Переиграю или Новая жизнь

В Намимори Ноно и Емицу прибыли поздно вечером. Поездка выдалась немного напряжённой, во всех смыслах этого слова. Савада лыбился и рассказывал истории о своей семье, о маленьком Тсуне и его первых словах. Правда, он умолчал о том, что этой парочкой слов были какие-то, «занзи» и «мусор», а потом у него видимо накипело… Когда он сам услышал их в первый раз, ушам не поверил. Кто такой этот «занзи» и причем тут мусор, Нана так и не рассказала. Разведка докладывала, что все в доме в порядке. Что женщине иногда помогает соседский мальчик и остальные бесполезные сведения. Логично рассудив, что это имя паренька и перестав наконец ревновать свою жену ко всему живому, он с чистой совестью погрузился в дела. Рассказывал Емицу много и в основном о всяких глупостях. Начиная от любимых цветов Наны, до погоды в Намимори. Ноно честно слушал, но в пол уха и пытался не заснуть. Бубнеж Внешнего советника иногда становился тем еще испытанием не только для нервов окружающих, но и проверкой на прочность их стальной выдержки. Поэтому когда родной дом Савады показался из-за поворота, Тимотео свободно но, рвано выдохнул, а Емицу приободрился, перестав лепетать без умолку. Чуть ли не вылетая из машины, мужчина понесся к родной двери на всех парах, снося хлипкую калитку своей тушкой. Дома было не заперто. Свет в окнах горел, и Емицу решил сделать своей семье сюрприз. Тимотео попытался нагнать его у выхода, напомнив о подарках, что блондин впопыхах забыл, но тот, практически влетев в дом, радостно прокричал переходя на фальцет: — А вот и я! — И быстро, словно метеор, прошел на кухню. Ноно таки догнал Емицу через секунду, налетев на него в проходе. Не понимая почему мужчина вдруг резко остановился, он уже хотел спросить его о случившемся, но запнулся на полуслове, когда почувствовав на себе прожигающие тяжелые взгляды. — Ты кто такой, горластый мусор? — С вызовом спросил паренек лет десяти. И тут все встало на свои места. — Мусор? — А я Занзас, как с твоим-то именем угадал. — Оскалился мальчик. Емицу завис и удивленно уставился на нового знакомого. Его рот решил познакомиться с полом сам собой. — Ты похож на рыбку. — Заявил его сынишка. — Пф, травоядное, — безразличный голос и ноль внимания от третьего мальца, советника добили окончательно. — Тсунаёши! — Пропел оживший Савада, роняя слезы на пол. — Это же я, твой любимый папочка! Шатающейся походкой Емицу приблизился к сыну и хотел уже было обнять мальчика в крепких отцовских объятья, но нога Занзаса его остановила. — Мусор, мне повторить вопрос для тупых? — Рычание в голосе выдавало раздражение собеседника. Емицу не понимал происходящее. Дети ведь милые, маленькие и слабенькие, по крайней мере гражданские. Откуда такие злые и раздраженные лица? От красноглазого начинало веять угрозой и, судя по взгляду и сильно сжатой ложки в руках, вполне выполнимой. — Ох, Емицу, — пропела Нана, вылетая из гостиной, — ты вернулся? Напряжение на кухне исчезло моментально, как по волшебству. Тсуна удивлённо посмотрел на маму, хлопая ресницами, как бы спрашивая, знает ли она этого человека. — Ох, Тсуночка, это же твой папа, — улыбнулась мило шатенка, угрожающе покручивая разделочный ножик в руках. Мальчик посмотрел на улыбающееся нечто, потом на маму, потом снова на странного мужика, и выдал то, от чего у Емицу задергался правый глаз. — Хочу другого папу. — Мило хлопая глазками, оповестил всех мальчик.

***

Ноно наблюдавший за всем этим со стороны, был приятно удивлен. Сынишка Емицу явно пошел не в него. Взять хотя бы внешность. Растрёпанные каштановые волосы, огромные глаза цвета золота, в которых плясали чертята и милая улыбка, за которой скрывался хитрый оскал маньяка, что нашел свою жертву. Хотя… тут сходство было на лицо, он берет свои слова обратно. Он явно в папочку. Второй мальчик, лет пяти, удивил Тимотео ещё больше. Он был Облаком. Пробужденным, неконтролируемым и своевольным Облаком, с холодными серыми глазами, короткими чернильно-черными волосами и надменным взглядом, который так и говорил: «вы все убожества». Не узнать Хибари Кёю, потомка первого Облака Вонголы, за которым следили чуть ли не с самого рождения, Ноно просто напросто не мог. Досье на всех будущих хранителей Тсунаёши, въелись в его память, чуть ли не с дословной точностью. «Что он, черт возьми, здесь делает?», так и вертелось на языке Девятого. Но вот третий ребенок вызывал одновременно и восхищение, и удивление, и рациональный страх за свою жизнь. Кроваво-алые глаза прожигали насквозь и кажется уже сжирали чью-то душу с потрохами. Черные волосы торчавшие во все стороны, придавали его детскому образу мрачности, как бы намекая, что перед ним сейчас сидит демон, а не ребенок. Шрамы от ожогов на юном лице, как будто подчеркивали тяжелый характер своего хозяина. Пара косичек, свисавшие за его спиной, напоминали Ноно о чем-то очень важном и кажется знакомом. Где-то Тимотео определенно его видел.

