Искажение

      Видеть этого Гота было странно. Словно фотография с цветными фильтрами. Но нельзя обманываться мимолетным сходством. Просто присмотревшись, находишь всё больше и больше отличий. Острые зубы, складывающиеся в презрительную усмешку, безразличный алый взгляд, сбитые костяшки, подозрительные тёмно-красные пятна на одежде. Ростом двойник тоже явно превышает оригинала на два-три десятка сантиметров. Одежда по максимуму закрывает тело, оставляя постороннему взгляду лишь лицо и ладони. И можно найти ещё множество несостыковок, формирующих совершенно иную личность.       Палетт даже не понимал, как сначала мог спутать вот «это» со своим Готом. Тот ведь никогда не носил темную одежду, а заметить его на улице в такую рань и вовсе сломало бы все законы мироздания, так как младший смерть предпочитал спать до обеда. В общем, поступил крайне глупо, за что закономерно и получил.       Фелловские версии никогда не реагировали положительно на неожиданные объятия. Должен ли Роллер радоваться, что отделался только лёгким ушибом рёбер, зная о существовании в арсенале у Смерти и ей подобных самой настоящей огромной косы? Сын художника очень даже радовался.       Как оказалось не-Гот появился в их мире совершенно случайно. Правда, при каких обстоятельствах не уточнил, лишь сказал что-то про неумение одного мудака толком пользоваться своей магией. С тех пор Лотос отвечал на все вопросы лишь агрессивным молчанием или редкими ругательствами, всем своим видом демонстрируя желание, чтобы его наконец оставили в покое.       Необщительная и недружелюбная личность, встречающая любые попытки контакта холодным взглядом и раздражённым фырканьем. Он умело демонстрировал всем своим видом весь спектр пятидесяти оттенков презрения. До встречи с этим Готом Палетт и подумать не мог, что кто-то способен источать такой уровень отвращения к окружающим, — разве что дядюшка Найтмер, но тому больше пятисот лет, ему можно.       Каким образом этот угрюмый скелет вообще оказался у него дома, Роллер не до конца понимал. Честно говоря, он не ожидал, что Лотос согласится на предложение пожить у него дома, пока решение для возвращения в исходную вселенную не будет найдено. Но слова озвучены, ответ получен, отступать — не вариант. Неси ответственность за свою инициативу, Палетт Роллер.       Палетт никогда не жаловался на проблемы со сном. С такой роднёй удивительно, если бы они были. Так вот, спал сын странной парочки из бездушного существа и Хранителя позитива исключительно крепко и хорошо. За все двадцать лет жизни не случалось того, чтобы его преследовали кошмары, — может быть, только в лице собственноручно разозлённого какой-либо шалостью дяди. Настоящий ужас его жизни — столкнуться лицом к лицу с разочарованным идиотизмом Найтмером. («У меня были на тебя большие надежды, семечко. Но ты такой же восторженный дурак, как и твои родители. Не смей появляться предо мной минимум неделю, если не хочешь столкнуться со своими главными страхами! И да, я знаю, что это отказ Гота на приглашение на свидание! Сгинь! Мои бедные розовые кусты…») Не злите Негатива, у него больше компромата на окружающих, чем прожитых ими лет.       Но не в эту ночь. Обычно крепкий сон сменился прерывистой дремотой. Не сказать, что Роллер опасался нахождения в соседней комнате альтернативной версии своего возлюбленного лучшего друга, у него попросту в одного из отцов отсутствовало такое необходимое чувство самосохранения. Дрим никогда не прекращал разоряться по этому поводу, ведь теперь ему нужного было отлавливать не одного идиота, а сразу двух. А когда они ещё разбегаются в разные стороны? Тогда Позитиву приходится на практике напоминать, что они с Найтмером, на минуточку, близнецы.       Крики двух страдальцев слышны на многие метры вокруг, словно их преследуют сами адские гончие, но уже спустя несколько дней или недель всё возвращается на круги своя. Что взять с тех, у кого память — один, два, три и новая жизнь.       Обычно радостные и хаотичные сновидения сменились на душное марево, оставляющее в теле смутно знакомое томление. Палетту ни разу не снились весенние сны, после которых просыпаешься в мокром белье. Видимо, этот момент они сочли как нельзя лучшим, чтобы явиться.       Как же стыдно. Роллер не раз просыпался, замечая за собой прерывистые вздохи с мягким бормотанием и забитый между ног валик одеяла. Сколько бы раз он не укладывался нормально, всякий раз просыпался с тем, чтобы обнимать свитый из постельной принадлежности рулет. Воздух в комнате казался непривычно тяжёлым и спёртым. Обычно комфортная и мягкая футболка давила и нервировала кости, которых касалась.       На рассвете Палетт бросил это бесполезное занятие — попытки выспаться. Всё равно его ждали лишь смутные картинки, от которых душа билась чаще, а между бёдер постыдно тянуло. В любой другой день… Почему этот этап давно законченного полового созревания не мог прийти в любой другой день? Во имя древа, у него необычный гость!       Сыну Хранителей оставалось лишь надеяться, что его метания не помешали Лотосу спать. Падшие монстры конечно отличались особой бдительностью, но они же не могли понять происходящее в соседней комнате? Пал никогда особо не жаловался на плохую звукоизоляцию, но в свете такой неудобной ситуации это не могло не нервировать.       