Сигареты

Она помнила, что когда-то любила розовый цвет, вкус спелой вишни, цветение сакуры и угрюмого холодного Учиха, чей профиль красил глаз. Она помнила, что кричала на взбалмошного Узумаки, который преданным псом ходил за ней и звал на свидания. Она помнила широкую спину в черной водолазке и зеленом жилете, за которой можно было спрятаться и чувствовать себя в безопасности. Тогда слова «Я не позволю своим друзьям погибнуть» стали девизом их команды, тогда широкая улыбка Наруто сводила на нет все проблемы, тогда одно только присутствие Саске доводило до экстаза — все это было приятным кусочком теплого солнечного света, что она спрятала глубоко в своем сердце. Так глубоко, что эти воспоминания едва ли осветят или согреют ледяные потемки ее души. Уход возлюбленного, его предательство и жестокость; нападение на деревню, отчаяние и нервный срыв, перенесенный в гордом одиночестве; война, смерть, холод в конечностях от безумного использования чакры, сбитые костяшки и кровавый кашель. Ради победы пришлось стольким заплатить. Часть её навсегда осталась там: с трупами, которым она не смогла помочь, с кровью, которую она не смогла остановить, со слезами, которые она не сумела сдержать. Она была счастливым ребенком, делила мир на черное и белое, верила в сказки, потом — амбициозной куноичи, уверенной в своих чувствах и силах, окруженная семьей и друзьями. А что сейчас? Сейчас Сакура лишь тень себя прошлой, лишь призрак той девушки, что смотрела на мир сквозь розовую призму и хотела любви. Все это — красивая, хоть и не особо ухоженная, оболочка, заполненная реалиями жизни, разочарованиями и несбывшимися мечтами. И не то, чтобы Харуно жаловалась, нет, она давно смирилась. Свою пустоту она закрывала работой — некогда такой желанной, а сейчас спасительной — редкими посиделками с друзьями, каждый из которых пытался устроить свою жизнь, вредными привычками, ведь горечь табака во рту так мастерски отвлекала от горечи в глазах больных. Сакура Харуно привыкла так жить, растягивать губы и щурить глаза, надеясь, что это похоже на улыбку. Куноичи не просила жалости к себе, понимания или утешения, как делала это в детстве, цепляясь за протянутые руки окружающих. Она знала, что далеко не одна потеряла нечто важное для себя за все это время, что каждый борется со своей тьмой как может. Вот и девушка живет, как умеет, копит деньги на небольшую однокомнатную квартиру, по выходным ходит в какое-то богом забытое додзе рукопашного боя, чтобы только не быть дома. В один из таких редких выходных, которые она берет только чтобы Ино и Шизуне не докучали, Сакура забывает взять с собой пачку сигарет и раздражается пуще прежнего. В додзе места мало, но это компенсировалось небольшим количество учеников, платить много не надо, а если дать на одну купюру больше, то хозяин не будет тебя трогать. Можно проводить время в свое удовольствие, пока не закончится урок, а потом бродить по наизусть выученным улицам Листа, ловя недовольные взгляды старших из-за зажатой в губах сигареты. Можно внюхиваться в неприятный дым табака и каких-то там примесей, чувствовать горький вкус на языке и злиться на то, что с каждым днем сигареты становятся дороже. Но сегодня она забыла их дома, поэтому ожесточеннее била Му Жэнь Чжуана, еле сдерживаясь, чтобы не разнести его на щепки. Сакура надеялась, что положила пачку куда-то поглубже в карман и что маме не приспичит убираться в ее комнате или стирать. Если Мебуки найдет ее, то скандала не миновать, а девушка еще не успела накопить на отдельное жилье. — Харуно-чан, — понурый голос мастера додзе отвлек куноичи от избивания несчастного манекена. — Мне