Какое неудачное сочетание

— В любом случае, она член команды, и мы должны относиться к ней так же, как и к любому из нас, — подал голос Джои. — Только потому что она — кузина Ванессы. Не больше, — фыркнул Роджер, поправляя очки. Кайл хотел что-то сказать, но в ту же секунду передумал, ведь был согласен с ним сейчас, отчасти. Фиалку бы действительно не приняли в ряды «Сорванцов», не имей она родственных связей с Бутс. Они — неистовые. Зачем им неженка в команде?       «Сорванцы» не знали, что Фиа это на самом деле слышала. Да, ей было обидно… Но больше всего она расстроилась, потому что они говорили правду.       А ведь Ванесса была не такой раньше — ещё года три назад за ней было, как за каменной стеной. И не дай Бог сказать что-то в сторону любимой кузины, можно было с лёгкостью получить синяк под глазом. Бутс и раньше была энергичной; не любила всё, что казалось ей слишком девчачим и розовым. Всё же, есть несколько важных вещей, которые помнит Фиа, и о которых позабыла Несси. — Эй, Ванесса! Пасуй!       Перед глазами Фиалки всплыла картина из детского сада: команда девочек играла в футбол против команды мальчиков. О да, Бутс наверняка уже забыла о той игре. Как она упала, и как удивительным образом расшибла коленку до крови; как сдерживала слёзы боли, как пыталась их сдержать. И как кузина, бросив мяч, помчалась к ней в страхе, что у неё что-то серьёзное. Как она сидела возле неё в медпункте, хоть маленькая Ванесса этого не просила. Говорила: «Иди!», а слышала в ответ короткое: «Нет!». Фиалка помнила едва ли не каждый звонок с того момента, как ей пришлось переехать в Варнберг: это было одно из тех странных решений родителей, которого Лехманн (такова была её фамилия) не могла понять (как и то, почему её назвали в честь цветка). Чем их не устроил Грюнвальд? Он был слишком маленьким? Или, родители захотели сменить город, потому что хотели начать «новую жизнь»?       Девушка помнила, как ждала звонка от Ванессы, и как сердце замирало, когда звенел телефон. Не важно где, не важно что она делала до этого: когда она слышала звон, всё вдруг становилось неважным, а самым главным было ответить на звонок. Да, раньше они так прелестно общались… Что же произошло? Ванесса начала грести «всех», так сказать, «под одну гребёнку»: девушки, вдруг, ни с того, ни с сего, стали неженками для неё. Звонки были всё реже и реже, и чаще от Лехманн. Жаль, что на них либо на них не отвечали, либо трубку подымала двоюродная бабушка.       Не скажу, что в новом городе у девушки не было друзей. Конечно, они были, но с ними не было особо что обсудить. Да и друзьями их не назовёшь. Скорее, «приятели». Фиалка скучала по Ванессе, а когда её мечта вернуться к кузине осуществилась, то поняла, как она изменилась. Тем временем, прозвенел звонок на урок геометрии. Агнешка подняла голову на Фиалку, и спросила: — Дальше ведь геометрия, так? Можно я к тебе сяду? — Извини, — пожала плечами та. — Моя парта занята. Услышав в ответ недовольный вздох. — Чем тебя Тайлер не устраивает? — шепнула девушка, приблизились к новой подруге. — Ну… — Вольф повернулась в сторону футбольной команды, которая что-то активно обсуждала. — Он мне кажется каким-то… Холодным. — О, не переживай! — на лице девушки в очередной раз засияла улыбка. — Они все ярые сексисты. Самый адекватный там, наверное, Джои. Ну, который блондинчик. Он в шапке ещё ходит. Ой, глянь на время! Побежали, а то опоздаем!

