Смерти нет

Досада просто плескала через край. Сюэ Яну страшно хотелось просто психануть, всех выпроводить, запечатать вход, снова надёжно «потерять» храм, чтобы даже Вэй Усянь не смог его найти, и жить себе с Сяо Синчэнем душа в душу! Он даже не постеснялся высказать всё это Цзинь Цзысюаню, уж больно приятным собеседником оказался покойный отец Цзинь Лина — вежливый, неагрессивный, а если изволил гневаться, так это исключительно по делу. А ещё молчаливым не в ущерб ценности беседы. Сюэ Ян и это высказал ему. А что? Похвалил же, а не изругал последними словами. — И ведь у меня было время, чтобы насладиться беседами с молчаливым собеседником — Сун Лань очень долго был молчалив в лучших традициях воистину скромных мужей, но при этом он был лютым мертвецом. Ему объясняешь о любви, а он шипит и кидается, глаза чёрным огнём горят, морда бледная. А сейчас — взгляните-ка только на него. Цзинь Цзысюань вежливо посмотрел на Сун Ланя, перевёл терпеливый взор на Сюэ Яна и спокойно кивнул, снова вызвав истинное восхищение своего болтливого собеседника. — А пойдёмте вон туда, — Сюэ Ян показал в сторону. — А то они там в беседке аж шеи повытягивали, и того и гляди примутся подслушивать. А так им будет видно... Знаете что, господин Цзинь, меня удивляет до глубины души? Они следят за мной с таким подозрением, будто я могу с вами что-то нехорошее сделать. А что я могу сверх того, что уже сделано?! Цзинь Цзысюань покачал головой и сказал что-то весьма кратко. Сюэ Ян принял это за согласие, и с энтузиазмом подхватил: — Вот и я так считаю. Приятное разнообразие состоит ещё и в том, что вам лично я вообще ничего плохого сделать не успел. Мог, но не успел, да и не планировал как-то. Согласитесь, что это приятный факт! Цзинь Цзысюань снова согласился. Его терпению можно было слагать оды. Он точно слышал всё, что говорил Сюэ Ян, но пока он не собирался трогать Цзинь Лина, казалось, что ничто в мире не способно вывести его из равновесия. Он ждал. Поставив перед собой цель, он ждал, что Сюэ Яна сейчас осенит. — Тут знаете, как всё было, — продолжал болтать Сюэ Ян. — Когда Цзэу-цзюнь взялся собирать душу Сяо Синчэня в единое целое, он ведь тоже не знал, как это сделать. Поэтому просто принялся с ней — с душой, то есть! — вести беседы. А там оно как-то вдруг образовалось, не без участия души Мэн Яо, но всё же. Разговоры — интересная вещь. Я вот руку когда восстанавливал, тоже с ней говорил. Что? А, так вы не знаете, что у меня с рукой было! Я сейчас вам расскажу, это поучительная история. В беседке действительно наблюдали за этой беседой, но при этом не двигались с места. — Зачем он раздевается? — с подозрением спросил Цзян Чэн, едва не вскочив на ноги. — А что он, по-твоему, может сделать, если разденется? — Вэй Усянь сам с любопытством смотрел за этой беседой с невидимым слушателем. — Кажется, он рассказывает Цзинь Цзысюаню, как лишился руки. Вот, тычет пальцем в сторону Лань Чжаня, и весьма непочтительно — точно про руку рассказывает! Жалуется! — Думаю, что не жалуется, а хвастает, — сдержанно уточнил Сун Лань. Сяо Синчэнь мягко согласился с ним. Чтобы Сюэ Ян жаловался? Это было бы слишком смешно. — Долго он ещё будет говорить? Вот язык без костей, — Цзян Чэн допил остывший чай, и это Сун Лань уже приносил ещё чайник. — Кто знает, — спокойно заметил Вэй Усянь. — День, два, три... — Сколько?! — А ты как хотел? Лань Сичэнь дня три только душу даочжана собирал, и всё это без перерывов на сон. Цзян Чэн только сумрачно пробормотал себе что-то под нос, мол, то Цзэу-цзюнь, а тут просто какой-то босяк, этот может и неделю провозится, вот уж будет совсем не удивительно. Уже и день к