Это вам не игрушки!

– Гарри, возле тебя свободно? – Джинни Уизли присела за обеденный стол в Большом зале. Вопрос был риторическим, ибо возле Поттера почти всегда было свободно с начала учебного года. Ему никто не устраивал бойкот, просто он обычно ни на кого не обращал внимания и читал даже за обедом, из-за чего сидеть рядом с ним было неинтересно. Иногда ему компанию составляла Гермиона, которая точно так же, как и Гарри, утыкалась в книгу, не особо замечая, что ест и какое все на вкус. – Ты в последнее время много занимаешься, – Джинни, давая очевидную оценку действиям Поттера, наполнила свою тарелку едой. – Это не очень на тебя похоже. Она и прежде не игнорировала Гарри и иногда втягивала его в разговоры, но ее сегодняшний просто-таки фривольный тон говорил сам за себя – Джинни неприкрыто заигрывала. Гарри, оторвав взгляд от страницы довольно толстого труда «Финансовая деятельность в магическом мире», улыбнулся в ответ на ее слова. – Почему ты так считаешь? Разве я раньше ходил среди неуспевающих? – Нет, конечно. Только, если ты не заметил, у старшекурсников принято общаться за столом. Поэтому и времени на обед им выделили на полчаса больше, чем остальным студентам, – Джинни посмотрела на Поттера с каким-то еле уловимым намеком в лукавом взгляде, словно предлагала собственную кандидатуру на роль собеседницы. Гарри только хмыкнул и, слегка пораженный неожиданным напором, окинул ее заинтересованным взглядом. Джинни Уизли мило улыбалась, что очень ей шло, делая личико солнечным, словно светящимся изнутри нежностью. Она все время в этом учебном году демонстрировала хорошее настроение. Но это и не удивительно, ведь Джинни достигла возраста совершеннолетия, отпраздновав в начале сентября свой восемнадцатый день рождения, а это значит, что она теперь могла искать себе пару и даже выйти замуж. Хотя Гарри еще ни разу не слышал, чтобы брак заключили студенты, которые все же старались получить образование, прежде чем создавать семью. Однако благодаря заботе попечительского совета школы и Министерства магии им ничто не мешало вести Поиск.

