Сигареты

Горечь табака растекалась по языку, а сигаретный дым жег легкие с каждым разом все больше и больше. Горло ныло от частого курения, будто кошки точили об него свои длинные когти, но он ничего не мог с собой поделать. Не курить было еще хуже: постоянная, просто какая-то извечная жажда, к тому же мысли превращались в какой-то комок чего-то невразумительного, что не могло обрести форму. Вместе с этим появлялась дурацкая привычка скручивать кусочки бумаги в маленькие шарики, из-за чего его стол походил на мусорку. И это только то, что бесило его самого в себе. А какие еще проявления его якобы полезной для здоровья сдержанности от вредной привычки он не замечал? Уверенность, что списочек того, о чем ему тактично не говорили, был далеко немаленький, была просто железобетонной. Потому Какаши предпочитал время от времени отрываться от своих документов, открывать окошко позади рабочего стола и выкуривать сигаретку-две. Сразу становилось легче — иллюзия, которую мозг подкидывал его воспаленному сознанию, но на то это и пагубная привычка. Затягивает. К тому же не так давно к нему начал присоединяться Шикамару. Хатаке поначалу немного корил себя, что поспособствовал склонности молодого шиноби к курению, но Нара уверил его в обратном. — К этому у меня никогда особого отвращения не было. Да и постоянное пыхтение Асумы сказалось, наверное. Так что вы тут сыграли самую последнюю роль, — произнес он и глубоко затянулся, смотря куда-то в даль. — Но сыграл же, — ответил ему Какаши. Шикамару просто поджал губы — и тема закрылась. Больше они никогда не говорили по поводу их зависимости, а просто время от времени разделяли ее. Шизуне, которая так и продолжила первое время помогать новоиспеченному Хокаге, недовольно ворчала и читала нотации. Хатаке отвечал лишь поверхностной улыбкой, не воспринимая разглагольствования помощницы от слова «совсем». Когда-то он даже честно пытался бросить, но становился ну уж слишком раздражительным и невнимательным. Именно поэтому решил убивать себя табачным дымом, зато нормально выполнять свою работу. А работы было совсем немало. Да что уж там говорить — действительно много! Мужчина приходил рано утром, а домой возвращался поздно вечером, иногда даже оставался ночевать в резиденции. После этого очень болели шея и поясница, так что сигареты — небольшая слабость, которую он мог себе позволить. Вот и сейчас Хокаге сидел на неудобном подоконнике своего кабинета с накинутой на плечи мантией и курил вместо того, чтобы разбирать скопившуюся бумажную работу. День оказался угрюмым: небо затянуло тяжелыми тучами, воздух был жарким и липким, а все вокруг как будто потеряло краски, приобретая тусклый оттенок. Птицы парили очень низко к земле, что опять же указывало на гребанный дождь. Какаши ненавидел такую погоду. Во время дождя всегда крутили суставы, а непрошенные воспоминания без стука врывались в его уставшую голову. Сил не было просто на то, чтобы держать глаза открытыми, не то что работать. Хатаке тяжело вздохнул, выкидывая окурок, однако он не спешил возвращаться в свое рабочее кресло. Мужчина понимал, если он не разберет эту волокиту сегодня, то завтра будет еще хуже, но желания трудиться этот факт не придавал. Раздался стук в дверь, настроение испортилось еще больше. Хатаке быстро натянул маску и встал с подоконника, прежде чем разрешить войти. Это оказался Шикамару, что не могло не обрадовать, ведь он никогда не приходил по пустякам и не морщился от слабого запаха сигарет, который все же витал в кабинете. Шиноби возвратился на свое законное место и сосредоточил все внимание на вошедшем. — Отлыниваете, Хокаге-сама? — в шутливой манере спросил парень. — Ну, — начал Какаши, — типа того. Что хотел-то? — Честно? Просто покурить, — ответил Нара, смотря в открытое окно, на котором только что сидел Хатаке. — Здесь как-то легче, хоть и у всех на обозрении. — Но…? — Но сейчас, к сожалению, совсем не до этого. Пришло сообщение из Камня. Не так давно на территории их страны была замечена странная активность группы неопознанных шиноби. Они ходили в белых плащах с неизвестными красными символами и проповедовали некую религию. Согласно ней, существует бессмертный бог, который приведет мир к единению и пониманию, а своих самых преданных и ярых последователей он тоже делает бессмертными и неуязвимыми. — Одежды с символами и религия о вечном боге? Ну, не самое удивительное, что может произойти. Хотя это бессмертие мне совсем не нравится, — Какаши откинулся в кресле, сложив