Где твоя голова

      По приезду в Питер, Макс заблудился в нем, в поисках своего дома, не смотря на то, что адрес был у него на бумажке. Начало новой жизни прям бомбическое. Все было настолько хреново, что захотелось уехать сразу же, но сначала разбить кому-нибудь морду за несправедливость жизни по отношению к нему.       — Фак! Точно! Гугл-карта! — Открыв приложение на телефоне, он быстро нашел дом. Дорога предстояла ему не короткая. Снег скрипит и блестит под ногами. Петляя по улочкам, Максим вышел на полупустую улицу, освещенную лишь постоянно мигающим светом одного-единственного фонаря, и видит чуть в отдалении группу каких-то людей. Останавливается, всматриваясь в толпу, замечает, что там преимущественно девушки его возраста, пара громил и какой-то высокий худощавый тип, лицо которого наполовину закрывает высокий ворот пальто. Что-то дергает его остаться и посмотреть, что здесь происходит, хотя здесь жуткая обстановка, да и холодно было. Девушки, стоящие в шеренгу, тихо переговариваются, хихикают. Молчит только одна, замыкающая ряд, брюнетка, с хмурой физиономией, как будто просто чего-то ждала и совсем не имела интереса к тем, кто с ней рядом. Тарасенко еще какое-то время всматривается в неё, пытаясь угадать возраст, ибо она выглядит очень даже моложе остальных, и как раз, когда он задерживает взгляд на лице брюнетки, чуть скрытого тенью капюшона, та поднимает на него глаза. Красивая.       Девушка смотрит на него еще какое-то время, а затем хмыкает и отворачивается. Слышится визг шин, на улицу лихо выезжает черный джип. «Прямо типичный джип типичного крутого чувака» — отрешенно проносится в мыслях Макса. Водительская дверь открывается, оттуда выходит высокий лысый мужик, обходит машины и открывает правую заднюю. Водительская дверь открывается, оттуда выходит высокий лысый мужик, обходит машины и открывает правую заднюю. И, когда на свет выходит тот, кто там сидел, первое, что всплывает у парня в голове — «свинья». Мужчина, вышедший на улицу, жирный, противный, с маленькими глазками, тремя волосинками на башке, зато в дорогом костюме и с тростью. Свин, вразвалочку подходит к девушкам, улыбается, что-то говорит Воротнику, а затем с просто животным интересом снова поворачивается к девушкам. Видно, как он буквально пожирает их взглядом, лыбясь и довольно потирая толстые ручонки. Почему-то только сейчас до Брайна доходит, какого черта здесь происходит. И от осознания этого его бросает в дрожь и чувствуется прямо-таки дикое отвращение. Аж помыться захотелось. Два раза. А кому-то из этих девушек придется сегодня с этим Свином… Парень крупно вздрагивает и ежится. Мерзость. Блевануть охота. Твою налево, ну нахер на такое смотреть, лучше свалить пока не поздно. Но стоит ему всего шаг сделать, и он в ту же секунду видит, как Свин подходит к той брюнетке. Что-то внутри, где-то там, за грудиной, сначала испуганно сжимается, а затем неистово рвется наружу вместе с его непонятно откуда взявшимся желанием рвануть наперерез жирдяю и отшвырнуть его от девушки куда подальше. Невольно он прислушивается, сжимая кулаки и зубы. — Ну надо же, Оливия, — с неприкрытым удовольствием тянет Свин, подходя к брюнетке ближе. Та не шевелясь стоит, по-прежнему глядя на него исподлобья и никак не реагируя на слова и попытки облапать. — Признаться, я ждал тебя здесь снова увидеть, солнце. Она фыркает. — Но знаешь что, моя сладкая? — елейно произносит Свин и руку тянет, до бледной щеки Лив жирными пальцами дотрагивается. Та, стиснув зубы, терпит. — Я тебя сегодня, пожалуй, не возьму. Не подумай, ты лучшая из тех, кого я трахал, но больно уж… дикая, — тут он ведет рукой ниже, к подбородку девицы и резко сжимает его пальцами, вверх дергает, заставляя смотреть в глаза. Так называемая Оливия, резко дергает головой, а следом звонко бьет по нахальной руке. — Стар! — внезапно рявкает на неё Воротник, а затем его тон мгновенно