нужно с тобой поговорить. — Да? — девушка остановилась, стерла пот со лба и внимательно посмотрела на хозяина. — Я возвращаю тебе деньги за следующий месяц, — он протянул ей сверток, в котором она обычно отдавала ему плату за посещение. — Думаю, это додзе уже давно себя исчерпало, но решение я принял только сейчас. Следующая тренировка будет последней, приходи обязательно. Земля из-под ног. Сакура знала, что у этой школы нет будущего, но не думала, что так привяжется к этому месту. — Вот как, — ничего лучше не смогла выдавить из себя девушка, забирая деньги. — Что ж, спасибо, что заботились о нас все это время, — она улыбнулась, как обычно неискренне и натянуто. Но по лицу хозяина было видно, что ему приятно слышать благодарность. Сегодня Харуно решила, что больше не придет заниматься. Все эти прощальные уроки были не для нее. Друзей она тут не заводила, а видеть грустные лица других посетителей ей не хотелось — больницы вполне достаточно. В такие моменты очень не хватало сигарет. После душа волосы были влажными, легкий ветерок развивал пряди и ласкал распаренную кожу — на удивление приятно. В горле запершило, захотелось курить. Выданные деньги она отложит на такую желательную недвижимость, а дома лежала еще полная пачка, но прожженные легкие так просто не успокаивались. Подумав, что без парочки рье она переживет, решила пойти в единственный на несколько районов магазин, где их продавали поштучно. Сакура вздохнула полной грудью и остановилась, вглядываясь в небо. Редкие звезды мерцали на черно-синем фоне. Сейчас казалось, что их свет стал тускнеть, а вот раньше они ярко блестели вдали. Она определенно стареет, если думает о таких глупостях. Девушка неторопливо двинулась дальше, идти осталось недолго, а язык уже покалывало от воображаемой горечи сигарет. Возле лавочки никого не было, неприветливый продавец недовольно зыкрнул на нее, когда куноичи озвучила свой заказ и залез куда-то под прилавок. — Сакура? — девушка обернулась и столкнулась с удивленными серыми глазами. — Какаши-сенсей? — она надеялась, что не попадет в такую дурацкую ситуацию из каких-то дешевых романов, но вот они тут. — Неожиданная встреча, — немного истерично проговорила девушка. — Вот, — продавец положил две тонких сигареты на прилавок. Сакура бросила рядом купюру, взяла купленное и уже собиралась было прощаться, не дожидаясь сдачи, как Хатаке произнес: — Подожди, я провожу тебя до дома. А потом озвучил продавцу неизвестное Сакуре название сигарет. Сказать, что она удивилась — ничего не сказать. Знать, что ее учитель, герой ее детских лет страдает от такой же — та от любой, черт бы ее побрал — зависимости было странно. Не то чтобы она никогда не могла представить его за бутылочкой саке или с какой-нибудь изящной трубкой в зубах — аки Третий — но курить было привилегией Асумы-сенсея. Скажем так, в образ Какаши это не вписывалось. И если бы Харуно спросили, почему она подождала учителя вместо того, чтобы просто уйти, а потом избегать весь оставшийся месяц, девушка не смогла бы ответить. Да, дешевые кабуки по ней плачут. — Не знал, что ты куришь, — неожиданно произнес мужчина, когда они уже шли по освещенной улице в направлении ее дома. — То же самое могу сказать и о вас, — Сакура зажала тонкую сигарету и потянулась в карман за зажигалкой, осознавая, что забыла ее вместе с пачкой дома. Как же глупо она сейчас выглядит. — Огоньку? — последовал чиркающий звук и над небольшой зажигалкой, которая непонятно откуда появилась в руках учителя, загорелось маленькое пламя. Сакура раздумывала ровно секунду, а потом склонилась лицом к огню и затянулась, закуривая. Дым тонкой струйкой