руки на груди, и нахмурился. Его предчувствие подсказывало, что грядет буря. — Люди из Камня подумали так же, поэтому ничего такого не предпринимали до определенного момента. Но через некоторое время в деревушках, через которые они проходили, начали пропадать люди. Хотелось бы списать на обычное совпадение, но все же решили уделить этим культистам большее внимание. Вскоре люди были найдены принесенными в жертву во время какого-то странного обряда. На местах преступлений были те самые знаки, которые носили проповедники на своих одеждах. — Что?! — Помимо этих жертв, также было установлено, что некоторые жители присоединились к культу бессмертия и начали путешествовать с ними. Цучикаге принял меры, но было уже поздно, и они смогли уйти. Так что он выслал сообщения во все скрытые деревни, призывая начать незамедлительную поимку фанатиков. — Ясно. Час от часу не легче, — Хокаге запрокинул голову наверх, всматриваясь в потолок. У него появилась сильная боль в затылке, а в груди начал ворочаться червячок горечи и еще какого-то странного ощущения, которое мужчина так до сих пор не мог определить. Он всегда так себя чувствовал, когда происходило что-то очень нехорошее. Вот и сейчас эта мерзость тихо хихикает, удобно усаживаясь где-то между внутренними органами, мешая дышать. — Какаши-сан, — мрачным голосом начал Шикамару, — культисты со странными знаками, бессмертие и кровавые жертвоприношения разве не напоминают о… — О том болтливом парне из Акацуки, — закончил его мысль Какаши. — Не хватало нам и этой головной боли. Как-то в одночасье начался сильный ливень, будто кто-то наверху включил кран на всю мощность, и водный поток со всей силы обрушился на землю. Из-за открытого окна в кабинет попадали тяжелые и массивные дождевые капли, поднимая влажность в и так тяжелом да неприятном воздухе. За стенкой послышался стук каблуков, который быстро приближался. Дверь распахнула запыхавшаяся Шизуне: — Хокаге-сама, срочное донесение! К Югу от Листа есть небольшая деревушка, позавчера туда пришли какие-то культисты, проповедавшие бессмертие. В тот же день пропало двое мужчин, а сегодня их трупы нашли в лесу рядом с кровавыми знаками. — Твою мать! — не удержался от ругательства Шикамару.

***

Сакуру прошиб пот, когда в ее кабинет ворвался оглушительный рев грома, следующий за молнией, что ударила чуть ли не под окном. Девушка как раз заполняла историю болезни, когда погода резко испортилась. Тяжелые дождевые капли забарабанили в окно, а сильный ветер заставлял стекло стучать в раме. Было ожидаемо, что пойдет дождь, весь день неприветливые грозовые облака давили сверху, а липкий воздух будто бы душил. Но такой бури, которая началась в одно мгновение, девушка просто не ожидала. Предчувствие, которому она доверяла уже очень давно и которое неоднократно спасало ей жизнь, подсказывало, что грядет нечто страшное. В горле резко запершило, адски захотелось дыма сигарет и крепкого кофе. Харуно помотала головой, отмахиваясь от своих желаний, внезапно ворвавшихся в голову. Нужно уже закончить с этими документами, да и обед совсем скоро, так что отвлекаться не стоит. Но все равно неприятное чувство тревоги и какой-то паники все нарастало в ней. Сакура поднялась с места и подошла к окну. На улице было пустынно, оно и понятно при такой-то погоде. И это почему-то очень испугало медика, а по телу пробежал табун мурашек. Давно страх не сжимал ей легкие, не давая дышать, но сейчас она чувствовала себя загнанным крольчонком, на которого охотится коварный и очень хитрый лис. Девушка снова мотнула головой, пытаясь отогнать эти странные ощущения, но они никак не проходили. — Черт возьми! — она сжала кулаки, призывая себя успокоиться. В голове сразу возник образ Какаши: его прекрасное лицо без маски, грубая сигарета, сжатая между губ, озорная полуулыбка. Лечить одних демонов другими все равно, что менять шило на мыло, но это единственное, что пришло ей на ум. Нет, она же сказала себе, что отныне будет сильной, что не будет полагаться на мужчин и искать у них защиты. Она поклялась, что будет делать все, что в ее силах, и не просить поддержки у других. А сейчас в ее голове лишь тот чудесный вечер с бывшим учителем, их игра глазами, словами и жестами. И черт бы ее побрал, но это успокоило. Это помогло. — Дура, какая же ты дура, Харуно Сакура, — ругала она саму себя. Дверь без стука распахнулась и в кабинет влетела Ино, лучшая подруга и коллега девушки. Стало легче, правда. Какой бы стервой не была Яманака, но