***

Однокурсники Поттера уже все – кто активнее, кто спокойнее – подыскивали себе пару. А теперь к ним начали присоединяться и учившиеся на седьмом курсе, но по возрасту недалеко ушедшие от них. Вот как Гарри и Джинни, например. Они родились в одном году с разницей в дате рождения чуть больше месяца. Но Гарри посчастливилось появиться на свет до первого сентября, а Джинни – после. И только поэтому они оказались на разных курсах, ведь правилами Хогвартса оговорено, что в школу поступают юные волшебники, которым на момент начала учебного года уже исполнилось одиннадцать лет. Но возможность начать Поиск не зависела от курса, а только от возраста. Именно поэтому Гарри перешел к близким отношениям с Алексом лишь после своего дня рождения. Несмотря на то, что Алекс был магглом, Поттер не хотел рисковать собственной магией, ведь не глупцы придумали те правила, о которых он впервые услышал на пятом курсе от мадам Помфри. Тогда школьный целитель сухо категоричным тоном предупредила их, пятнадцатилетних подростков, чтобы они, если не желают стать сквибами, даже не помышляли о близких сексуальных контактах до своего совершеннолетия, когда их магическое ядро сформируется окончательно. Ее объяснения были краткими, но прозвучали достаточно весомо, чтобы их игнорировать. А под конец прошлого учебного года Поттер прочел случайно попавшуюся ему на глаза в библиотеке книгу об этикете и нормах поведения волшебников, из которой он узнал о бисексуальности магов, а также об их специфической традиции – Поиске и его значении. Он тогда несколько дней переваривал прочитанное. Ему сразу стали понятны и беспорядочные, на первый взгляд, связи ребят, развлекавшихся у стен замка возле его окна, и поведение педагогов, жестоко каравших малолеток, обнимавшихся по закоулкам в коридорах замка, но игнорировавших сдержанное проявление симпатии старшекурсниками на территории корпуса, затерянного посреди Запретного леса. А главное, Гарри понял, что абсолютно ничего не смыслил в магическом мире, его порядках и законах. Воспитываемый с годовалого возраста теткой-магглой, он не мог ничего узнать об этих законах. Поступив же в Хогвартс, он окунулся в сказочный мир волшебства и в силу своего юного возраста сначала даже не задумывался о каких-то там обычаях и особенностях этого мира. У него появились товарищи, вместе с ним влипавшие в приключения, пускай порой и жестокие не по возрасту. Тем не менее это заполняло его жизнь и дарило веру в то, что он кому-то нужен. А потом он лишился поддержки Рона и Гермионы, которых считал своими самыми близкими друзьями, и после этого очень долгое время жил просто по инерции, выполняя все, чего от него требовали обстоятельства. И даже наблюдение за сексуальными играми он воспринял как что-то само собой разумеющееся, словно это было для него нормой – подглядывать за кем-либо в интимной обстановке. Как к нему в руки попала та книга по этикету, Гарри не помнил, но он был благодарен тому случаю, открывшему ему глаза хотя бы на некоторые аспекты действительности. Именно тогда он стал усиленно читать не входившую в программу обучения литературу, а вовсе не только в последнее время, как это отметила Джинни. Поиск для молодого волшебника предусматривал вступление в близкие отношения вплоть до интимного контакта с подходящим ему по возрасту партнером для определения совместимости их магического фона, необходимой для заключения брака. От этого зависело здоровье и колдовские способности их будущих детей. Традиционный брачный ритуал не сработает у пары с несовместимой магией. Конечно, существовали какие-то методы, с помощью которых можно было вычислить параметры потенциалов партнеров для их сравнения, но считалось, что такие результаты не всегда правильно отражали действительность. Именно поэтому среди волшебников было принято, отметив совершеннолетие, сразу же начинать Поиск. Об этом говорилось в прочитанной Поттером книге в пояснении к разделу «О правилах поведения при общении с ровесниками своего и противоположного пола». При значительном совпадении векторов магии партнеры при соитии должны были каким-то образом это почувствовать, но Поттер так и не нашел никаких конкретных пояснений по этому поводу в школьной библиотеке. Может, такие нюансы объясняли своим детям родители, поэтому писать об этом не было смысла? Когда говорят: «Ешь суп», – ведь не уточняют, что нужно сначала взять ложку? Но зато Гарри хорошо запомнил предостережение, вполне согласовывавшееся с лекцией мадам Помфри, прослушанной на пятом курсе, о том, что сексуальные контакты для магов, не достигших возраста совершеннолетия, недопустимы. В книге о половом развитии волшебников, которую удалось все-таки отыскать на библиотечных полках, приводилось объяснение, почему нельзя нарушать это правило, но Гарри не очень понял все те умные слова об особенностях возрастных изменений, захлестывании магических потоков, запирании входного или выходного каналов магического ядра. Там много было написано для обоснования этого запрета, и все сводилось к тому, что появлялась очень большая вероятность стать сквибом или и вовсе потерять магическую силу, а для волшебника подобное грозило неминуемой смертью: мучительной и неизбежной. Зато после полного формирования магического ядра, которое происходило именно к возрасту совершеннолетия, молодой волшебник мог начинать Поиск и не только искать себе пару, но и, активно занимаясь сексом, наращивать свой магический потенциал. Хотя Гарри казалось, что Поиск придумали для того, чтобы молодежь могла нагуляться перед вступлением в магический брачный союз. Ведь некоторые пары все-таки заключали помолвку по воле родителей, когда их совместимость просто высчитывалась. Гарри сложно было судить обо всем этом, ведь он не жил в магическом обществе с рождения и не впитывал все эти законы и устои с детства. Он многого не понимал и слишком мало знал о мире, к которому принадлежал, поэтому и старался теперь наверстать упущенное, читая книги, не предусмотренные школьной программой. Только сейчас он осознано поддержал стремление Гермионы получше разобраться в том, кто такие волшебники и как они живут.