***

Пока Емицу плакался Нане о том, что сынишка его не любит, как он устал и как он скучал по ним, а Ноно зависал в своих мыслях, Хибари решил смыться под шумок. Но у Занзаса, явно были на него свои планы, поэтому он успел его перехватить, и недовольно проворчать, скалясь: — И куда это мы собрались? — Приподнимая Кёю за шиворот, сияя улыбочкой, а-ля я Фреди Крюгер. — Ночь на дворе. В ответ на это, он получил тонфа по ребрам, но не шелохнулся, чем очень удивил Хибари, который от неожиданности повис на его руке как мешок картошки, с астрономическим вопросом в глазах. — А вот это я изымаю. В неравном коротком бою тонфа были отобраны и, получив хорошенький подзатыльник, Кёю вместе с Тсуной отправили чистить зубки и готовиться ложиться спать. Время и правда было позднее, поэтому Нана, наконец успокоив мужа и запоив их с Девятым чаем, решила позвонить родителям Хибари и предупредить о его внезапном исчезновении. Номер телефона родителей из Кёи вытягивали щипцами. Оказалось, что они погибли два года назад и маленький Хибари остался один. Борьба родственников за наследство продолжалась месяцы, пока дядя мальчика их всех не приструнил, радикальными методами, перекрыл кислородец. Став быстренько официальным опекуном, он укатил обратно в Токио, оставив Кею на нянек. Семья Хибари жила не сказать, что очень-то богато, но кто бы упустил такой лакомый кусочек, как небольшой дом в тихой и мирной Японии, где недвижимость была чуть ли не раритетом. После такого рассказа, зная характер Наны и ее пунктик на детях, Занзас решил убраться подальше от разгневанной женщины, а Емицу и Ноно, что остались сидеть на кухне, краснели, бледнели и давились чаем от эпитетов, которыми Нана, заваливала дядюшку Кёи. Спустя пару минут дядя Хибари признал поражение и дал полный карт-бланш Нане, касаемо его племянника. Разрешение на ночёвку было официально получено. Обитатели дома начинали укладываться спать.

***

Детишкам пришлось тесниться в комнате Тсунаёши, уступив место начальнику Емицу, как представил его мужчина. Комментарии, что старикан не переживет ночку на полу, был расценен как шутка и оставлен за кадром. Тут конечно интуиция Ноно напряженно тренькнула, но детское ворчание из соседней комнаты, справедливо списало предупреждение на детские шалости. Занзас развалившись на полу, явно собирался спать так, оставив кровать детям. Но Тсунаеши категорически отказался спать на ней один, и решительно свалил футоны на пол, плюхнувшись рядом с братиком в гору подушек. Хибари вообще было все равно, но полу-обнимашки от Тсуны и ухмылки Занзаса со словами, «спи на кровати, мелкий», заставили его передумать и лечь со всеми на полу. Вообще, для Хибари всё было странно и как-то радостно, ведь раньше его мнение не спрашивали в принципе и делали все «во благо» так сказать. Девятого решили расположить в соседней комнате, с чудным видом на задний дворик и хорошей звукоизоляцией. Занзас слишком сильно любил свою комнату, но был не против, отдать ее на растерзание Тимотео. Тут великим мафиози стоило бы насторожиться, но усталость сделала свое. Емицу же лёг спать с Наной, хотя Тсуна был всеми руками против, но увидев пакостную ухмылку Занзаса, резко передумал вмешиваться и замолчал. Он слишко хорошо знал своего братика. Когда все улеглись и заснули, Занзас начал свое чёрное дело. Упустить такой шанс, как безнаказанное издевательство над Вонгольцами, он попросту не мог. Будильник в виде настенных часов, с довольно-таки мощной акустикой был настроен ровно на 5:00 и висел во временной спальне Девятого с идеальной мелодией, взрывов и перестрелки. Маленькие прозрачные шарики заботливо были рассыпаны в проходе в комнату Ноно, у приоткрытой двери, где заблаговременно выломали замок. Большое и широкое окно было любезно открыто настежь и закреплено так, чтобы не было возможности его закрыть или прикрыть. Октябрь все-таки. Внизу, во дворике, прямо под окнами, большие кактусы, что выращивались вот уже год, ждали своего часа. Оставалось лишь подложил пару кнопок в тапочки Емицу и дело будет сделано. Не зря же Занзас столько готовился!!!