потянулся вверх, язык защипало. — Спасибо, — на выдохе произнесла Харуно. Она зажмурилась и глубоко вдохнула дым, о котором грезила уже несколько часов. Телу сразу стало легче — иллюзия, но не хотелось думать о последствиях ее пагубного увлечения. Какаши немного завозился, открывая совсем новую пачку, потому несколько отстал. Сакура заметила это на второй затяжке, обернулась, чтобы позвать мужчину, и не смогла сдержать какой-то странный вздох, вылетевший из ее рта. Хатаке стоял в желтом свете фонаря, прикуривая сигарету той самой зажигалкой. Сигарету, что так прекрасно смотрелась меж его губ, не скрытых маской, на фоне немного бледной кожи и небольшой родинки на подбородке. Темная ткань маски была где-то на шее, повязка не прикрывала глаз со шрамом — его лицо будто сошло с картинки, аж не верилось. Негромкий смешок заставил Сакуру вернуться в реальность и густо покраснеть. Черт, она стояла и неприкрыто пялилась на лицо сенсея — прекрасное лицо сенсея, надо признать. — Простите, — буркнула она, развернулась и зашагала вперед. — Ничего, — ответил Какаши, нагоняя ее, — за твоей реакцией забавно наблюдать. — Я вам не зверушка в клетке, чтобы за мной наблюдать, — зыркнула на него Харуно. — Я тоже. — Он пристыдил ее. Снова. Девушка в этот раз ничего не ответила, а просто продолжила неспешно идти, наслаждаясь вечерней прохладой. Не было смысла злиться на себя или него, просто это уникальная способность Какаши — все всегда выворачивать в свою пользу. Это его умение не раз спасало ему и команде №7 жизнь. На самом деле сам Хатаке был уникальным человеком: герой своего времени, копирующий ниндзя, обладающий Мангеке Шаринганом, не будучи частью клана Учиха, талантливый руководитель и, как оказалось, просто привлекательный мужчина. С такой же пагубной привычкой. И какого черта она ищет между ними сходства? Дура, да и только. Не настрадалась? Не наелась обещаниями? Не наумывалась слезами? Зачем тогда лезть в эти потемки, искать того, чего и в помине нет? Дура! Неужели Саске было мало? Неужели когда прошла эта очевидно садистская — по отношению к самой себе — привязанность к бывшему сокоманднику, единственное, что она сумела для себя найти это чертово наваждение к бывшему учителю? Неужели перевелись на свете все мужчины, если она мечется из одного омута в другой? Да очнись же, пустоголовая, хватить тонуть в чужих безднах, в своей бы разобралась! От таких мыслей стало горько, как в душе, так и на языке. Сигареты были крепкими, непривычными, присутствие сенсея душило, а сознание просто устало собирать остатки ее гордости и здравого смысла. Она определенно мазохистка, не иначе. — Давно это у тебя? — вопрос Какаши повис в тишине улицы, в неожиданно тяжелом воздухе. Сакура сбила на землю пепел, не спеша с ответом, подсчитывая что-то в уме. — Да, наверное, с тогда… — тупой ответ, невнятный и рассеянный. Но он понял. И спасибо ему, что больше не задавал вопросов, а лишь то ли спросил, то ли подтвердил: — И у тебя тоже. Вновь что-то общее между ними, но лучше бы этого не было. Знать, что почти одни и те же демоны привели их к сигаретной зависимости, было грустно. Она помнила себя полностью разбитой и уязвленной, оставившей там очень многое. Думается ей, что Какаши потерял тогда намного больше. Но все равно он оставался верен себе, оставался сильным, мудрым и добрым, оставался потрясающим. Осознание этого заставило Сакуру похолодеть. Она вздрогнула и зажмурила глаза на пару секунд, чтобы выбросить дурацкие мысли из головы. Это просто глупости, навеянные резким открытием, просто девушка не ожидала, что за маской будет спрятано действительно такое красиво лицо, вот