Где твоя голова

      Из головы не выходит образ Оливии... Смеющейся, теплой, домашней, с кружкой чая и взлохмаченными волосами. Стоит сразу добавить, он смог поступить в университет и даже найти временную работу, а когда выдался первый свободный абсолютно ото всех дел выходной, Макс пошел и нажрался в первом же попавшемся баре. Вот просто взял, собрался, сунул половину мизерной зарплаты в карман толстовки и пошел бухать. Имел право в конце-то концов. И дело тут было даже не в учебе, ни в количествах домашки, ни в работе, на которой приходилось пахать в две смены и делать самую вонючую работу, а… вот на этом моменте Тарасенко хочется себе зубы выбить, — дело все в чертовой Оливии Стар! Весь этот месяц он только и делал, что надеялся где-нибудь с ней пересечься, встретить, даже на ту же улицу ходил. Столько времени прошло, да и девушка ясно дала понять, что Макс её не интересует, раз уж сам отказался от её услуг, а больше, кажется, её вообще ничего не интересовало. Бухать в одиночестве тоже так себе... Он хотел позвать с собой Сашу, или же по прозвищу "Ботан", парень с его факультета, заучка, но веселый. У него девушка, так что идти в бар наотрез отказался. Семьянин, вашу мамашу. В ночь с субботы на воскресенье Максим сидит в баре один, лениво перекатывая на дне стакана остатки коньяка и глядя на сходящую с ума толпу мужиков, которые что-то орут и свистят, засовывая в трусы крутящейся на шесте грудастой, с ярко голубыми волосами, бабе, одну купюру за другой. Парень скучающе смотрит на ее длинные стройные ноги, казалось бы, просто идеальные, на округлые бедра, пышную грудь и загорелую кожу, которая переливается всеми цветами из-за неоновых огней, и понимает, что не чувствует ровным счетом нихера. Ему ни холодно, ни жарко от ее томных взглядов, которые она периодически посылает в его сторону, в паху не тянет даже тогда, когда она изящно переходит на его стол, ступая удивительно легко на высоченных прозрачных каблуках по скользкой столешнице и останавливается точно напротив его лица. Мужики опять орут, а у него звенит в ушах, перед глазами все сначала как будто плывет, картинка мутнеет и начинает менять очертания, и вот перед ним уже Оливия. Какого хрена? Причем еще, блять, на точно таких же, вот этих самых каблуках и в латексном, мать её, купальнике! Брайн ошалело охает и шарахается назад, моргает быстро, жмурится, словно пытаясь прогнать это слишком завораживающее наваждение, но оно никуда не исчезает. Оливия присаживается перед ним, широко расставив ноги и чуть склоняет голову, ведет руками по бедрам, а языком по губам. Парню кажется, что он щас сдохнет. Но когда кожу на шее царапают длинные ногти, он жмурится и резко открывает глаза, смотря на другую девушку перед собой. Вернее, на ее сиськи, потому что на уровне его лица сейчас именно они. Все-таки, почудилось. Он, как ужаленный, резко подскакивает с места и пулей несется к выходу. Надо на улицу, надо на воздух и срочно! Выбегает из бара чуть не сбив входящую туда парочку, те кричат недовольно и матерят его, но ему похуй. В висках противно пульсирует, а в паху болезненно ноет. Ну вот как так? Жадно хватает ртом холодный воздух, надеясь остыть, к ледяной кирпичной стене здания прислоняется и запрокидывает голову. Стоит, закрыв глаза, медленно дыша и пытаясь привести тело в норму. Нихера не получается. Перед глазами все еще она. Её лицо. Ухмылка. Её гаденькая пошлятская ухмылка. Он хочет Оливию. Стыдно. Больше перед собой, потому что Стар, наверняка, насрать, она бы запросто переспала с ним да и все. Брайн бы даже заплатил ей, сколько угодно, хоть всю зарплату, но только пусть позволит делать с ней все, что в голову взбредет. Или хотя бы просто поцеловать. Он хочет всецело обладать ей и ни с кем не делиться, чтобы она принадлежала только ему и никому больше, и уж тем более, чтобы никто, кроме него, её Оливию не трахал. Но хочет ли этого сама Оливия? Пф, с чего бы. Они едва знакомы, считай, только имена друг друга знают. К тому же, Оливия явно не из тех, кто привязывается к людям. Работа такая, что не до этого. Парень обреченно стонет, стукаясь несколько раз затылком об стену, и матерится сквозь зубы. Он омерзителен сам себе. В первую очередь потому, что поимел совесть думать о Стар точно так же, как о ней думают другие. Разве он сам не говорил, что Оливия для него ангел и ничто не сможет испортить этот образ? Ага, а еще разве не он на протяжении всего месяца регулярно на этот светлый образ мастурбировал? Ситуация такая, что проще выпилиться. Или хоть что-то сделать.

