Шесть копеек

Сердце с самого утра неприятно щемит и непозволительно громко стучит, отдавая нервными ударами в голову. Словно предупреждая о чём-то. Но с чего бы? Он так давно ждал. Так долго строил план, всё подготавливал. Почему-то именно сейчас хочется всё отменить. Чёрный джип тормозит возле подъезда одной из многоэтажек Москвы. Резкое «нет» оглушает даже Костенко. Он не может сказать, когда именно решил всё отменить. Но это «нет» определяет всё, расставляя на места. В какой-то момент всё кажется полной глупостью. Путешествия во времени? Чушь. Он восемнадцать лет следит за ребятами. Зачем? Надеется с их помощью изменить свою жизнь? Бред. — Ну, значит, попробую как-то по-другому свою жизнь починить, — в ответ на свои мысли произносит Костенко, не обращая внимание на испуганного паренька и открывая дверь автомобиля. В спину летит фраза, заставляющая остановиться. Впервые ему становится жалко Игоря. Щуплый, зашуганный парнишка. Он подговорил его украсть деньги, внушил ложную мечту, обещал, что его жизнь станет лучше. Почему-то ему кажется, он не первый, кто манипулировал им. — Живи, — просто отвечает Сергей, и он не уверен, что говорит это не для себя. Слово даётся с необычайной лёгкостью, и, подумав, он добавляет. — Ходят слухи, что это, — запинается, но через секунду находит в себе силы продолжить, — не так уж плохо. Больше ему нечего сказать. Жмёт на педали, с шумом отъезжая с места. Петляет меж современных многоэтажек, проезжая, кажется, раз третий мимо одной и той же детской площадки. Мысли далеко. На душе легко. Почему-то сделанное кажется до ужаса правильным. Словно так и должно быть. В тысячи раз становится легче, как будто незримый груз, что он тащил на себе последние лет двадцать, куда-то исчезает. А впереди его ждёт жизнь, которую он построит сам, как ему хочется. И, может, заведёт собаку. Да почему он никак не выедет со двора?! Сворачивая на очередном повороте, Костенко резко жмёт по тормозам. На дорогу бросается парнишка, выставляя руки вперёд, которые впоследствии оказываются на чёрном капоте. Хвала небесам, у Сергея моментальная реакция, иначе лежать бы этому мальчишке под его колёсами. Собравшись было выйти наружу и отчитать неудавшегося самоубийцу, бывший КГБшник замирает, вглядываясь в хорошо знакомое лицо. Павел. Злая шутка судьбы, что ли? Хорошо, что окна в джипе тонированные, и он не видит, какими глазами смотрит на него Костенко. Тот тем временем медленнее, чем нужно отходит с проезжей части, останавливаясь с водительской стороны. Три раза негромко стучит по окну. Хотя Сергею кажется, что колотят молотком. Стекло плавно опускается вниз. Паша смотрит добродушно, словно встречает хорошо знакомого друга. Дожидается, пока стекло опустится до конца, и только затем протягивает через отверстие неплотно сжатый кулачок с чем-то очень маленьким внутри. На ладонь Костенко падают маленькие монетки. Копейки. — Кажется, я должен за квас. Надтреснутый голос Павла отражается эхом в голове Сергея. Он нажимает на кнопку, поднимающую стекло, ровно в тот момент, когда Паша делает шаг назад, потом ещё один, а затем разворачивается и бежит в противоположную сторону. Костенко, не отрываясь, смотрит ему вслед, пока тот не скрывается из виду. Переведя взгляд на свою руку, он подносит её ближе к свету. На его ладони, едва касаясь друг друга, лежат шесть копеек.