***

Все эти мысли промчались в сознании Гарри за пару секунд, а может, они просто всегда были с ним, в каждый миг его существования, после того как он узнал о Поиске. Теперь же, глядя на Джинни, он вспомнил, как совсем недавно видел ее из своего окна с девятикурсником с Рейвенкло, который самозабвенно гарцевал на ней, как на породистой лошади. А Джинни стояла перед ним на четвереньках, для удобства выпятив белые ягодицы, и с удовольствием насаживалась на его довольно крупный член, который Гарри хорошо смог рассмотреть, когда тот почти на всю длину выходил из ее ануса. Поттер, возможно, как обычно, и не обратил бы внимания на то, кто именно тогда занимался сексом на полянке возле стен замка, но парочка по чистой случайности расположилась так, что Джинни была обращена лицом прямо в сторону окна, из которого он за ними следил. А достигнув вершины наслаждения, она, подняв голову, казалось, смотрела прямо на него блестящими от избытка эмоций глазами. От воспоминаний член Гарри затвердел, и ему вдруг захотелось оказаться на месте того парня, который так увлеченно вбивался в податливое тело, не обращая внимания на пускавшийся тогда мелкий дождь, от которого огненные волосы Джинни начали завиваться мелкими колечками. Видимо, Гарри не сумел надежно утаить от посторонних не к месту возникшее вожделение, и в выражении его лица что-то промелькнуло, потому что Джинни только понимающе ему подмигнула, после чего вернулась к еде.

***

Воспитанный в семье тетки, которая растрачивала свои лучшие материнские качества только на любимого сыночка, Гарри всегда был очень чувствителен к проявлению кем-либо доброго участия к нему лично. Он и сам понимал, что нельзя вестись на каждое ласковое слово или жест, но ничего не мог с собой поделать, это срабатывало на уровне подсознания. Поэтому, когда Джинни Уизли стала настойчиво вертеться возле него, улыбаясь, расхваливая и давая толковые советы, он не смог остаться равнодушным. И если гормональные всплески он еще как-то контролировал, не спеша бежать следом за Джинни в кусты, то его сердце потихоньку сдавало свои позиции, привязываясь к ней день ото дня все больше. Ее ласковый голос, нежные, словно случайные, прикосновения и многозначительные призывные взгляды постепенно отвоевывали себе место в его сердце. И даже понимание, что все это лишь некая игра под названием «Поиск», что Джинни и с остальными парнями так же добра и мила, а время от времени Гарри видел ее занимавшейся сексом под открытым небом с очередным партнером, ничего из этого не могло изменить положения дел. Поттера ощутимо тянуло к Джинни. Нет, это чувство вряд ли можно было назвать настоящей влюбленностью, однако в присутствии Джинни ему становилось по-домашнему уютно. Иногда Гарри казалось, что ровесники на него поглядывали не только заинтересованно, но и с презрительной насмешкой, словно подозревали в наличии постыдных тайн и секретов, в ненормальности или и вовсе в идиотизме. Отношения между учащимися разных факультетов на старших курсах кардинально отличались от тех, к каким привык Гарри. Стойкая и весьма ощутимая изоляция ото всех после четвертого курса не дала ему возможности постепенно свыкнуться с тем, что все изменится. Он и раньше, конечно, замечал, что старшекурсники никогда не вмешивались в их детские свары со слизеринцами, но теперь ему все же было не очень легко принять, что Поиск заставлял всех забыть о принадлежности к определенному факультету – теперь бал правили гормоны и жажда секса. Жажда секса. Да, именно так Гарри воспринимал постоянную тягу ребят менять партнеров и предаваться разврату, как сказала бы его тетка. Но то ли его затянувшаяся депрессия, во время которой он узнал о таких отношениях между молодыми волшебниками, то ли магическая природа его собственного существа повлияла, но Гарри воспринимал любовные игры, как что-то само собой разумевшееся, находя порой их даже красивыми и приятными для разглядывания. Что уж говорить о том, что после знакомства с Алексом он и вовсе стал смотреть на «занятия в кустиках» как на некоторый стимул для собственного либидо, хотя сам и не спешил присоединяться к когорте ведущих Поиск. Правда, в последнее время Гарри, казалось, стал замечать кое-какие закономерности в составлении пар, искавших сексуальных удовольствий на свежем воздухе. Но отмечаемые им отклонения от выстраивавшейся у него системы не давали сосредоточиться и серьезно задуматься над этим вопросом, заставляя отбрасывать мысль о том, что все действия студентов, совокуплявшихся под его окошком, подчиняются какому-то закону. А возможно, и не одному.