она чудесно умела сосредотачивать внимание на себе, а все остальное просто отходило на второй план. И Сакуру часто бесила такая ее черта, но видит бог, сейчас это именно то, в чем девушка нуждалась. — О, ты уже закончила? — спросила блондинка, подплывая к ней. — Тогда пошли обедать. — Нет, еще немного, — быстро ответила куноичи, вновь усаживаясь за стол и наспех заполняя бланк. — Подожди две минутки. — Тогда чего ты стояла у окна вместо того, чтобы работать? — возмутилась Ино, но по ее тону было видно, что она не испытывает такого уж недовольства. — Блин, ну и погодка на улице. И как ливануло же! — Это точно, — между делом ответила Харуно, закрывая историю болезни. — Я закончила, пошли. Девушки вышли из кабинета, закрывая его на ключ, и направились в сторону столовой, в которой всегда и обедали. Обычно они предпочитали потом пойти на крышу, куда временами к ним заскакивал Сай поболтать с предметом своей симпатии. Но в такой дождь куноичи туда, конечно же, не собирались. — Черт, в такое время совсем уныло. Больные больше жалуются, медсестры сильнее раздражены, а дети чаще плачут. Устала я, — сетовала Ино, когда они уселись за столик и приступили к трапезе. — Может тебе взять отпуск? — предложила Сакура. — Было бы неплохо, но тогда все мои пациенты перейдут к тебе. А ты итак пашешь за четверых. — Да брось, неужели за меня переживаешь? Что мне эта пара-тройка людей? Вытяну. — Вот кому и надо взять отпуск, так это тебе, — указывая на подругу палочками для еды, заявила блондинка. Сакура закатила глаза и просто молча продолжила есть. Сколько раз она уже это слышала, в частности именно от нее? А сколько еще людей жужжали над ее ухом, говоря, что нужно побольше отдыхать, ухаживать за собой, и вообще выйти замуж? — Вот не закатывай ты свои глазки, подруга! Ты работаешь на износ, почти без выходных, вечно в больнице или в своей школе. Никаких больше интересов, никакой личной жизни! — завела свою песнь Ино. — Тебе нужно немного отдохнуть, развеяться, уделить внимание себе, переспать с кем-то в конце-то концов! — Да-да-да, я уже это слышала, — бормотала в ответ Сакура, не придавая словам девушки особого внимания. — Слышала, но не слушала. Все также торчишь в четырех стенах и увядаешь. Блин, ну свет на Саске клином же не сошелся! Неужели перевелись все мужики в этом гребанном мире, которые тебя привлекают? — Да. Нет. Оказывается, не перевелись, но от этого не становилось легче. Признаваться просто самой себе, что млеешь по своему сенсею, а теперь уважаемому Хокаге, было сложно, но действительно необходимо. Первое, что девушка решила после всего случившегося в ее жизни, — она больше никогда не будет врать самой себе. Кому угодно, но не себе. Она не станет убегать от собственного «я» и всегда будет честна с собой. После того вечера Сакура еще долго жила этими воспоминаниями, питаясь сигаретным дымом и мечтами о новой квартире. Спустя пару дней она успокоилась, но это грело что-то внутри нее. Господи, какая же она все-таки безмозглая. От таких признаний стало очень горько, так мерзко на душе, что слезы чуть не полились из глаз. Она резко встала, кладя палочки на стол, чем испугала сидящую рядом подругу. — Что? Ты куда? — спросила ей в спину Ино, когда Харуно направилась к выходу. — Прости, не сейчас, — наспех ответила Сакура, вылетая из столовой и убегая на крышу. По коридорам она пролетела как на метле, где-то на грани обычного шага и бега. Пару поворотов, лестница, хлипкая дверь, которая уже давно нуждается в починке, — и вот она стоит на крыше здания, промокая под дождем до нитки. Девушка достала из кармана пачку, полностью понимая, что под таким ливнем невозможно нормально покурить, но желания сейчас стояли над разумом. Она прошла к краю крыши, которая была огорожена металлической решеткой, и уперлась спиной в железную преграду. По коже сразу прошелся холод, но Сакуре было все равно. Куноичи и сама не понимала, почему чувствовала себя настолько разбитой, но казалось, с этой природной водой вытекает и что-то важное из нее. Наверное, это все ее хваленные, но до скрежета зубов лживые, фразы, которыми она себя подбадривала. Кремень зажигалки легко черкнулся и над маленьким отверстием появился язычок пламени. Удивительно, как быстро затлел кончик сигареты, как вышел изо рта табачный дым с разными примесями. Удивительно, как стало на душе пусто, а на языке горько. Удивительно, как притягательная фигура в голове начала тлеть, выходя из нее вместе с этим дождем и едким дымом. Стало хорошо.