***

      — Э, а какого хрена так мало? — пересчитав деньги, недовольно спрашивает Оливия. Разворачивается к одевающемуся мужчине и смеряет его злым взглядом. Тот в ответ никак не реагирует, продолжая одеваться. — Эй, я, блять, к кому обращаюсь? — Минет был так себе, моя хорошая, — завязывая галстук, произносит мужчина. И у девушки отвисает челюсть. Охренеть, блять. За все время, что она "подрабатывает", еще никто не посмел ей такого сказать! Наоборот, всем клиентам всегда нравился именно её минет и никто никогда не жаловался, некоторые и вовсе приходили только за ним. Техника у девушки была отменная. Такой оскорбленной она еще себя никогда, наверно, не чувствовала. — Че? — Ты слышала меня, — равнодушно говорит мужчина. — В следующий раз будь лучше и получишь больше. Он уходит, оставив Оливию сидеть голой на кровати с деньгами в руках и охреневшим лицом. Паскуда. Зажабил. Да имей ты хуй побольше, может, получилось бы и получше!       К тому моменту, как она выходит из борделя, снова начинается метель. Натянув капюшон, она не торопясь идет по улице, засунув руки в карманы и ссутулившись. Домой идти пиздец как не хочется. Мать снова закатит скандал, а отец будет смотреть из-за ее спины, потом подойдет и скажет что-нибудь обязательно хорошее, потому что, блин, знает, что Стар делает это все из-за него, потому что чувствует себя виноватой, потому что любит его. Маман тоже, конечно, её любит, но проявляет это по-другому. Орет. Она проходит мимо какого-то то ли бара, то ли клуба, откуда гремит музыка, на входе курят вышибалы, кто-то шатается за углом… Романтика. Парень за углом, опирается о стену. Лив смотрит на него и морщится, чуваку, видать, и правда хреново. — Эй. Тебе плохо? Скорую не надо? Парень этот как-то странно дергается, а затем медленно разворачивается к нему лицом. Вот тебе на. — Тарасенко? Блять. Оливия делает шаг в его сторону. Брайн тут же шарахается назад. Она удивленно смотрит на него, приподняв темную бровь. — Ты че? — Ниче, н-нормально… — Да-а-а? — растягивая гласные, спрашивает девушка и делает еще шаг. Смотрит из-под челки, засунув руки в карманы. — А по-моему, ты щас копыта откинешь. Ты нажрался, что ли? — Да. Отстань... — пытается уйти, но, сделав всего шаг, едва не падает. Оливия вовремя его подхватывает. И к себе прижимает. Все, можно гроб заказывать, че — Все хорошо? — снова хрипло. А от чего? От холода или от возбуждения? — Это ты у меня спрашиваешь? Кого нашли пьяным в подворотне? — Оливия садит его на землю. И то верно. — Слушай… Макс мгновенно вскидывает голову. — … я у тебя переночую. Это даже не вопрос. — Конечно.