***

В этот вечер Гарри после ужина был немного возбужден, потому что Джинни снова села в Большом зале рядом с ним и развлекала пустой, но приятной болтовней: о квиддиче и сексуальном подтексте этой игры; о сплетнях девчонок, обсуждавших способности ребят удовлетворять их потребности; о своей новой ночной рубашке, которая плохо сочеталась с цветом ее тела. При этом она, чтобы показать ему свою кожу, сначала чуть не до локтя подняла рукав, а затем, осторожно оглянувшись по сторонам, нарушая правила, под столом слегка распахнула полы мантии над коленями. На удивление, юбки на ней не оказалось, так что Джинни заодно познакомила и с цветом своих трусиков – ярко-персиковых, приковывающих внимание. Вот поэтому, поев и вернувшись в корпус высшей школы, Гарри отправился в заброшенный коридорный тупик с окошком – ему срочно требовалось немного сбросить напряжение. А где это лучше всего сделать? Конечно же, там, где есть дополнительный стимул в виде резвившейся очередной парочки. На улице уже сгустились сумерки, но это не стало преградой для двух героев очередного «фильма» для Поттера, наколдовавших себе не только удобный коврик, но и вместо обычного в таких случаях слабенького Люмоса несколько негасимых огоньков вокруг, создавая приятную интимную обстановку даже среди кустов падуба и орешника. Каково же было удивление Гарри, удобно устроившегося на широком подоконнике, когда перед взглядом мелькнули те самые ярко-персиковые трусики, которые так его завели во время ужина! По большому счету Гарри никогда особо не присматривался к лицам тех, кто занимался сексом на улице возле стен замка. Ему нравилось следить за картинкой в целом, не слишком детализируя увиденное, за исключением разве что минета, который завораживал его видом нырявшего в рот члена. Вот и сейчас, только зацепившись взглядом за цветные трусики, болтавшиеся на щиколотке девушки, Гарри неосознанно пристальнее к ней пригляделся. Несомненно, это была Джинни. Пара расположилась боком к тайком наблюдавшему за ними Поттеру, поэтому он, благодаря устроенной ими иллюминации, смог достаточно хорошо рассмотреть обоих партнеров – Джинни Уизли и Драко Малфоя. Еще год назад такое показалось бы Поттеру невозможным, но к этому моменту он уже смирился с тем, что члены у слизеринцев были ничуть не хуже, чем у гриффиндорцев, так же как и доступность девушек не зависела от того, на каком факультете они учились. Хотя насчет девушек сложно было все определенно сказать. Мысль Гарри по этому поводу и в этот раз, как всегда, так и не успела оформиться полностью. Малфой, до этого двигавший рукой под юбкой вставшей на четвереньки Джинни и по-хозяйски похлопывавший ее другой ладонью по попе, слегка отстранился от нее и распахнул свою мантию. Через пару секунд в свете немеркнущих огоньков, круживших вокруг парочки, Гарри увидел его член: идеально прямой, достаточно толстый, с яркой головкой и внушительный по длине. Это зрелище заставило дыхание Поттера участиться. Пожалуй, впервые он так четко соотнес действие, вид органа и человека, которому тот принадлежал. Да, такой член Гарри не против был опробовать и своей задницей. Эта мысль вынудила его стянуть брюки пониже и, по-быстрому выдавив себе в руку немного лубриканта, при этом стараясь не сильно отводить взгляд от окна и следить за событиями на площадке, ввести в себя палец – резко, чтобы почувствовать небольшую боль, ослабившую накатившее штормовой волной возбуждение, от которого перехватывало дыхание. А тем временем Малфой приподнял край юбки