***

Ино отругала ее от всей души, а Сакура и не спорила. Она только извинилась перед уборщицами за то, что наследила в коридорах, и просто шла в кабинет за сухой запасной одеждой в компании своей подруги. Недовольное ворчание блондинки по поводу ее здравомыслия грело что-то внутри девушки. Мысленно благодаря Яманака за заботу, куноичи лишь слегка улыбалась на все ругательства коллеги, изредка кивая головой или пожимая плечами. — Иди домой, Сакура, — серьезно произнесла блондинка, складывая руки на груди. — Примешь уже там душ и переоденешься. Забирай свои монатки и уходи, и чтобы ближайшие два дня здесь и духу твоего не было. — Но… — начала было Харуно, но ее перебили: — Никаких «но»! Ты уходишь сейчас же и не появляешься в госпитале завтра-послезавтра, разве что по реально срочным вызовам. Обрати, наконец, внимание на себя и разберись с тем, что тебя терзает. Спорить было бесполезно, Ино уже поставила точку в своем монологе, ее не переубедить. Девушке оставалось лишь подчиниться и уйти домой. Хотя туда не хотелось больше всего. Ворчание матери она на дух не переносила, особенно в последнее время, а та точно завалит ее разными вопросами из серии «почемучек». Бродить по улицам деревни тоже было плохим вариантом, а завалиться в какую-нибудь забегаловку в таком виде куноичи не могла. Выходя из больницы, она посмотрела на окна своего кабинета, замечая там тень подруги, которая уже занялась документами ее пациентов. Как бы они ни спорили, но Сакура была благодарна Ино за то, что она просто есть в ее жизни. Та действительно чувствовала, что у нее на душе, и умела как заговорить ее до чертиков, так и вовремя оставить одну, не забывая оказать поддержку. Яманака была одна такая на всем белом свете, и Харуно знала, что больше настолько ее человека ей не найти. — Спасибо, Свинина, — улыбнулась девушка и направилась прочь от больницы. Но проблема все равно не была решена — ей все еще было некуда пойти. Как было бы хорошо сейчас иметь свою собственную квартиру, куда можно завалиться, не думая о мнении родителей, оставить длинный мокрый след на полу и просто упасть на кровать, не обращая ни на что внимания. Она вспомнила, что апартаменты Саске как раз находились неподалеку, но от одной мысли о том, что девушка пойдет туда, становилась смешно. Да уж, сегодня ее сознание играло с ней в очень злые и безумные игры, раз ее вообще посещали такие думы. Харуно все шла и шла по дороге, и отчаянье заполняло ее, ведь идти ей действительно больше некуда. Когда же родной и теплый дом превратился в клетку, в которую не хотелось возвращаться? Она попыталась представить себя на месте Наруто, что годами живет в одиночестве без родительской любви и ласки, без того, кто приготовил бы ему теплую ванну или вкусный горячий суп, если он промокнет. Обычно такое помогало ей осознать ценность ее семьи и предавало сил, но не в этот раз. Впереди замелькала чья-то вымокшая фигура. Ох, нашелся же еще какой-то неудачник, что не особо торопился домой, прятаться от ливня. Интересно, какая же у того человека была причина? Присмотревшись к идущему, Сакуре захотелось смеяться. Знакомые серые волосы, привычный синий костюм и дурацкая маска, скрывающая настоящее произведение искусства из плоти и крови. Впереди шел Хатаке Какаши, человек, которого она меньше всего хотела видеть, но о ком больше всего думала последние три недели. Он уже тоже ее заметил и передвигался спокойным шагом прямо к ней. — Привет, Сакура, — поздоровался он с какой-то странной интонацией. — Здравствуйте, сенсей, — она не знала, что сейчас читалось на ее лице, но Какаши долго и очень внимательно всматривался в него прежде, чем спросить: — Ты чего мокнешь тут? — Да вот, — невнятно ответила девушка, не зная, что именно сказать мужчине. Он смотрел на нее еще пару секунд, смотрел таким пронзительным взглядом, что у куноичи пробежали мурашки по коже. Хотелось бы думать, что это от капель, что закатились ей за шиворот, но первое правило работало безоговорочно. — Может, пойдешь ко мне? — после долгого молчания предложил Хатаке, разрывая с бывшей ученицей зрительный контакт. И начал медленно идти в том же направлении, как и до их встречи. — Зачем? — тихо спросила Сакура, оборачиваясь в след за ним. Мужчина просто кинул на нее странный нечитаемый взгляд из-за спины, а она просто последовала за ним.