом деле, парень не хочет спать, просто ему хотелось побыть у себя в голове и прокрутить минуты последних событий заново. Посиделки с Уёном под открытым звёздным небом стали отличным завершением загруженного дня. Ким постарался подавить в себе писк радости и повернулся на бок, распахнув глаза. В комнате горит только ночник, заполняя пространство тусклым оранжевым светом. Этого вполне хватает, чтобы что-то разглядеть. Хонджун вспоминает свет уличного фонаря; лёгкий прохладный ветер, который отрезвлял и не давал поступать глупо; крепкие и тёплые объятия любимого человека, который даже не догадывается об этом, у которого свой мирок и который отгордился ото всех стеной. Хонджун очень хочет разрушить эту стену и прикоснуться к настоящему Уёну, который живёт в глубине сознания. И он это обязательно сделает.