вечеру катился, а Сюэ Ян всё говорил и говорил. — Нет, у меня действительно прекрасные планы на будущее, господин Цзинь, — мечтательно говорил он, улыбнувшись в сторону Сяо Синчэня. — Я уверен, мы будем жить буквально душа в душу. Цзинь Цзысюань заступил ему дорогу, требовательно смотрел в глаза. — Что? — не понял Сюэ Ян. — А что? Я уверен, душа в душу! Цзинь Цзысюань нетерпеливо кивнул, подошёл вплотную. От его решительности у Сюэ Яна внезапно мороз пробежал по спине. — А что я сказал? — пробормотал он. — Вообще-то Не Хуайсан сказал, что от этого очень запросто можно уме... Слишком близко! Все инстинкты моментально завопили, что нужно спасаться, вот только отпрыгнуть Сюэ Ян не успел. — Что это с ним? — Цзян Чэн хмуро смотрел, как Сюэ Ян дёрнулся, словно собирался бежать, и тут же замер на месте. Он стоял неподвижно, будто глубоко задумался, и наконец-то молчал. Поднял руку, рассматривая пальцы, несколько раз сжал и разжал кулак, сорвал с ближайшего куста веточку, поднёс её к лицу. — Ветку нюхает, — Цзян Чэн озадачено поморщился. — Что происходит? — Пока не знаю, — Вэй Усянь поднялся, когда Сюэ Ян пошёл к беседке. — Но что-то не так. — Что-то? — вибрирующим от напряжения голосом проговорил Сяо Синчэнь. — Это не Сюэ Ян, — Сун Лань тоже встал. И это было заметно. Потому что куда-то делась вкрадчивая хищная походка, присущая чудовищу из Куйчжоу. Полная достоинства и внутренней силы поступь резко контрастировала с его обликом. Совершенно спокойное выражение лица было настолько чужим для Сюэ Яна, что не возникало даже тени сомнения — это не он. — Я так и знал, что снова рухнет на голову что-то невообразимое, — простонал Вэй Усянь, и удивлённо поднял брови. Спрашивается, чего он-то так волнуется? Раз нет проклятья, связывающего Сюэ Яна и Лань Чжаня, так пусть он хоть со скалы прыгает, ему-то какая разница? А разница почему-то была. Эта разница была написана на лице Сяо Синчэня — слабая недоверчивая улыбка и недоумение быстро уступили место мрачной решимости. — Прошу вас, даочжан, повремените с оружием, — попросил Сюэ Ян настолько вежливо, что у Сяо Синчэня дыхание перехватило. Голос был тот же, но интонации... — Глава Цзян, — так же вежливо позвал Сюэ Ян, помедлил и повторил. — Цзян Чэн. Пойдём, нам нужно поговорить. Цзян Чэн настолько резко побледнел, что у Вэй Усяня оборвалось сердце. Жёсткий, непримиримый, неуживчивый Цзян Чэн... таким потерянным он был тогда, давно. Пристань Лотоса пылала, всё вокруг завалено трупами, и дым пожарища переплетается с острым запахом смерти, неотвратимой и неумолимой. — А-Чэн, — тихо позвал Вэй Усянь, но Цзян Чэн его не услышал. ** «Цзян Чэн. Пойдём, нам нужно поговорить». Вот именно этой фразой он и позвал тогда. Когда нужно было принимать решение, когда следовало сжать в кулаке своё сердце и заставить его заткнуться. Он не сумел тогда, не сумел и сейчас. Встал и пошёл. Потому что это не Сюэ Ян. Они ушли в сад. Туда, где Сюэ Ян вытоптал половину травы, пока беседовал с душой Цзинь Цзысюаня. Только теперь он не метался, а спокойно шёл. А потом остановился, взял Цзян Чэна за руки. — Ты знал? — скупо спросил Лань Чжань. — Догадывался, — сдавленным голосом признался Вэй Ин. — Запрещал себе осознавать. — Думаю, что вряд ли мне стоит знать, о чём речь, — пробормотал Сяо Синчэнь. Он так и стоял, глядя туда, в сад. Сун Лань растерянно развёл руками. — Я не понимаю. А почему мы все ещё тут? Налицо факт передачи тела, добровольный или принудительный. Мы же не можем... — он прикусил язык, и сам себе задумчиво возразил. — Или можем... — Я думаю, что мы можем дать им поговорить, — тем же сдавленным голосом проговорил Сяо Синчэнь и