Надежда — единственное, что могло сохранять чьё-то здравомыслие даже в самые плохие времена. Палетт являлся примерным сыном своего отца, — когда не облагораживал дядюшкин сад под подначки второго родителя, — так что не был лишён этого светлого чувства.       Преданный собственным телом и сознанием Роллер оставил неожиданно неудобную постель. Некогда комфортное место открыло свои новые возможности. Одеяло было слишком тяжёлым, подушки недостаточно мягкими, а простынь постоянно съезжала и путалась. Нельзя винить его за капитуляцию и скоропостижный побег от тканевой западни.       В квартире ещё на законных основаниях царил лёгкий полумрак, а снаружи была блаженная тишина, — после целой ночи странных звуков во сне она была очень привлекательна. Палу не хотелось думать над собственными мечтами. Ни с его нынешним постояльцем в шаговой доступности. Да, он отлично умел создавать проблемы сам себе, и никуда отправляться на их поиски не приходилось. Достойный сын своих родителей.       Стараясь передвигаться по квартире как можно тише, Палетт покинул свою душную комнату и направился на кухню. Прохладная вода была бы кстати для смутного ощущения сухости во рту и горле. Благодаря мягким махровым носочкам стопы не издавали стука при соприкосновении с паркетом. Он не должен потревожить своего гостя.       Отлично ориентируясь в знакомой обстановке даже с условием скудного освещения, Роллер добрался до намеченного пункта, не потревожив ни одну из бьющихся или падающих вещей. Небольшая победа, вот в его положении хоть что-то приятное. Скелет не ожидал такого контроля от своего предательского тела. Тогда что это за штука была с запоздалыми весёлыми снами? Он уже не подросток, чтобы возбуждаться от любой даже самую малость эротической картинки.       Палетт раздражённо вздохнул, нащупав на стойке стакан и наливая в него чистую воду из графина. Он просто надеялся, что подобного фиаско не повторится. Было бы неловко, если бы Дрим решил проверить его сны и наткнулся на подобный выверт фантазии. О нет, Пал не хотел иметь с родителями один из тех разговоров о половом созревании, как это было с ПаперДжемом, Градиентом и Инкубуксом. Эта троица так и не вернулась к прежнему состоянию.       — Не спится, солнышко? — послушался вкрадчивый голос фелловского двойника Гота.       Роллер едва удержал в дрогнувших руках стакан с водой. На секунду его хватка ослабла от испуга. Как он не заметил, что находится в комнате не один? Неужели был так погружён в свои мысли? Неловко получилось.       — А? Д-да. — натянуто улыбнулся Пал, поворачиваясь в сторону говорившего. — Солнышко? — неуверенно спросил он, чуть склоняя голову на бок.       Лотос нашёлся сидящим за столом у окна. Скудный свет падал на его тёмную фигуру, предавая ей более мрачный вид. Он даже не раздевался? Или уже предпочёл вернуться к собственной одежде?       Палетт даже удивился, как с самого начала не заметил гостя, ведь тот находился в самом светлом пятне на кухне, да ещё и прямо напротив входа. Дядюшка бы отвесил сильный подзатыльник за невнимательность, ещё и лекцию «почему ты быстро сдохнешь» прочитал. Должен ли Роллер приводить в своё оправдание то, что сейчас они живут в более мирное и сбалансированное время? Лучше вообще молчать Найтмеру об этом, а не то устроит учения в личном Лесу Смерти со своими мальчиками в качестве загонщиков.       — Твоё лицо вроде как сияет во тьме, будто солнце. — с лёгкой усмешкой объяснил основание для прозвища не-Гот. — Разве что на него можно смотреть без боли.       Сын хранителя позитива только набрав в рот воду едва не выплюнул её обратно. Теперь он явственно почувствовал на скулах тепло от прилитой магии, а ухмылка Деса стала более самодовольной. Кажется, этот монстр наслаждался произведённым эффектом.       С трудом сглотнув содержимое рта, Палетт нервно потёр скулу костьми запястья, словно пытаясь стереть жёлто-зелёные мазки смущения. Как будто это можно сделать вот так просто. Будьте прокляты внезапные мокрые фантазии. Предстать вот так перед альтернативной версией своего возлюбленного… Стоило ли копать себе ямку в саду Найтмера и прятаться там всю оставшуюся жизнь?       Румянец был меньшим из зол, добили самооценку Пала растянутая бежевая футболка с надписью «улыбнись, если хочешь меня», благо она была достаточно длинной, чтобы скрыть жёлтые боксёры с листочками марихуаны, и розовые махровые носки. Стоило ли уповать на то, что полумрак мог скрыть его недостойный набор для сна? Как будто всего этого было недостаточно, из-за возбуждения плазма прочно укоренилась на костях где-то с середины ночи.       — Почему ты не спишь? — решил сменить тему и отвести внимание со своего облика Роллер, не способный смотреть прямо в лицо собеседника.       Стакан был отставлен в сторону во избежание возможных дальнейших эксцессов. Пал недостаточно проснулся, чтобы собирать с пола осколки и затирать воду. К тому же, это был его любимый стакан, так что лучше убрать от него руки подальше.       — Бессонница на незнакомом месте, так и не смог уснуть. — предельно честно и спокойно ответил Лотос, скользя взглядом по этой более мягкой версии своего хорошего знакомого ублюдка. — К тому же, трудно это сделать, когда за стеной мечется возбуждённый и привлекательный монстр, постоянно взывающий в мольбе к кому-то.       Палетт мимолётно порадовался своей предусмотрительности. Теперь, хотя он и сгорает от стыда, любимый стакан остался цел. Неужели он был таким громким? Отец, папа почему они не предупредили его, что приглашение в дом незнакомца может закончиться подобной неловкостью? Дядюшка определённо что-то знал, но решил позволить родственничку учиться на собственных ошибках.       — Прости, обычно такого не случается. — почти всхлипнул Роллер, путая пальцы в тонкой ткани футболки.       Это и называется сесть в лужу? Он хотел избежать смущения, а в итоге попал только больше. Нет, Палетт прочно намеревался уйти жить в сад Найтмера. Туда редко кто заходит, содрогаясь перед возможным гневом Повелителя Негатива.       Пока сын художника предавался своим затворническим планам на будущее, Дес как-то незаметно и быстро оказался слишком близко, нависая над низкорослым скелетоподобным монстром. Роллер вздрогнул, когда его лицо ненавязчиво повернули, схватив тонкими пальцами за подбородок, побуждая смотреть прямо в глазницы младшей Смерти.       — У тебя забавный запах. — хрипловато произнёс Лотос, прижимаясь переносицей к шейным позвонкам замершего от шока Палетта, даже слегка потираясь о чужие кости. — Словно летний солнечный день, так невинно и сладко. От моего Рюрика пахнет совсем иначе. Кровью и яблочным никотином. Засранец никак не может избавиться от привычки воровать родительские сигареты.       И вот как Палу на это реагировать? Может, ему всё же стоило пройти с родителями ту беседу о межличностных отношениях? Или может быть, с Найтмером? Пускай советы дядюшки скорее всего бы заключались в «Убей его. Не сдох? Значит можно трахать или превратить его жизнь в ад». Советы Повелителя Негатива всегда были на грани, как если бы у него не вышло захватить мультивселенную. В таком случае у сочетания бездушного Хранителя и средоточия позитивных эмоций это точно получится.       — Спасибо, наверно? — неуклюже выдавил Роллер, напрягаясь от такой близости и слабо упираясь руками в плечи не-Гота. Как бы тревожно не ворочались мысли в голове сына Хранителя позитива, его тело сочло столь тесный контакт на удивление приятным. На самом деле, настолько приятным, что утихшее было возбуждение вновь подняло голову и разгорелось с новой силой. Замолкни, проклятое либидо, это не тот скелетоподобный монстр, которого можно хотеть подобным образом.       — Все ли здесь такие доверчивые или это только ты, солнышко? — лукаво поинтересовался Дес, скользнув ладонью по бедру меньшего скелета, словно невзначай пробираясь под футболку. — Тц, а я надеялся, что внизу ничего нет. — острая фаланга подцепила край боксеров и потянула эластичную ткань вниз. — Не то чтобы я жаловался…       Палетт вспыхнул в смущении, безмолвно хватая ртом воздух, будто никак не решаясь произнести хоть что-то. Да что же это такое!? Лучше всяких влажных фантазий! О святое древо, отец и папа, это выше его сил! Сколько раз скелет представлял подобную ситуацию с Готом? Сколько раз он мечтал о его руках, прикосновениях и ласках? Так заманчиво было поддаться этому чёрному, полному острых углов и колючек двойнику возлюбленного. Но вдруг это просто какая-то игра? Насмешка? Феллы не отличаются милосердием и добротой к ближним. Да и сам Роллер не замечал за собой влечения к плохим мальчикам.       — Так же нельзя… — закономерно пошёл на попятную Пал, стараясь не допустить проникновения в свой голос заикания.       Но ему было некуда бежать. Впереди Лотос, по бокам его руки, а позади — кухонная стойка. Полностью в ловушке, и так ли сильно он желает выбраться из неё?       — Мм? Почему же? — с ленивой игривостью поинтересовался сын Смерти, покрывая чистые, не тронутые ни единым шрамом шейные позвонки лёгкими клевками-поцелуями. — Я же не предлагаю тебе подсыпать марихуану в еду для центра благотворительности, а просто помочь сбросить напряжение. Ты выглядишь так, будто нуждаешься в чужой руке, солнышко.       Палетт постарался проигнорировать собственный внутренний крик. Как этот странный монстр может заявлять подобное с таким предельно спокойным отношением? Разве в паранойю феллов входит занятие сексом с фактически незнакомцем? Очевидно, в аспекте психологии Роллер полностью пошёл в своего бездушного родителя, в упор не улавливающего социальные сигналы.       — Ты не можешь предлагать такое тому, кого едва знаешь! — чувствуя тщетность своих отговорок, осуждающе воскликнул Пал. — Это неправильно.       Не помогало и то, что его моральный компас бешено крутился, вмиг потеряв ориентир в этом вопросе. Ох, так вот что двигало Инком, когда он говорил, что просто не видит ничего плохого в сексе с разными партнёрами? Дрим будет так разочарован…       — Не горячись, солнце. — отстранённо хмыкнул Дес, подхватывая меньшего монстра на руки и рывком разворачивась. — Ничего серьёзного, никаких уловок, только два заинтересованных в облегчении монстра.       