***

— Я… в душ схожу, — зачем-то отчитывается Тарасенко и быстро ретируется, закрываясь в ванной на щеколду. Вот же ж блять. В паху ноет так, что проще будет член отрезать, чем подрочить, потому что он уверен, что это не поможет, потому что он хочет избавиться от стояка не сам, а с Оливией. Прокрутив кран до холодной, Брайн какое-то время стоит под ледяными струями, стуча зубами и трясясь от холода, но не переключая на горячую, потому что ему кажется, что от него даже пар идет, от члена особенно. Когда вроде отпускает, а еще и трезвость приходит, он включает теплую, греется еще какое-то время, а потом отмывается тщательно, ибо провонял он в той подворотне знатно. Может, Стар тоже помыться нужно, а он тут плещется уже сто лет. Закинув вещи в стиралку, Макс вздыхает, собирается с духом, сдвигает щеколду и открывает дверь. Теперь главное — ни о чем таком не думать, и все будет… Нет. Нихера не будет. Оливия сидит на его кровати, уже в одной только майке, но и ту задрала до самых ключиц, одной рукой водит по собственной груди, а второй, вернее, двумя ее пальцами, двигает внутри своей вагины. Парню кажется, что у него не только сердце остановилось, у него глаза выпали от увиденного и взорвались к чертям, как бомбы. Он шумно сглатывает, но горло изнутри напоминает наждачку, а член, понятное дело, снова встает по стойке смирно. Девушка ведет рукой от груди вниз, к животу, и опускается к месту ниже пупка, и пару раз двигает туда-сюда. Она настолько увлечена, что даже не сразу замечает застывшего в проходе Макса, а когда замечает, то просто хмыкает с легкой усмешкой и как ни в чем не бывало продолжает. — Че смотришь? Помочь не хочешь? Чего? Ему не послышалось? Нормально вообще такое спрашивать, он же щас реально сдохнет тут. — Этот гандон, мало того, что… не доплатил, так еще и… не удовлетворил… сука, — паузы в её фразе заменялись тихими стонами, и Тарасенко уже не знал, куда себя деть и куда деть свой член, который буквально рвется к девушке. Та перестает двигать руками, смотрит на него. — Блять, по-дружески, можешь… Я не могу просто уже, сдохну щас, кончить хочется, пиздец, а не получается… У парня перед глазами мутнеет от его слов. Это все просто не может быть правдой, мать вашу. Ну как? — Макс… Девушка неожиданно резко подрывается с кровати и подходит к нему. Макс инстинктивно отступает назад, но упирается в стену и оказывается зажатым между ней и Оливией. — Ты что делаешь? — все-таки выдавливает он из себя, большими глазами глядя, как Стар уже развязывает узел полотенца на его бедрах. Скинув его на пол, девушка поднимает на него подернутые пеленой возбуждения глаза, зрачок почти что поглотил радужку. — А не видно? — её голос тоже хрипит, а руки трясутся. — Хочу, чтоб ты переспал со мной. Тарасенко не успевает что-либо предпринять, Оливия уже сама опускается перед ним на колени, больно ударяясь ими об пол, и замирает напротив его колом стоящего члена. Она моргает несколько раз, рассматривая его со всех сторон, как будто члена никогда не видела. Ну, такого точно не видела. Это тебе не сморщенная сосиска мэра, это, блять, длинный, толстый, три пальца в обхвате, налитый кровью член, на головке которого влажно блестит выступившая капля смазки. Низ живота горит, в горле першит, а в голове бьется одна-единственная мысль: я хочу этот член в себя. И побыстрее. Но для начала отсосет, чтоб наверняка. Хотелось узнать, насколько еще он способен увеличиться. Она проводит языком по губам, приближает лицо к паху парня и сразу же обхватывает головку губами. Чувствует, как того словно током прошибает, и парень сдавленно стонет в сгиб локтя, второй рукой пытаясь вцепиться в стену. А Стар тем временем подключает к делу язык и водит им вкруговую, плотнее губами обхватывает и замирает так, слыша над головой утробные стоны, от которых ему неожиданно становится приятно. Нет, её клиенты всегда стонали и с ума сходили от её минета, но почему-то стоны Брайна звучат куда приятнее. Да и отсасывать ему тоже приятней в сто раз, потому что член у него находка просто. Вот уж кого природа ничем не обидела. Тарасенко уже не знает, куда деваться, поэтому опускает руку на голову девушки, но не давит, не заставляет заглотить глубже, и это необычно и не привычно. Всем бы лишь бы ей по самые яйца засадить. Поэтому она позволят парню ерошить пальцами её волосы и поощрительно со чпоком вытаскивает член изо рта, а затем снова берет, но по-прежнему только губами и только головку. Это вырывает у Максима просто дикий стон. И неожиданно приводит в дикий восторг саму Оливию. Она так увлекается, что даже забывает, что вообще-то не собиралась делать полноценный минет, и надо бы уже заканчивать, пока парень не кончил, а то потом вдруг не сразу встанет. Но остановиться не получается, и она продолжает самозабвенно сосать и даже пропускает тот момент, когда Тарасенко со стоном кончает ей в рот. Она не глотает сразу, а пробует, потому что парень неожиданно приятный на вкус и сильно отличается от всех остальных. Может, это потому, что до этого она трахалась преимущественно со стариками? Стар елозит на полу, слизывая сперму с губ, и краем мозга думает, какого хера под ней так мокро? Вода с парня, что ли, натекла? Но опустив взгляд вниз... Она что обкончалась просто отсасывая? Да еще и не заметила этого?.. Полный пиздец. Она так быстро вскакивает, залетает в комнату Брайна и закрывается там, что тот даже ничего понять не успевает и только большими глазами смотрит на захлопнувшуюся дверь. В башке вообще не укладывается то, что сейчас произошло. Ноги все еще трясутся после оргазма, и парень устало сползает по стене на пол. Вот и какого хрена?