снова застыл, как изваяние. — Итак, глава Цзян... — Как ты это сделал? — нетерпеливо спросил Цзян Чэн, перехватывая его руки. Он уже не видел лица Сюэ Яна. Выражение глаз, выражение этих чужих глаз — вот это было важным, это было главным. Взгляд и неповторимые модуляции голоса. Эти фразы, выстроенные настолько утончённо, что хотелось то ли разбить ему лицо, то ли укусить за губы прямо в разгар жадных поцелуев. — На самом деле, как оказалось, не так сложно, — чужие губы изогнулись в лёгкой улыбке. — Тут тесновато, но пока Сюэ Ян не возмущается. — Это насовсем? Навсегда? Цзян Чэн забылся. Там кто-то смотрит — не беда, как посмотрят, так и прекратят смотреть, и забудут, иначе им несдобровать. — Люди смотрят, — Цзинь Цзысюань мягко укорил его, когда рука Цзян Чэна обвила его талию, притянула к себе ближе. — Плевать. — Они слишком близко стоят, — прошептал Сяо Синчэнь. Сун Лань тревожно посмотрел на своего друга. — Ты хотел поговорить, — Цзинь Цзысюань снова упрекнул, но уже в жадные губы, которые прикасались к его губам, пили каждое слово. — Я и говорю, — Цзян Чэн тяжело перевёл дыхание. — Так что? Это насовсем? — Ты принимаешь меня за разбойника. Нет, это не навсегда. — Тогда подождём с разговором, — Цзян Чэн поцеловал его, сминая губы, перехватывая тихий смешок. Как тогда. Совсем как тогда. Они встречались — нечасто, тайком. Они сражались с этим ощущением, каждый в одиночку. Нельзя, запрещено, совершенно скандально. Непреодолимо. Цзян Чэн не хотел, чтобы Яньли страдала — ведь она действительно любила этого павлина, любила весь его внешний лоск и всю внутреннюю силу. Любил ли Цзысюань её? Он спросил тогда — способен ли он полюбить сестру. — Я не позволю тебе жениться на ней, если она будет несчастлива, — рычал тогда Цзян Чэн, выкручивая ему руки, удерживая силой. — Она будет счастлива, — твёрдо пообещал тогда Цзинь Цзысюань. — Я люблю её уже за то, что она твоя сестра. — А как же... супружеские отношения? — А ты станешь ревновать меня к своей сестре? Вот уж напрасно. Это совершенно разные вещи. Но я могу тебе пообещать главное — я никогда не унижу твою сестру так, как мой отец унижает мою мать. — А я?! — А ты — это совершенно другое дело. Или ты задумал родить от меня внебрачного отпрыска, который когда-нибудь придёт вот по этой лестнице? — Павлин, — процедил Цзян Чэн сквозь зубы. Цзинь Цзысюань тогда лишь рассмеялся. Его совершенно не оскорбляло это прозвище, которое приклеили ему братья из Юньмэна ещё до того, как он полюбил одного из них. И вот теперь, спустя столько лет... Цзян Чэн целовал его с голодным стоном, целовал злобно, кусая губы, нервно прижимая к себе. Цзинь Цзысюань даже не думал отказываться от этого подарка судьбы, отвечая ему с тем же жаром. — А-Чэнь, подожди, — Сун Лань попытался удержать своего друга, который стремительным шагом направился к этой паре, забывшей обо всём на свете. — Хватит, — рявкнул Сяо Синчэнь таким повелительным тоном, что Вэй Усянь неуютно поёжился. Не только рявкнул, но и схватил Сюэ Яна за волосы, рванул из рук Цзян Чэна, прижал к себе. Острая кромка Шуанхуа льдисто искрилась в лучах заходящего солнца. Он отнял Сюэ Яна, но Цзян Чэн не разжал руки. Он обнимал. Обнимал и продолжал целовать. Трогал наконец-то вернувшееся любимое лицо, впитывал тепло горячего тела. — А это? — хрипло спросил он. — Это — навсегда. — А вот это уже навсегда, — серьёзно сказал Цзинь Цзысюань. — Ты меня слышишь? Цзян Чэн только рассмеялся, сжимая руки сильнее. — И не только слышу. — Он обнимает воздух, — подоспевший Сун Лань на всякий случай решил озвучить, что именно он видит. — Не думаю, — Сяо Синчэнь требовательно смотрел в глаза Сюэ Яна. — Немедленно отвечай: как ты решился на этот опаснейший и нелепый поступок?! Сюэ Ян только бессмысленно моргнул, пытаясь удержать ватное тело на ногах. — Да... даочжан, я тут вообще, — и попытался сползти на землю. Вот только Сяо Синчэнь не отпустил. — А-Чэн, тебе придётся быть осторожнее, — Вэй Ин тоже присоединился ко всем, а Лань Чжань и не собирался оставаться в стороне. — Пока что ты выглядишь как одержимый. — А я и есть одержимый, — Цзян Чэн ухмыльнулся, прижимая к себе никому, кроме Сюэ Яна, невидимого Цзинь Цзысюаня. — Глупости не говори, — посоветовал ему Цзинь Цзысюань. — Твой брат говорит на редкость разумные вещи. Если кто-то увидит, как ты обнимаешь воздух, сначала пойдут слухи, а потом тебя примутся спасать от демона. — Ты не демон, — Цзян Чэн рассмеялся. — Ты павлин. — Он не павлин, он сука, — с трудом выговорил Сюэ Ян. — Кто ж так делает? — Ты сказал — душа в душу, — Цзинь Цзысюань кивнул. — Я просто рискнул. — Знаешь что, рисковать надо собой. Собой. А ты, дохлятина высокородная, рискнул мной. Моей жизнью. Моей счастливой жизнью с даочжаном, да я эту возможность зубами выгрызал у судьбы, и вовсе не для того, чтобы отдавать первому встречному мертвяку! — Тем не менее, это сработало, никто не пострадал. К тому же, ты теперь меня слышишь. И всё же, Сюэ Ян, прими мои извинения. — В жопу себе засунь свои извинения! Или что там тебе интереснее засунуть себе в свою белую аристократическую жо... Сюэ Ян слабо замычал сквозь ладонь Сяо Синчэня, трепыхнулся в крепкой хватке, но замер — сил не осталось совсем. — Раз всё настолько хорошо закончилось, — подчёркнуто миролюбиво проговорил Сяо Синчэнь, изучая всех присутствующих ледяным взглядом. — Предлагаю на этом без церемоний распрощаться. — Да, А-Чэн, вы там идите себе... вместе, — неуклюже попросил Вэй Усянь. — Вам многое нужно обсудить. — Всего доброго, Ханьгуан-цзюнь, старейшина Илина, — Сяо Синчэнь кивнул обоим. — Глава Цзян, примите мои поздравления. Глава Цзинь, мои поздравления. Прошу, Сун Лань вас проводит. Он так и держал рот Сюэ Яна закрытым, не давал ему упасть. Смотрел так непреклонно, что церемония прощания сократилась до нескольких поклонов. — Даочжан Сяо Синчэнь нас выгнал взашей, — ошеломлённо проговорил Вэй Ин, беспомощно оглядываясь на Храм Синей Скалы, который медленно растаял за смыкающимся барьером. Заклинание сокрытия работало безукоризненно — спустя всего несколько мгновений, он не смог бы с уверенностью сказать, в каком именно месте находится вход. Да если и смог бы — вряд ли им открыли бы. — Ты поэтому ждал снаружи? — догадался Вэй Усянь, немедленно отвлекая Цзян Чэна от тихой беседы с Цзинь Цзысюанем. Тот с досадой прервался. — Поэтому. Я знал, что рано или поздно кто-то выйдет. Так и получилось. Вот что... Увидимся как-нибудь. У меня дела. Вэй Усянь ошарашено смотрел ему вслед. — Даже не попрощался! Лань Чжань, ты представляешь, даже не попрощался! А меж тем я шокирован! — Вэй Ин... Нам пора. В Гусу, — Лань Чжань даже указал рукой, в какую сторону следует идти. — Погоди, мне ещё всё-таки стоит вернуться... — В Гусу, — твёрдо повторил Лань Чжань. — Вэй Ин, вернись со мной в Гусу, — пробормотал тот. — Это я уже слышал... Он покосился на Лань Чжаня и махнул рукой. — Я тебя тогда не послушал... Зато послушаю сейчас. Лань Чжань только тихо вздохнул. Кажется, упрямство Вэй Ина немного успокоилось. И пусть он ещё оглядывался назад, Храм Синей Скалы растаял в сумерках, и вряд ли теперь позволит себя отыскать. — А я был прав, — довольно заявил Вэй Усянь, прекратив оглядываться. — Смерти действительно нет. Её не существует. — Я не сомневался, — Лань Чжань коротко тронул его