меняется, когда он обращается к Свину. — Простите её. Сами ж знаете, у неё непростой характер. — Да, — сдержанно соглашается Свин, но Макс видит, как его уже мелко трясет от злости. Кажется, что он сейчас передумает и сам заберет Оливию, чтобы проучить его. Тарасенко уже на месте стоять не в силах, но силы тут явно не равные. Взглядом обводит стоящих за спиной Свина громил. Если он надумает что-то сделать, его просто размажут и имени не спросят. Сдохнуть в первый же день прибывания в новом городе из-за случайной проститутки? Охренеть, Брайн, у тебя мать и отец ты хоть о них подумай. Девушка так и стоит, еще ниже надвинув на лицо капюшон, и то и дело нервно топает ногой. Изо рта идет пар. Трясется. Она в кофте. — Как я и сказал, не сегодня, дорогая, — наконец произносит Свин и, хапнув за руку первую попавшуюся девушку и тащит её в машину. Максиму её почти жаль. И теперь он может спокойно выдохнуть. Оливия эта, чтоб её, экстремалка хренова, в безопасности. О том, почему его так внезапно заволновала безопасность какой-то левой девушки, которую он первый раз видит и больше не собирается, он подумает как-нибудь потом. В другой жизни, видимо. Когда машина так же резко срывается с места и скрывается за поворотом, толпа девчонок словно хором выдыхает, их облегчение, кажется можно руками пощупать. И все они выглядят расслабленными, хоть и замерзшими, а Оливия злой и замерзшей. Что-то тихо бурчит себе под нос, пинает камень и, развернувшись, собирается уйти, но неожиданно его хватают за руку и дергают назад. Воротник прижимает её спиной вплотную к своему телу и шепчет что-то ей на ухо. Не слышно, естественно. Сразу же после того, как хватка на руке чуть расслабляется, Лив резко дергается и отходит, гневно смотрит на мужчину какое-то время, а потом все-таки уходит. Идет в сторону Брайна. Тот сразу вздрагивает и словно из оцепенения выходит, начиная лихорадочно соображать, что делать, куда податься. Уйти? Просто остаться на месте и дать ей пройти? Пока он думает, девушка сама подходит к нему и, окинув придирчивым изучающим взглядом, громко фыркает. — Приезжий? До Макса даже не сразу доходит. — А? — Блять, тупой, что ли? — цокает брюнетка, но не уходит и только внимательно смотрит. — Че ты на нас так вылупился? Ни разу не видел, как это бывает? — Да знаешь… Как-то не часто доводилось такое видеть. — Кринжово? — … Нет, — во рту от разговора с этой странной девушкой вдруг пустыня образовалась и парень нервно проводит языком по губам. — Скорее… необычно. — Ты не ответил на мой первый вопрос. — А-ага… Да, приехал. Сегодня. И так вышло, что я сначала заблудился... Но сейчас я иду на квартиру. — Свою? — Съемную. Девушка снова молчит. Будто что-то взвешивает и оценивает. Они стоят на пустой улице, которую уже давно перестал освещать даже тот единственный фонарь, и могут рассматривать друг друга только в свете луны. — Знаешь, — наконец заговаривает Оливия, — Я могу заплатить тебе, если пустишь переночевать, а то мамка в запое, так еще и с мужиком, хм... Думаю я не только могу дать тебе деньги, но и... - — Нет, — неожиданно резко перебивает её парень, замахав руками. — Господи нет, я бы… не стал, черт возьми. Девушка снова смотрит на него, на этот раз недовольно. — Но я вовсе не по этому, не хочу "этого". Просто… Ты бы просто заплатила мне за переночевать и все. Никакого секса. Это вовсе не обязательно. И вот на него снова смотрят как на дурачка. Похоже, что эта девушка на всех так смотрит. Макс фыркает, усмехается и решает сострить. — Кринжово? — Тц. Иди ты, — зло кидает Оливия и проходит мимо парня, собираясь уйти. Тот сразу спохватывается, потому что отпускать её не хочется. Не сейчас. — Стой. Начинает задувать метель. Снег "режет" щеки, а Стар злится сильнее, ибо холодно и она заебалась пиздеть с каким-то типом в подворотне, хотелось отоспаться. — Пошли, — просто говорит Брайн и машет головой, говоря идти за ним.