В несколько шагов Палетт понял, что оказался в единственном светлом пятне на кухне. Лотос посадил его на стол и устроился между раздвинутых ног, как ни в чём не бывало продолжая своё занятие и подключая к этому язык. Тёплая плазма приятно скользила по надкостнице, оставляя после себя быстро остывающий след, особое внимание уделяя зазорам между позвонками, отчего по телу раз за разом проходилась лёгкая дрожь.       — Просто... Просто будь нежным. — сдался под настойчивыми, но приятными ласками Палетт.       Роллер долго тосковал по Готу, никак не решаясь признаться в собственных чувствах, а Лотос был так похож на него. Он поддался чужим прикосновениям, цепляясь пальцами за чёрную ткань мантии и притягивая фелловского монстра ближе. Пал просто надеялся, что не пожалеет о своём решении довериться этой версии своего возлюбленного.       — Само собой, солнышко. — с коротким смешком ответил Дес, отрываясь от обласканных вниманием шейных позвонков. — Любой твой каприз.       Белые кости поблёскивали красноватыми разводами слюны, и это не могло не заводить Лотоса. Как постепенно этот чистый и невинный скелет, лишённый шрамов и отметин оказывается испачкан алой магией, а его личико искажается в сдержанной гримасе похоти и наслаждения. Ладно, может быть, Рюрик будет наказан не так сильно за это внеплановое путешествие на другой конец мультивселенной.       Сын художника пискнул, когда с него стянули и отбросили куда-то в сторону стула футболку. Истинные эмоции в красном зрачке угадать было трудно, но Пал всё равно смущался. Почему Лотос смотрит так пристально? Не то чтобы его тело было каким-то выдающимся, с маленькой грудью, небольшим жирком на боках и пухлыми бёдрами. Да, жизнь у младшего поколения была безопасной и мирной, так что Роллер не видел ничего страшного в своём образе жизни. Никто из его создателей не собирался на пенсию, да и от помощи отказывались, и никакие периодические забеги от любовников любимого дядюшки не помогали.       — А вот тут ты от Рюрика особо не отличаешься, разве что цветом. Также одарён родительской опекой. — мурлыкнул сын Смерти, сжимая ладони на мягких салатово-лимонных боках. — Мистер Инк зовёт его свинкой, — он склонился к одному из слуховых отверстий Роллера, шепча, будто открывая какой-то секрет. — но мне такое тело кажется особенно сексуальным.       Палетт не знал, что ему чувствовать. Злиться, что сравнивают со своей альтернативной версией, с которой этот не-Гот очевидно тоже спал? Но ведь и он сам то и дело сравнивает этого монстра со своим лучшим другом. Впервые стыдиться своей фигуры? Но ведь слова падшей версии папы не имеют для него никакого значения. От последнего признания Деса по телу расходится сладостный трепет, а внутри будто разгорается жерло вулкана.       Шершавые фаланги ощутимо стискивают затвердевшие от смеси прохлады и возбуждения соски, чем вырывают у Роллера неловкий стон, закончившийся шипением. Ладони сжимают маленькие груди, а большие пальцы обводят ореолы. Кости фелловского монстра холодные, почти ледяные против разгорячённой плазмы тела сына Хранителя позитива, от этого прикосновения ощущаются только острее.       Палетт замирает на своём месте на столе, не уверенный в своей части действий. Что он мог сделать в ответ? Дес выглядит так, словно готов отгрызть руку за любую неумелую попытку. Ему нравится принимать грубоватую ласку, но Пал не хочет показаться неблагодарным, но падший скелет не упрекает его в безынициативности. Лотос ведь сделал бы замечание, если бы ему не нравилась пассивность партнёра?       — Прекрати напрягать свою хорошенькую головку и просто получай удовольствие, солнышко. — с самодовольным покровительством сказал фелловский монстр, коротко, почти игриво лизнув ключицу, прежде чем укусить тонкую кость.       Ничего слишком серьёзного. Никакой крови. Просто достаточно сильное давление клыков на надкосницу, чтобы Палетт почувствовал приятный дискомфорт. Приглушённый стон на выходе стал достойной наградой. По слабо пульсирующему, чувствительному участку тут же несколько раз скользнул язык, словно соль на свежую рану. Пал хнычет, впиваясь фалангами, будто когтями в чужие плечи.       Грубые пальцы массируют небольшие холмики, развлекаясь с упругой плазмой, как если бы она была антистрессовой игрушкой. Вместе с чередой уже знакомых укусов по нежным костям, это всё только сильнее подогревало огонь в животе, от которого Роллер едва ли не буквально таял, пропитывая нелепые боксёры смазкой.       Палетт мягко стонет. Нежные, почти мяукающие звуки так и вырываются изо рта без всякого контроля. Под настойчивыми ласками тело плавится, отчего он чувствует себя размякшим зефиром. Лотос слишком быстро нашёл подход к нему, или это всё вина неопытности?       — Я чувствую себя странно... — срывающимся бормотанием признается Роллер, запрокидывая голову, только больше подставляя кости под поцелуи-укусы.       — Странно в хорошем смысле или плохом? — с лёгкой насмешкой, заранее зная ответ, уточняет не-Гот, издевательски надавливая на соски, почти втирая их в ореолы. — Говори только правду, солнышко.       — Хорошо! — выстанывая эти проклятые шесть букв, ответил Пал.       Фелловский монстр только самодовольно усмехнулся и накрыл приоткрытый рот Палетта поцелуем, уверенно и плавно проскальзывая языком внутрь. Сын художника едва не подавился воздухом, обнимая плечи Лотоса, притягивая его ближе и комкая грубую ткань чёрной мантии пальцами. Он пару раз задумывался над первым поцелуем, но, как и большинство наивных девственников, полагал, что это будет что-то невинное, короткое и наполненное чувствами. Тут же его словно пытались откровенно трахнуть. Салатовый язычок просто не поспевал за своим алым коллегой, да и Дес не терпел соперничества, сразу же подавляя чужие неумелые попытки проявления инициативы. Палетт мог только сдаться, оседая под напором его воли.       Неожиданно более длинный язык ловко скользил по новой территории, игриво дразня магию Роллера. Пульсация собственной души гулко отдавалась в слуховых отверстиях, отчего влажные звуки доходили запоздало и словно через какую-то призму. В конце концов эта падшая версия Гота отстранилась только тогда, когда Пал уже ощущал стекающие по челюсти слюни и реальную возможность потерять сознание от переполняющих чувств. Лотос удовлетворённо хмыкнул проделанной работе и большим пальцем смахнул с зубов меньшего скелета лаймово-лимонные разводы вязкой жидкости. Палетт уже выглядел таким разбитым и похотливым, как испорченный мальчишка.       — Ты слаще мёда, солнышко. — не без самодовольства произнёс Дес, очевидно не желая слышать возможных возражений, так как вновь заткнул дезориентированного Роллера поцелуем.       Уже не таким всепоглощающим, а коротким и дразнящим, сплетая языки на несколько мгновений, чтобы потом отстраниться, дать Палу сделать небольшой вдох и затянуть в череду ещё множества таких небрежных поцелуев. Палетт не успевал и слово вставить при таких нападках, поэтому решил просто смириться со странным комментарием, притягивая высокого монстра ближе к себе, уже самостоятельно напрашиваясь на ласку. Не-Гот был полностью готов её предоставить.       Роллер, не сдерживаясь, постанывал, когда изящные ладони Лотоса скользили по его телу, с небольшой настойчивостью нащупывая чувствительные места. Например, ему очень понравилось, когда фелловский монстр проводил кончиком когтя вдоль линии позвоночника. От этого внутри всё словно обмирало, а потом следовала сладкая дрожь, сопровождающаяся судорожным вздохом.       — Давай-ка сменим позицию. — без возможности возражения предложил Лотос, стягивая меньшего скелета со стола, разворачивая спиной к себе и нагибая над столом. — Так будет гораздо лучше.       — Ты уверен? — дрожащим голосом спросил Палетт, опираясь локтями о столешницу.       Обычно он не был таким слабым и бесхарактерным, но такое внезапное развитие событий не могло не выбивать из привычной линии поведения. День назад он и не знал о существовании падшей версии своего возлюбленного, а теперь находится с ним вот в таком положении и особо не возражает. Если что и пугало, то только собственная неопытность и неуверенность в происходящем.       — Конечно, солнышко. — с усмешкой авторитетно ответил Дес, с небольшой силой шлёпнув раскрытой ладонью по ягодице меньшего монстра.       Роллер едва не свалился со стола, издав самый придушенный писк. Не столько больно, сколько неожиданно. На него даже любимый дядюшка руку и дополнительные конечности не поднимал! Если опустить моменты того, как Найтмер натравливал своих мальчиков по пересечённой местности в лесу. Но это совсем другое. Лёгкое жжение, приглушённое мягкой тканью боксёров, ошеломляюще приятным теплом расходится от места удара, но не-Гот не повторяет свою нападку, просто сжимает бедро и поглаживает ягодицу большим пальцем, кажется, обводя нелепый узор.       Ожидания Палетта не оправдываются. Более высокий монстр не наваливается сверху, не давит своим весом к столешнице, а просто стоит позади и оттого сын хранителей чувствует себя так беззащитно раскрытым, выставленным на обозрение. Острая фаланга подцепляет резинку и неторопливо, очевидно смакуя момент тянет её вниз по лаймовой плазме, давая прочувствовать момент падения последнего прикрытия.       Когда ткань белья съезжает по ногам вниз и падает на пол, Роллер чувствует, как ладони сжимают его ягодицы уже без всякого барьера. Плазма в том месте, куда не так давно пришёлся фривольный шлепок, всё ещё немного покалывала, и теперь этот участок ощущался более нежным. Пал нервно царапает фалангами стол, когда его таз приподнимают и большими пальцами раздвигают ягодицы. От внезапного стыда хочется провалиться под землю! Разве можно смотреть так пристально? Что вообще там можно разглядывать?       — Ещё немного и у тебя пойдёт пар из слуховых отверстий, солнышко. Не стоит относиться ко всему так напряжённо. — снисходительно комментирует Лотос, определённо не испытывая аналогичных эмоций.       Даже не так, падший монстр слишком похож на кота, получившего годовой запас лучшей сметаны. Палетт рефлекторно тянется прикрыться, но чужая ладонь опускается почти на предыдущее пострадавшее место намекающим шлепком. Сын художника недостойно пищит, обречённо возвращает руку на место и прячет залитое румянцем лицо в предплечьях. Теперь удар ощущается куда ярче, задерживаясь на плазме навязчивой пульсацией.       — Нет нужды прятаться от меня. — усмехается чужой попытке Дес, с нажимом проводя кончиком большого пальца от сжатой и похожей на звёздочку дырочки к другой, спрятанной между влажных половых губ.       Палетт совсем замирает, боясь пошевельнуться. Подпустить кого-то настолько близко к себе действительно так волнительно и страшно, отчего внутри всё обмирает. Роллеру неимоверно стыдно, но бежать уже, кажется, не имеет смысла. Каждое лёгкое касание ощущается в сто раз острее, и по телу проходит дрожь, когда палец раздвигает нежные складки. Но ожидаемого проникновения не происходит и шершавая кость, испачканная естественной смазкой, более плавно скользит ещё ниже и задевает странное место, от которого удовольствие бьёт током.       Пал вскидывается, словно хочет сбежать от этого странного, ошеломляюще сильного чувства, только падший монстр не даёт этого сделать, надавливая ладонью на поясницу и прижимая животом к столу. Сын Хранителей издает смутный, немного хнычущий стон и остаётся на месте. Не то чтобы ему так сильно хочется скрыться от внимания, просто реакция была чересчур неожиданной.       — Это странно... — почти повторяет свою недавнюю фразу Роллер, поджимая пальцы в носочках.       — А ты красноречивый малый, солнышко. — посмеивается Лотос, массируя головку клитора, постепенно увеличивая скорость.       Маленький монстр от этого так мило изгибается и вздрагивает, плотнее вжимаясь в столешницу и привставая на носочки. Удивительно, насколько доверчива и податлива может быть эта версия его любовника.       — Замолчи! — в капризном тоне простанывает Пал, накрывая руками череп.       Твёрдая кость приятно скользит по этому пульсирующему комочку плоти, посылая по костям всё больше вспышек удовольствия. Они возвращаются вниз живота и уже оттуда спускаются сосущим томлением в истекающее смазкой лоно, стенки которого рефлекторно сжимаются в попытке обхватить пустоту. Несмотря на то, что дальнейшее немного его пугает, Палетт готов скулить от нетерпения.       Через какое-то время не-Готу очевидно надоедает дразнить своего неопытного партнёра. Он убирает от клитора большой палец, приставляя указательный к заманчиво истекающей соками дырочке. Дразняще пощекотав опухшие от прилитой магии края, фаланга по влажности легко проскальзывает внутрь, пока палец не проникает до костяшки, и Пал достаточно громко вздыхает, вновь цепляясь за стол.       Этого ещё слишком мало, чтобы сын художника мог точно определиться, нравится ему ощущение чего-то постороннего внутри себя или нет. Отторжения или дискомфорта не следует, поэтому он готов продолжать, о чём извещает фелловского двойника, красноречиво вскидывая таз.       — Какой ты жадный. — снисходительно фыркает Дес, не спеша потакать нетерпению меньшего.       Палетт понимает, что вопреки его намёку, Лотос отчего-то не торопится. Палец неторопливо толкается обратно наружу и снова плавно внутрь, только дразня голодную киску. Дыхание Роллера подстраивается под мучительный темп. Вдох, и фаланги раздвигают стенки, проникая вглубь, выдох - они выскальзывают, оставляя в отверстии входа во влагалище лишь самый кончик.       Сколько этот падший монстр вот так мучает его? Одного пальца действительно слишком мало, чтобы получить что-то помимо лёгкого удовольствия, когда и клитор, и сладкие точки внутри оказываются намеренно проигнорированы. Палетт ощущал себя так, словно его раскачивает на волнах, и, после практически бессонной ночи, это даже усыпляло.       Пока в другой момент края дырочки не обожгло лёгкое растяжение, когда вместо привычного пальца не толкнулось сразу два. Палитра крупно вздрогнул и выдохнул с претензией на шипение. Благодаря затянувшейся растяжке, сопровождаемой потиранием большим пальцем другой руки поясничного отдела позвоночника, он был и так предельно расслаблен, так что сопротивление было заметно лишь на ободке входа.       И начался новый этап пытки. Дес действовал так, как будто на раскрытие меньшего скелетоподобного монстра у него была целая вечность. Только теперь, помимо неторопливого скольжения, фаланги периодически расходились внутри подобно лезвиям ножниц, натягивая бархатистые, эластичные стенки. Пал был готов начать умолять, но изо рта вылетали лишь стоны и вздохи.       — Хочешь что-то сказать мне, солнышко? — издевательски тянет Дес, потрахивая мокрое лоно под отчётливые влажные хлюпы, в сопровождении которых жадное отверстие не хотело расставаться с пальцами или же наоборот податливо вбирало их в себя.       Сын Хранителей вздрогнул, когда пальцы словно нарочно вскользь задели что-то внутри него, что привело к нескольким судорогам и вспышкам удовольствия. Как будто Лотос хотел уничтожить все шансы на то, чтобы он сохранял способность трезво мыслить и разговаривать. Роллер упрямо что-то пробурчал в предплечье и вскинул бёдра, пытаясь самостоятельно что-то с этим сделать.       Понятно ведь, к чему это привело? Падший монстр тут же ожидаемо вновь шлёпнул Палетта по ягодице, наказывая того за своевольничество. Узкое лоно в этот момент усилило свою хватку на фалангах, а сам Пал натурально взвизгнул. А как ещё можно отреагировать, когда разнеженное ласками тело нагло словно обжигают?       — Если чего-то хочешь, стоит попросить этого словами. — покровительственно журит меньшего скелета Лотос, на очередном толчке прибавляя к двумя пальцам ещё один, разводя их в стороны и любуюсь поблёскивающими смазкой, натянутыми краями дырочки. — Об этом знаем даже мы, так что если вдруг к тебе придёт какая-то идея, не стесняйся озвучивать её. Я с удовольствием послушаю.       Теперь Дес чаще касался сладкого пятна внутри Роллера, но вместе с не изменившим своей неторопливости темпом эти действия всё больше походили на издевательство. Чего именно он требовал от Пала? Однако распростёртый по столу монстр не мог чего-то требовать, когда его так тщательно обрабатывали.       Палетт почувствовал, как фелловский двойник лучшего друга наклонился к нему, легко проводя языком по линии позвоночника между лопатками. Так уж совпало, что именно в этот момент, фаланги скользнули в лоно наиболее глубоко и точно стимулировали ту самую чувствительную точку. Палитра стискивает зубами лучевую кость и громко мычит, жмурясь и старательно игнорируя хлынувшее по внутренней стороне бёдер тепло смазки.       — Надо же, а вчера ты был куда более разговорчивым. — без искреннего огорчения хмыкает Лотос, вытаскивая из судорожно сокращающейся после оргазма дырочки фаланги. — А сегодня мне из тебя слова щипцами вытягивать?       Роллер томно выдохнул, когда ладони накрыли его ягодицы, приятно массируя. Смущающе, но помогает почувствовать себя более комфортно. Он сглатывает скопившуюся во рту слюну и обмякает, изредка подрагивая, когда от киски растекаются слабые волны удовольствия.       — Просто сделай это. — собравшись с духом, тихо произносит меньший монстр, всё также пряча лицо.       — Стоило только попросить, солнышко. — усмехается не-Гот, одной рукой приподнимая таз партнёра, а второй распахивая мантию и расстёгивая ширинку.       Палитра слышит позади себя облегчённое шипение, а потом к его складкам прижимается почти горячая головка. Чужая магия кажется такой обжигающей и твёрдой. У Роллера вспыхивает беспокойство и страх, но передумать ему уже не дают. Дес хватает руками за бёдра и плавным движением погружает в растянутое, но всё ещё плотное лоно свой член.       Глухо вскрикивая, почти давясь этим звуком, Пал вцепляется в столешницу, скребя фалангами по покрытию. Он не уверен насчёт размера и может быть даже рад тому, что ему не пришлось видеть неон падшего монстра. Член заполняет его киску куда более полным образом, чем те же пальцы. Ощущения совершенно другие. Благодаря подготовке кроме мимолётной вспышки боли есть лишь дискомфорт от непривычного растяжения. За головкой медленно, смакуя каждый миллиметр, следует и остальная длина, пока грубая ткань джинс не встречается с нежной плазмой бёдер.       — Мне продолжать, медовое солнышко, или дать тебе немного времени привыкнуть? — даже без издёвки спрашивает Лотос, поглаживая сына художника по спине.       Обмершее, дрожащее тельце, на нём — сведённые лопатки, словно обрубки крыльев. Сжавшие лаймово-лимонные ягодицы белые ладони похожи на бабочку, примостившуюся на лугу. Десу почти жаль портить такое невинное создание, но вспоминая сладкий медовый запах и счастливое личико, которое через несколько часов оказалось испачкано похотью, любые зачатки совести отпадали.       — Да. — на протяжном выдохе роняет Палитра, неловко покачивая бёдрами и скуля, чувствуя малейший сдвиг горячей магии внутри. Подозревая, что падший двойник возлюбленного не упустит возможности поиздеваться, ему пришлось сказать фразу полностью. — Продолжай, мхаах...       Услышав позади самодовольный смешок, Роллер вспыхнул. Его будто выдрессировали, как какого-то зверька. Но тем не менее, Лотос наконец начинает двигаться, выверенным ритмом вбиваясь в трепещущее лоно меньшего скелета под аккомпанемент его стонов. Кажется, прося о большем, тот не совсем представлял, что же это такое «большее» из себя представляет, раз теперь реагирует так бурно, выгибаясь и едва ли не плача.       Незнакомые ощущения, эмоции атакуют Палетта, погружая его в эйфорию. Так странно, но хорошо. В отличии от растяжки, теперь фелловский монстр не халтурил, проезжаясь головкой прямо по сладкому пятну внутри. Разгорячённый член плавно скользил по чувствительным стенкам, то и дело рефлекторно сжимающимся вокруг него, не желая отпускать.       Лотос методично толкается в жадное лоно, но его взгляд привлекает и находящаяся между ягодиц маленькая дырочка. Пал спиной чувствует его усмешку, но не успевает ничего понять, пока большой палец, смоченный в щедро выделяемой им самим смазке, не проникает в плотный сфинктер. Теперь оба отверстия оказались под ударом, безжалостно терзаемые этим монстром.       — Может, мне опробовать и это местечко тоже? Такое тесное, чтобы подготовить, уйдёт побольше времени. — дразнит меньшего скелета Дес, разминая фалангой морщинистое кольцо, при этом не переставая двигаться во влажной киске со всеми похабными, сопровождающими это дело, звуками. — Мой Кексик визжит, когда его трахают в эту дырочку. Хочешь узнать свою реакцию?       Честно говоря, всё, чего хотел Роллер, так это кончить. Слишком интенсивно для первого раза, поэтому он протестующе захныкал, виляя бёдрами и пытаясь сбросить оттуда руку не-Гота. Нечего тому там делать. Мысль о том, чтобы пережить ещё одну такую длительную растяжку доводила до отчаяния.       — Хорошо-хорошо, солнышко. — довольно шипит Лотос, ощущая усиление сжатия стенок от паники меньшего монстра. — Никаких экспериментов, я понял.       Даже если стол и жалобно покачивался под двумя скелетами, то ни один из них этого не заметил, были слишком заняты получаемым наслаждением и утолением похоти. В конце концов, каким бы Дес не старался казаться непрошибаемым, он всё ещё был монстром из костей и магии. Его темп стал заикаться, а размеренные рывки сменяться на более быстрые и глубокие.       С ослепляющей вспышкой эйфории Палетт достиг оргазма во второй раз, хрипло крича. Тело натурально потряхивало, словно его терзало штормом, вот только вместо ледяных порывов воздуха — обжигающее марево. Лотос не останавливался, продолжая вбиваться в меньшего монстра даже через судороги. Эти пульсирующие, часто сжимающиеся, будто в такт биения души хозяина, стенки приносили только больше наслаждения. Всего с десяток толчков хватило, чтобы он почувствовал собственный финал. Едва успев выйти, член бурно брызнул семенем, пачкая вязкими струями обе дырочки.       Оба тяжело дышали, но не-Гот довольно быстро взял себя в руки. Деловито поправил на себе одежду, прежде чем вернуть на разморенного Палитру его футболку и боксёры. Коротко клацнув неожиданного партнёра в лоб, он так и оставил того на столе, свернувшегося под тёплым клочком солнца.       — Наконец-то! — раздалось тихое, но тем не менее эмоциональное и ядовитое шипение от одного из углов. — Я даже ожидал, что мне придётся терпеть это до самого вечера, ублюдок!       — Извини за ожидание, Кексик. Просто расплачивался за гостеприимство, теперь мы можем идти. — вальяжно обратился к своему любовнику-напарнику Дес, подходя к прислонившемуся к стене скелетоподобному монстру.       Тот напоминал чем-то задремавшего в неге на столешнице сына художника, вот только отличался от него так же, как и сам Лотос от этого мягкого и более невинного Гота.       — В какой-то момент я подумал, что он уже настучит по твоей пустой черепушке. — раздражённый за лишнюю проволочку времени, фырчит Рюрик, мстительно дёргая Деса за шарф. — Я бы не вытерпел. Твоё умение действовать на нервы — талантище. Ненавижу тебя.       — Всегда знал, что ты высоко меня ценишь, лю-би-мый. — мурчит от удовольствия сын Смерти, оставляя аналогичный недавнему поцелуй через фуражку на макушке любовника.       — В гробу я тебя видал. — сварливо ворчит так называемый Кексик, за шарф, словно за поводок, затаскивая наслаждающегося собой Лотоса в чернильный портал.       Парочка фелловских монстров исчезла из этой части мультивселенной под смех Деса с издевательским комментарием «и там тоже!», будто их никогда здесь и не было.       Но гул чужих голосов кажется для Палетта таким далёким, что он просто плотнее сворачивается калачиком, подставляя бок солнечным лучам и старательно игнорируя липкое чувство между бёдер в угоду лёгкому сну. И в противовес — словно гром среди ясного неба, щелчок ключа в замке. Недостаточно, чтобы привести в чувства, но вполне, чтобы сосредоточить ленивые мысли на действительности.       Палитра давал ключи отцу и папе, но они предпочитали пользоваться порталами, как в принципе и любимый дядюшка. Ещё одни были не так давно подарены Готу, с предложением приходить, когда будет угодно. Святое древо, Гот! Но даже этого было мало, чтобы заставить разомлевшего монстра шевелиться. Кому-то после сна будет очень стыдно, но это проблемы этого «кого-то».       — Палетт? Я беспокоился о твоём госте, поэтому решил зайти и проверить тебя, надеюсь ты не против? — доносятся из коридора спокойные, но как всегда мягкие слова лучшего друга. — Если ты, конечно, ещё жив. — как запоздалая мысль, снисходительное фырканье.       Один, два, три...       — Чёрт возьми, Пал, какого хрена с тобой произошло!? — обычное хладнокровие как ветром сдуло, когда путём нехитрых умозаключений, увидев открытую дверь в спальню, Дес заходит на кухню. — Я убью этого отморозка, когда найду.       Гот приближается к столу и куда более пристально оглядывает друга, прежде чем, проверив реакцию на прикосновения, подобрать этого добродушного идиота на руки.       — Не надо. — расслабленно бормочет Роллер, тут же обвивая возлюбленного, аки коала, кладя голову ему на плечо. — Он не сделал ничего плохого, я сам согласился... Го-о-от, — заговорщески тянет это создание, — знаешь что? Я люблю тебя.       Бедный сын Смерти едва не падает и не роняет вместе с собой лучшего друга, к которому испытывает чувства уже некоторое время. Ожидал ли он признание в подобной обстановке? Определенно нет, хотя душа всё ещё счастливо ёкает.       — Я убью его, если когда-либо встречу. — неохотно идёт на компромисс Дес. — Мы поговорим об этом позже. — твёрдо решает он, продолжая свой путь с этим дураком на руках к ванной комнате. — Сначала ты примешь ванну, потому что не собираешься спать с «этим» на тебе. А потом поспишь. В кровати. И мы поговорим. Особенно о сексуальных контактах со случайными незнакомцами. Вы даже не использовали презерватив! Звёзды, Палетт, тебе что, пятнадцать?