***

      Геометрия… Один из тех ненавистных всему классу уроков, который долго учился и быстро забывался. Учительница рассказывала очередную теорему, обязательную к изучению. Лехманн бросила взгляд на Агнешку, затем на Кайла, и перевела взгляд вновь на доску, пытаясь понять, где она и что вообще происходит. Фиалка, как состояние жизни.       Она не понимала, что творится: какие-то непонятные теоремы, треугольники, углы… Это казалось ей глухо-дремучим лесом. — Ты хоть что-то понимаешь? — шепнула девушка Ванессе, которая то просто теребила ручкой, то делала вид, что что-то записывает. В качестве ответа, Бутс помахала головой влево-вправо несколько раз. — Понятно… Я тоже, — выдохнула Фиа, бросив взгляд на конспект кузины, в котором не было и половины решённых на доске задач. Видимо, Несси втягивалась в это куда хуже неё, либо просто не хотела понимать. Должна ли Лехманн радоваться этому? Вряд ли… Осознание того, что они обе в геометрии, как пробки, вовсе не успокаивало её.       Н-да, даже футбол даётся ей легче. Но Фиалка не увлеклась им так сильно, как Ванесса. На самом деле, она больше находила себя в садоводстве, хоть и является неплохим запасным вратарём. И всё же, ей приносило удовольствие наблюдать за игрой; каждый раз, когда кузина забивала победный гол, Фиа кричала громче всех, а румянец на щеках так и горит. В тех нередких случаях, когда Ванесса спасала игру, Лехманн была готова заобнимать её до смерти, говоря при этом, какая она молодец. Если бы Бутс это нравилось так сильно, как в те давние времена… Раньше, она относилась к этому более спокойно; могла даже и обнять в ответ. Но, со временем, девушка начала относиться к ней более холодно; на попытки обняться, чаще звучало: «Ну, Фиа, не сейчас», «Не перед ребятами». В команде девочек она вела себя более спокойно - не злилась так часто, и, тем более, не повышала голос на кузину. Может причина была в том, что они общались по телефону тогда? Но с тех пор, как её приняли «Сорванцы», Ванесса стала более… Злой? Агрессивной по отношению к Фиалке? Да, слово «агрессивная» больше подходит. А выражения по типу: «Отстань, неженка!» и «Иди лучше цветочки полей» под смех парней, вместе с обидными шуточками про девчонок-неженок звучали всё чаще. Она не могла понять, почему это происходит — неужели всё из-за этой заколки и увлечения садоводством? Почему Ванесса, которая сама в детстве с удовольствием поливала цветы, вдруг начала считать это занятием неженок? «Потому что это занятие неженок», — прозвучал ответ в голове девушки. — «Да и, к тому же, люди меняются.»

***

      А пока мы тут размышляли, донёсся звонок на перемену. Никуда не спеша, Фиа записала домашнее задание и пошла из класса вместе с толпой одноклассников, ломившейся либо в кафетерий, либо по своим делам. Краем глаза, Лехманн заметила, как новая знакомая не спешила покинуть классную комнату, что-то тчательно записывая в блокнот. А, ну и «Сорванцы», вновь скопившись кучкой, тоже пошли в сторону выхода, о что-то активно обсуждая. Ещё три урока, и можно идти домой. Но, сначала тренировка! Правда, в планах у неё было кое-что иное…       Кабинет садоводства располагался в правом крыле школы, на втором этаже. Лехманн неуверенно оглянулась по сторонам и всё же постучала в дверь пару раз, прежде, чем её открыть. Из комнаты доносилась приятная ушам мелодия. Как назывался этот жанр музыки? «Ло-фи»? В любом случае, он звучал очень нежно и давал ощущение комфорта. Не успела Фиалка сказать что-либо, как на неё сразу «набросилась» президент клуба — Мария Хофманн: немного пышных форм девушка, на щёчках у которой всегда играл румянец; зачастую одета в нежно-зелёный свитер, тёмно-синюю юбку, телесные чулки и чёрные туфли. — Рада видеть тебя снова, Фиалка! Как дела? Ты давно к нам не заходила! Почему так? Была на игре у Ванессы? Как игра? — она, конечно, девушка хорошая, но язык у неё без костей… — Если будешь так заваливать её вопросами, она не будет приходить ещё месяц, — прервала главу клуба блондинка с косичками с карими глазами — Луиза. Она сидит на диване с горшком в руках. Если я не ошибаюсь, в руках она держит венерину мухоловку. Отличающаяся своей, на первый взгляд, дерзостью, она, на удивление, легка в общении. — Да, извини, — Мария нервно хихикнула. — Просто, я давно тебя не видела, вот поэтому так и завалила вопросами. — Ничего страшного, — ответила Фиа.- Клара опять принесла своего котёнка? Вечно молчаливая ученица младших классов, Клара Вебер, отличалась своей скромностью и любовью к питомцам: она не представляла и дня без своего игрушечного кота, подаренного любящим старшим братом. — Да, как всегда, — голос подала Лена Шмидт, ученица старших классов. Её можно узнать по стрижке под каре и кое-где небрежно перекрашенным чёрным локонам. — А почему тебя так долго не было? — Ах, ну… — Лехманн замялась. — У меня были дела. Кстати, Лена, что с Агатой? — Отвечу за неё: ничего. Браун продолжает терроризировать и глумится над некоторыми учениками, но даже со школьной газетой и интервью, мы ничего не добились. Когда её жертв «допрашивали» учителя, они лишь сильнее забивались и говорили, что с ними всё в порядке, — разъяснила ситуацию сестра-близнец Лены — Леа Шмидт. Как для сестёр, они, на удивление, имели довольно хорошие отношения. Между ними было всего три отличия: рост, цвет свитера, и наличие краски на волосах. — Как же бесит эта сука! Она действительно думает… — Луиза начала говорить, но Мария прервала её гневную речь двумя словами: — Здесь дети. — Оу, извини, Клара! — быстро извинилась та. — В общем, у нас против неё ничего нет. На самом деле, члены клуба садоводства занимаются не только поливантем цветов — их «миссия», так же, остановить «террор» Агаты Браун — хулиганки, которую даже «Непобедимые» обходят десятой дорогой; очень пафосная и неприятная особа, которой многие присваивают звание «садистки», что она успешно оправдывает. Её не спешат выгонять из школы лишь по одной причине — родство с «богатым папочкой», который расплачивается за все её грешки с помощью денег; по школе даже ходили слухи, что она носит с собой кастет, а некоторые его даже видели и смогли описать, но ей было всё не по чём — она знает, что деньги отца вырулят любую ситуацию.       Главной целью садоводов, помимо поливания цветочков в школе, было собирание на Агату такого компромата, что никакие деньги не смогли бы исправить её вину. Жаль, что у них ничего. Но, зачем они это делали?       Четыре месяца назад в школьной газете был напечатан заголовок, который гласил:

