Все шляпники знают

За день, что Алиса провела в Подземье, она пробежала больше, чем за всю скучно прожитую жизнь. Она убегала от монстра, желавшего её сожрать, от собак и слуг королевы, летала на шляпе и ехала на Шляпнике, который читал странные стихи-предсказания и дико улыбался. Она поменяла с десяток платьев, прыгала по головам совсем не в метафорическом смысле, а потом ещё и в лабиринте заблудилась! Вот уж точно — самый настоящий бег по кругу, только не такой бессмысленный, каким мог бы быть. Алиса убегала от самой себя. Поняла она это уже в самом конце, когда голова Бармаглота скатилась под ноги Красной Королеве. Стоя на вершине руин, Алиса могла видеть бесконечную серость, дым, гарь, остовы деревьев, а за ними, словно две половинки одного целого, белую и красную долины. Царство Мираны было светлым, кристально-стерильным, как скальпель врача. У Ирацибеты среди невинных маргариток тянулись ввысь плотоядные растения, а по лесам шастали твари похуже Брандашмыга. И всё-таки даже зловонные болота и острые шпили башен были лучше, чем физиономия лорда Хэмиша и молчаливое осуждение матери. Впервые Алисе позволили что-то сделать самой, так, как она захочет — если не считать пророчество, но оно и рядом не валялось со всеми теми решениями, которые Алиса приняла не потому что, а вопреки. В её руках горячий от драконьей крови вострый меч, на плечах — не тесное платье, а настоящие доспехи, и внизу ждут друзья, ни один из которых не скажет: «Фи, Алиса Кингсли неправильно сделала книксен!». — Хочешь бегать вечно? — спросил Чеширский Кот, тронув мягкой лапой Алису за щёку. Он мог выпустить когти, но не сделал этого. — Однажды я остановлюсь, — ответила ему Алиса с улыбкой. — Но не раньше, чем полностью высохну. Она не заставит ждать слишком долго.