за рукав. — Не сомневался, Вэй Ин. ** — Ты ревнуешь. Первые же два слова, которые Сюэ Ян произнёс, когда Сяо Синчэнь прекратил зажимать ему рот, были встречены мрачным сердитым взглядом. — И к чему такой взгляд, — философски заметил Сун Лань. — Ты не только ревнуешь, ты ещё и выгнал гостей. — Цзычэнь, — предостерегающе протянул Сяо Синчэнь. — Я в восторге, даочжан, — признался Сюэ Ян, которого милосердно устроили на подушках в беседке. — Взгляд, этот лёд. Сун Лань, ты видел?! — Видел он, — Сяо Синчэнь поджал губы, чинно усаживаясь за стол. — Признаться, не думал, что меня до такой степени заденет тот факт, что я увидел, как тебя целует кто-то другой. — Да? — Сюэ Ян счастливо заулыбался. — Неисправимый балабол, — буркнул Сун Лань. В следующий же миг он изумлённо и рвано вдохнул, потому что Сюэ Ян цапнул его за грудки и быстро прижался губами к его губам. Правда при этом он немилосердно косился на Сяо Синчэня, и это было видно — Сун Лань и не подумал целомудренно закрывать глаза. Вместо этого он только фыркнул смехом прямо в губы Сюэ Яна, оттолкнул его на подушки и вытер свои губы тыльной стороной ладони. — Фу... Идиот. Сяо Синчэнь, и ты вот этого идиота ревновал? — Я же говорил, что вы вдвоём смотритесь красиво, — заметил Сяо Синчэнь. — Проверка невероятно глупая, пронизанная ребячливостью. То вы друг другу норовите носы сломать, то целуетесь, чтобы проверить мою реакцию. Он чинно налил чай — там оставалось буквально по паре глотков, но этого было вполне достаточно. — А к Сун Ланю не ревнуешь? — Сюэ Ян, тебя следовало бы выпороть, но после сегодняшнего тебе ещё в себя приходить минимум с десяток часов, — Сун Лань прополоскал рот чаем и сплюнул в сторону. — Дурак из Куйчжоу. — Зануда из Байсюэ, — не остался в долгу Сюэ Ян. — Придурки из Храма Синей Скалы, — задумчиво подвёл итог Сяо Синчэнь. — А ты изменился, даочжан, — ласково промурлыкал Сюэ Ян, завладев его рукой. — Я предупреждал. — Мне нравится, — Сюэ Ян широко улыбнулся и тут же поморщился. — Негодяйский глава Цзян укусил меня за губу. Больно и неприятно. Пусть теперь кусает своего недопризрака. Свезло ж ему, получил больше, чем просил. Честное слово, не могу себе даже представить, как они на ложе будут смотреться. — Пошляк, — вздохнул Сун Лань, подмостив себе под локоть ещё одну подушку, и с удовольствием прислушался к тишине. Сюэ Ян уютно устроился под боком у Сяо Синчэня. Совершенно непристойно трогал его руку, играл пальцами. В глазах Сяо Синчэня истаял лёд, с которым он выставлял всех из храма, и теперь он лишь иногда улыбался, приподнимая уголки губ, потому что Сюэ Ян отдышался, и принялся возмутительно трындеть. — Цзычэнь! — А? — очнулся Сун Лань, снова удивившись, что слышит это обращения именно от Сюэ Яна. — А, — передразнил его Сюэ Ян. — Я говорю, ты тут с нами останешься, ясно тебе? — Мы это уже обсуждали, — Сун Лань пожал плечами. — Я тут с вами останусь, ясно тебе? Сюэ Ян повозился, пытаясь вычислить, за кем осталось последнее слово, но решил бросить это безнадёжное дело. Особенно потому, что Сяо Синчэнь зачем-то отнял у него свою руку, встал, и куда-то отправился. — Ты куда? — вопрос в два голоса заставил Сяо Синчэня обернуться. — За полотенцами, — спокойно ответил он. — Уж очень здесь горячие источники хороши. Вы идёте? Сюэ Ян немедленно ринулся следом, споткнулся об подушку, едва не рухнул — Сун Лань перехватил его за локоть, потому что тоже встал и без всяких сомнений пошёл. В источники — так в источники. — А знаете, даочжаны, — Сюэ Ян блаженно пожмурился, как сытый кот. — Вот теперь мы, пожалуй, и поживём. К Храму Синей Скалы тихо подкрадывалась ночь. Прекрасная ночь новой жизни.