Президент клуба садоводства, Арнольд Вебер, внезапно спрыгнул с крыши, покончив жизнь самоубийством.

      Это был очень громкий случай, знатно подпортивший репутацию скромной Грюнвальдской школы. Полиция сообщила, что при обыске трупа были обнаружены синяки от побоев. До сих пор не известно, было ли это убийством, или парень сам решил наложить на себя руки. Но он очень любил ухаживать за цветами. Каждый раз, вспоминая это, у всех членов клуба садоводства сжимается сердце.       Арнольд Вебер, ученик старших классов и старший брат Клары. Он редко говорил о том, что его беспокоило, а на щёчках, усеяных веснушками, всегда была улыбка. Несмотря на то, что он был старшеклассником, он часто вёл себя, как ребёнок. Но, он был очень ответственным, когда дело касалось клуба. Над ним любили издеваться «Непобедимые», из-за его любви к цветам. Его часто называли «ботаном», а когда появилась Агата, на нём вообще лица почти не было, я уже не говорю об улыбке. Возможно, какая-нибудь неженка из школы была влюблена в него. Ну, конечно, как можно было не любить такого романтичного и милого паренька? Видимо, кто-то не взлюбил.

***

      Как хорошо, что Фиа ещё успевает на тренировку! Хотя, от Ванессы «люлей» она и так отхватит, ибо тренировка началась почти полчаса назад. Но, она длилась полтора часа, так что, в принципе, можно и успеть! Но, может не стоит..? «Нет, это плохая идея. Определённо, плохая идея. Лучше поехать домой к бабушке, и помочь ей: в доме и так дел полный завал.»       Итак, Фиа решила не посещать тренировку, и сразу направится к бабушке. Конечно, она знала, что Ванессе такое не понравится, но, что поделать? Лехманн сама решила навестить своих самых первых друзей здесь, и не прийти на тренировку. Временами, Фиа сомневалась в своей неистовости. Было ли ей стыдно перед кузиной за то, что именно её отчитывали первой за оплошности, а не саму Лехманн? Жалела ли она, что вступила к «Сорванцам»? Определённо да. И лучше ей было сидеть на трибунах, ведь там ей как раз самое место.