и результат. — Ты всегда ходишь по улицам с закрытыми глазами? — неожиданно спросил Хатаке. — Ой, — Сакура разомкнула веки, и именно в этот момент под ногу попал камешек. Она споткнулась, резко махнула рукой, чтобы удержать равновесие, из-за чего сигарета выпала и упала прямо на бедро, прижигая кожу. Девушка зашипела и сбросила с себя окурок. Возле коленки остался коричневый след от ожога, который неприятно пек. — Вот черт! — Очень больно? — Какаши резко присел на корточки, прикасаясь к бедру девушки чуть выше от раны, чтобы осмотреть ее. Захотелось смеяться, ведь что значит это мимолетное прикосновение окурка по сравнению со всеми полученными некогда ранами? Сколько раз она попадала под тяжелые удары соперников, получала ножевые ранения или подрывалась вблизи печатей? А бой с Сасори, где ее травили ядом? А рана от Наруто, когда они новым составом ходили спасать Саске спустя два года разлуки? А ожоги от кислоты на войне? Ей раз плюнуть залечить это недоразумение даже не касаясь его! Но сейчас Хатаке сидит у ее ног, держит горячую кисть на ее почему-то холодном бедре и так проникновенно смотрит ей в глаза, удерживая сигарету губами, что она не выдерживает и выдыхает: — Очень. И смотрит, как сенсей ловким движением руки забирает сигарету изо рта и легонько целует ее кожу чуть в стороне от ранки. У девушки перехватило дыхание, когда он это сделал. Зачем он так поступает? И почему, черт возьми, при этом выглядит невероятно сексуально? В неконтролируемом порыве Сакура мягко опускает свою руку на его волосы. Они колючие и жесткие, и это очень контрастировало с его нежными прикосновениями. — Мне нравится, когда ты так неприкрыто врешь, — неожиданно низким голосом произносит он, опаляя своим дыханием ее кожу. — А мне нравится, когда вы мне так лживо верите, — в тон ему отвечает девушка, заставляя Какаши усмехнуться. Он выпрямился, отпуская ногу бывшей ученицы, глубоко затянулся, прикрывая глаза, и выдохнул огромное облако сигаретного дыма. И каждое движение такое притягательное, такое интригующее. — Напомни мне, когда ты так выросла? — спрашивает он. — Тогда же, когда вы постарели, — подстегивает она его, но Хатаки только искренне смеется и продолжает свое движение к ее дому. Сакура залечивает свою ранку на ходу, у нее прекрасное настроение. Давно она не чувствовала такой легкости в общении с кем-то. Докурив новую сигарету, она выкинула ее в ближайшую урну и начала мурлыкать себе под нос детскую песенку, которую услышала от медсестры в больнице. То, что произошло между ней и сенсем очень забавляло ее, но больше всего ей нравился факт, что она не грузится из-за этого, а просто смеется. — Чего это ты такая радостная? — спрашивает Какаши. Он уже вернул маску на прежнее место, а руки привычно засунул в карманы. — Да так, — уклончиво отвечает Сакура, кидая на него быстрый взгляд. Остальную часть пути они шли молча, иногда перекидываясь краткими бытовыми диалогами. Харуно чувствовала себя неожиданно легко рядом с Хатаке и пыталась впитать эти ощущения как можно сильнее. Они все равно встретятся нескоро, так что эта небольшая сцена забудется, как и приятный трепет сердца при взгляде на лицо мужчины, как и это странное чувство собственной притягательности, когда Какаши смотрел на нее снизу-вверх. Это просто все сотрется и будет лишь их забавным маленьким секретом. — Что ж, — начинает девушка, когда они остановились возле ее дома, — спасибо, что провели меня, сенсей. В ответ он кивает: — Спокойной ночи, Сакура. — Спокойной ночи, Какаши-сенсей. Мужчина разворачивается и уходит, немного горбясь, а она смотрит ему в след пару секунд, а потом заходит домой.