***

По пути к дому Максима они почти не разговаривали, вернее, вообще не разговаривали, потому что в лицо хлестал снег с ветром и зуб на зуб не попадал, Ёще и сумки. Так что все вопросы парень решил отложить на потом.        Пока они шли, девушка пыталась представить себе хату парня. Для неё это была какая-нибудь крохотная квартирка. Но все было не так, они поднялись на лифте до последнего этажа. Брайн хлопает себя по карманам и выуживает из джинсов ключи. Дом и внутри оказывается чисто прибранным, просторным и со вкусом обставленным. Оливия как будто у себя дома стягивает кофту и остается в черной майке, облегающей тело, кеды, скидывает все в угол, зачесывает назад мокрую челку от растаявшего снега и кидает через плечо: — Чё стоишь? Раздевайся. Взгляд Макса, видимо, говорит сам за себя. — Ахах, да не для "того", озабоченный. Сам же сказал, никакого секса. — ухмыльнулась Оливия. — Уф... Ладно. Мне надо вещи разложить... Поможешь? - — Чё? Тц... Хорошо. Макс улыбнулся, а Оливия лишь фыркнула. И только сейчас парень заметил на бледной коже шеи, ключиц, плеч были отчетливо видны синяки всех цветов и размеров. "Уф... Что же с тобой такое вытворяют? Даже страшно представить..." — подумал он в мыслях.

***

— Чай или кофе? — Спрашивает Макс. — Чай. Оливия садится за стол, перед ней ставят кружку с надписью «#жизньболь». Он специально налил именно в эту кружку? Брайн садится напротив неё, обхватывая пальцами свою кружку, и смотрит на Оливию, точнее на её плечи и все остальное. — Какие-то проблемы? — спрашивает она. «Да нет, это у тебя какие-то проблемы». Тарасенко кашляет в кулак, подносит бокал к губам, чтобы хоть немного спрятать лицо, которое полыхает уже. — Ты девственник? Максим давится чаем. Господи, она может вообще о чем-нибудь другом говорить? И что за вопросы такие? Это же личное! — Ну ответь. — Да. — Хах, я так и думала. По тебе сразу видно. На меня пялишься и краснеешь! — Девушка вновь ухмыльнулась, привычной ей ухмылкой. Если сказать, что разговор странный, то это ничего не сказать. Почему она не спрашивает его, к примеру, откуда он приехал, зачем приехал, че делать тут собрался, такое что-то, более логичное, но нет же, Оливия зацепилась именно за эту тему и говорит все это так спокойно, но с интересом, как будто это самая обычная беседа двух друзей и ничего такого, и продолжает пить кофе. И почему это только его тут допрашивают? — А тебя-то спросить можно? — Если насчет работы, то отвечу на все, кроме почему и зачем. Блин. Вот как раз именно эти вопросы были первыми в списке тех, которые хотелось задать. Макс тщательно взвешивает в голове все, что у него там накопилось, прежде чем спросить. — Кто этот мужик? Ну, жирдяй который. — Постоянный клиент.— фыркает она, ставя кружку на стол. — У тебя? — В основном. Но у него хуй такой маленький, что аж скучно. Так, как с ним, я еще ни с кем не симулировала. От того, как просто и легко девушка говорит такие вещи, Брайн прибывает в ахуе. В голову против воли лезут картины того, как Свин трахает Оливию, и его сразу же начинает тошнить. На месте её он бы не смог такое терпеть. Это ж в каком положении надо быть, чтоб на такое соглашаться? Стар замечает его странный взгляд. — Знаю, че ты думаешь. Это мерзко. Я мерзкая. За каким хером я это делаю и все в таком духе. Но ты мне никто и не тебе меня судить. Это моя жизнь. — Да я не… В смысле, мне всё равно вообще, чем и с кем ты там занимаешься. Ты права, мы никто друг другу и это твой выбор. Просто мне это… непривычно. Оливия хмыкает. — Понятное дело. Брайн неожиданно осознает, что дико устал. Его уже рубит, а этот разговор что-то выжал из него все соки. — Давай спать. Оливия в шутку говорит, что будет спать с ним, это явно злит парня. Он и так уже убивать готов, причем непонятно, саму Оливию или мудаков, с которыми она "работает". Всех сразу, скорее всего.