***

— О, юная леди! Чего ты так рано, почему не на тренировке? — поинтересовалась бабушка, мешая тесто для очередной порции маффинов. — Ну… Меня задержали в школе, и я подумала, что лучше пропустить тренировку, чем прийти с опозданием, — объяснила Фиа, прежде чем подняться в её общую с Ванессой комнату.       Среднестатестическая комната подростков: зелёные стены, две кровати. Отличием были лишь куча плакатов «Сорванцов» и портретов Ванессы и Фиалки. На самом деле, раньше эта комнатка была более просторной… Смотря на портреты кузины, Лехманн невольно, но тяжело вздохнула и, усевшись на свою кровать, виновато смотрела в пол, поджав к себе коленки. Как и Арнольд, она хорошо делала вид, что с ней всё в порядке, даже если это было не так. Он был для неё, как старший брат, всегда поддерживал, когда у неё происходила очередная ссора с кузиной. — Прости, Несси… — два слова были услышаны плакатами и портретами, но не Ванессой. По щеке скатилась слеза, затем вторая, третья… Почему она вдруг заплакала? В любом случае, хорошо, что Бутс этого не видит, а то началось бы: «Успокойся, ну чего ревёшь», «Хватит нюни распускать, неженка!», и всё в подобном роде. Девушка не хотела этого, поэтому всегда предпочитала плакать там, где её не увидит: в ванной, туалете… Или, как сейчас, в комнате, и полном одиночестве.       Так… Почему она плакала? Скорее всего, от беспомощности, подшучивания со стороны «Сорванцов» и вечного ощущения того, что она там лишняя. Оно преследовал её с момента, когда Ванесса впервые на кричала на неё. На удивление равномерное дыхание, и непрекращаемые слёзы Фиалки — всё, что можно наблюдать прямо сейчас.

***

      Как же Кевин надоел со своими шуточками про неженок! Задолбал! Приехав домой, Ванесса тут же помчалась в комнату, не обнаружив кузины возле бабушки. — Фиалка, какого хрена ты не пришла на… — постепенно, её гнев утихал с каждым словом. — Ты плачешь? На удивление, ответа не последовало. Обычно, она бы глянула на неё и нежно улыбнулась; но не сейчас. — Э-эй.! Меня слышно? Фиа, ты чего? — выражение лица Бутс сменилось со злобного на обеспокоенное. Но любимая кузина всё так же продолжала непрерывно, тихо плакать и игнорировать её. - Блин, Фиа! Ответь хоть что-то! Умерла, что ли? Наконец, послышалось тихое: — Извини. Извини за то, что не пришла на тренировку сегодня. Мне стоит более серьёзно к этому относиться, либо забыть к вам дорогу. — Тысяча чертей, что с тобой такое?! Это из-за того, что ты не пришла на тренировку? - спросила та, активно жестикулируя. - Да ну утри ты слёзы, неженка! Ну вот, что и ожидалось: слово «неженка» вылетело из её уст. — Ну, ты это сказала. — Что именно? - недоумевала Бутс, вопросительно наклонив голову. — Ты вновь назвала меня «неженкой», - ответила та, опустив голову и вновь обрев «замкнутую» позу. — Оу... Ну, я не... Арргх, ну извини, что говорю правду! Ты прекрасно знаешь, что являешься стопроцентной неженкой, - фыркнула Несси, перейдя на свою кровать, скрестив руки на груди. - Мне ещё за тебя влетает от ребят. — Ну да, ну да, - прервала кузину Лехманн. - Я всегда виновата, во всём! Может, было бы лучше без меня? Всю равно мешаю только! Если у тебя проблемы из-за меня, то зачем мне находиться в рядах "Сорванцов"?! Кажется, новая ссора вот-вот разгорится... — Вообще-то, твой контракт мы сожгли на следующий день. Ты просто хороший вратарь, но ты не неистовая. Так что, извини. «Что-что она только что сказала?», - мысленно прозвучал вопрос в голове садовода. На удивление для обеих, послышался облегчённый вздох и: — Слава Богу. Ванесса удивилась такой реакции. Она ожидала чего-то более динамичного, чего-то... Погромче, так сказать. Но реакция кузины показалась ей черезчур спокойной. — «Слава Богу»? - переспросила Бутс с удивлённым выражением лица. - «Слава Богу»?! Да тебя из команды выгнали на следующий же день! — Тогда, почему тебя отчитывают за моё отсутствие? - поинтересовалась Фиалка, взяв в руки расчёску, уже начиная чесать волосы. В тот день, у кузин состоялся весьма «весёлый» диалог.