Джинни, забросив его ей на спину, и прошелся еще раз рукой по ее телу: от поясницы вниз между белыми кажущимися перламутровыми ягодицами, задержался на несколько секунд, шевеля пальцами в завитках волос, тем самым заставив Джинни расставить ноги пошире, затем вверх, лаская упругие половинки, и снова вниз. Гарри почти никогда раньше отождествлял людей, занимавшихся сексом, за которыми он подглядывал, со своими знакомыми. Поэтому сегодня восприятие разворачивавшейся за окном сцены произвело на него невероятно сильное впечатление, словно он впервые наблюдал за эротическими играми, а все, что видел там раньше, стало походить на блеклые страницы затасканного журнала для мужчин. Он не отводил глаз, следя за тем, как Малфой резким движением головы откинул челку с лица в сторону, чтобы не мешала ему следить за собственными действиями. Джинни оглянулась, подарив Драко милую улыбку, и что-то ему сказала, облизнув губы, отчего тот, усмехаясь, потряс головой и часто задышал через рот, явно сдерживаясь от немедленных действий. Гарри смотрел на покрасневшие губы Малфоя, на призывные жесты Джинни, и ему до умопомрачения хотелось оказаться рядом с ними, чтобы и ему перепало хоть немного от этих неприкрытых искренних эмоций и желаний. Драко притянул Джинни к себе ближе, и край так и не снятой им мантии прикрыл от взгляда Гарри подробности проводимых манипуляций. Поттер от досады даже вздохнул и подумал: «Не мог Малфой другой рукой работать? Лишил самого интересного». Но и без детального рассматривания соития член Поттера стал уже каменным, а в анусе двигались два его пальца, скользя все быстрее и резче. Мантия-невидимка, прижатая плечом к стеклу, норовила соскользнуть, и Поттер отвлекся на то, чтобы ее поправить, оставив для этого на несколько секунд без внимания жаждавший разрядки орган. Зато взгляд прикипел к тому, как выгнулась спина Малфоя, как размеренно двигались его ягодицы, толкаясь в Джинни, которая уже одной рукой потянулась к собственной промежности, скорее всего, энергично помогая себе достичь вершины удовольствия. Гарри, убедившись, что мантия-невидимка хорошо держится и не слетит, если он немного активнее примется удовлетворять свои желания в стремлении достичь оргазма, уделил максимум внимания парочке под окном. Малфой ухватил Джинни за талию двумя руками и теперь размеренными толчками входил в нее. Он запрокинул голову и зажмурился. Невольно приоткрытый рот красноречиво демонстрировал, насколько ему приятно то, что сейчас происходило с ним. Джинни тоже выглядела потерянной в своих ощущениях: лицо покраснело от притока крови, рука, не участвовавшая в процессе удовлетворения, намертво уцепилась в край наколдованного коврика. Их общие движения становились быстрее, чаще, резче. Гарри казалось, что он сейчас захлебнется от собственного возбуждения, его сердце колотилось с удвоенной скоростью, тело уподобилось натянутой тетиве лука, ладонь без устали скользила по члену, а дыхание стало прерывистым и сбивающимся. Вот Малфой в очередной раз притянул ягодицы Джинни к своему паху и замер, прижимая ее к себе, еще сильнее выгнул спину и откинулся назад, а затем мелко задрожал, закусывая губу, словно с трудом сдерживаясь от крика удовольствия. Под ним задергалась Джинни, видимо, тоже достигнув кульминации ощущений и теперь волнами получая разрядку сексуального напряжения. Гарри, казалось, только и ждал этого момента, чтобы и самому испытать оргазм, ему в руку тут же ударили белесые вязкие струи спермы, сопровождая лавину острого наслаждения.