Переиграю или Новая жизнь

После эпичного дня рождения в Италии, Занзасу и всем детишкам запретили появляться без ведома взрослых, под страхом вечного домашнего ареста, вблизи и без того потрясенной страны. Емицу чуть ли не песни пел, выпроваживая дорогих гостей, за пределы города. Реборн, доведенный до ручки, нотациями от вусмерть пьяных неизвестных ему людишек, сильно разъярился, но справедливо рассудив, что это же дети, просто, зловеще пообещал следить за ними в три раза серьезнее и куда ответственнее. Но Новый год выбил всех из колеи. Занзас хотел елку. Просто большую, пушистую громадину, которая могла бы посоперничать высотой с Гималаями. Поэтому в Россию, куда как-бы не запрещали ездить, и чьи леса воспевались в легендах полиглотом Бельфегором, он смылся один, и тайком. Когда грузовой самолет сел в аэропорту Намимори, который любезно построил Верде, поссорившись со своей дамой сердца, опять, а гигантская ель под руководством Занзаса перешагнула порог дома, Реборн неожиданно для себя понял, что его сынишка уже вырос. И… кажется спер у русских самолёт…? Талантище! Так в бурный и размеренный мирок великого киллера, вступил новый год, с кучей новых красок и неожиданностей.

***

Дом не спеша украшали яркими огнями, а ель игрушками и мишурой. Тишина и покой впервые опустились на вечно пышущий жизнью городок, пока не прилетел радостный Емицу и не пригласил всех в гости, в Италию. Глаза Реборна в этот момент вылетели из орбит, потому что Савада, лично, не под страхом смерти, переступил порог этого дома, без очень и очень весомой причины? А потом грянул набат. Мужик просто нашел Тсунаеши невесту. Реборн прикрыл лицо рукой. Вонголе вынесен смертельный приговор. Окончательно и бесповоротно. Тсунаеши улетел один, пораньше, так как хотел решить все сам, вместе с победно улыбающимся Внешним советником. Занзас был готов взорваться, Хибари недовольно разносил мебель, Фран, чувствуя волнение своего неба, пытался пробиться и стащить мальчика силой, но Вайпер скрывал Тсунаеши слишком хорошо. Идиллия покинула уютный дом, а Италию накрыли хорошим защитным колпаком, но Занзас не Занзас, если не найдет элегантный и взрывной способ решения любой проблемы. Мнение подростка, хоть и сынишки Реборна, в мафии, ничего не значило, поэтому он решил это исправить, и воспоминания из прошлой жизни, к сожалению всего мафиозного мира, в этом очень серьезно помогли. Занзас победно скалился, сидя в своей комнате, ведь он начал подготовку к краху любого препятствия на своем пути, очень и очень давно.

***

Был у мафии такой особенный заскок. Бои один на один. Когда один лидер бросал вызов другому или же любой мог бросить вызов лидеру, поставив свою жизнь, семью или вечную службу на кон. Как это работало и почему никто после смены босса не вякал, удивляло. Но пламя, было древнее чем какая-то мафия. Многие группировки объединялись и наследовались подобным образом. Так, когда-то Занзас и отжал один оружейный завод, чтобы Вария все больше и больше не зависела от Вонголы, в своей прошлой жизни. Они же не просто так летали в Италию на каждые праздники. У мальчика были свои собственные планы. Хибари Кея хоть и был лишь третьим претендентом на главенство в семье, но это не значило, что он был полным идиотом, который смирился с подобным положением. Его связи и имя позволяли многое, поэтому Занзас объединился с ним. Продажи краденного и заимствованного оружия были налажены, а Реборн, который не хотел замечать махинации сынишки, просто закрыл на все глаза, но ряд условий всё-таки выставил. Во-первых, быть нейтральной семьей и не ввязываться в неприятности из-за всяких глупостей. С учетом характера Занзаса, это было очень трудно выполнимое условие. Во-вторых, ставить его в известность о серьезных стычках, которые его сын по любому бы начал, рано или поздно. Разговор вышел напряженный, да и Занзас согласился слишком быстро, по мнению Реборна, поэтому мужчина начал морально готовится к неожиданостям.

***

Большинство мафиози недолюбливало исследовательские кланы и семьи, но Занзас помнил чем подобное обернулось в его прошлом мире и стал наоборот, по тихому их присваивать. Пока шла грызня и распри по поводу и без повода, Занзас захватил все, что только смог. В подпольном мире появилась нейтральная и незаметная семья, чей лидер оставался в тени. Укрепившаяся мафия и не заметила бы подобного и просто наплевала бы на исследователей, пока у них не начались неожиданные проблемы. Оружие оружием, но новшества, улучшенные лекарства и амуниция, давали слишком мощную фору необычной семье против обычненьких мафиози. Медленно, но верно, под очень хорошим руководством Ламбре, как их прозвали в подпольном мире, стали конкретной занозой в жопе у альянса и всей мафии в целом. Верде был счастлив, когда Занзас решил взять его в долю. Ведь теперь у него под рукой было все, включая и подопытных людей, из числа торговцев людьми, или же даже парочка заключенных, случайно попавших не туда. Бермуду, такой расклад дел вполне себе устраивал, так как его тюрьма, хоть и была самой лучшей и легендарной, но не резиновой, а провинившихся людей всегда хватало навалом. А тут считай нашлось интересное и полезное в быту решеньеце… Но Занзасу конечно же все равно пришлось заплатить довольно круглую сумму, за одну единственную бумажку с мрачной печатью. Сказать что, после такого фееричного разговора, подросток всерьез обиделся на него и замкнулся, ничего не сказать. Месяц Бермуду игнорировали и слали подальше, бурчали и называли крохобором и мошенником, но в итоге грандиозного скандала, главы семей помирились в бою, попутно разнося пару камер Вендетты и кабинет Бермуды в хламину. Занзас просто отомстил ему за испорченные нервы, что в итоге привело к извинениям, а провинившиеся стражи стали попадать к Верде, на временную подработку, так сказать, после которой становились словно шелковые. Дисциплина и ответственность, что у Вендетты, что у Теней или же Ламбрэ, подскочила до небес. Стражи шугались ученых, а ученые и охрана стражей, так как Занзас решил перенять тенденцию и иногда высылать провинившихся мафиози с отчётом лично к Бермуде. Дипломатическая связь двух семей сияла и переливалась красками на ветру, медленно накрывая подпольный мир с головой. Альянс пытался понять как и почему, Ламбре и Вендетта так быстро спелись, а Ноно, словно чуя подвох, снова перешел на валерьянку, и замер в ожидании. Мерзкое чувство, что Занзас может учудить что-то покруче попойки и разноса здания, въелось в кожу и не хотело покидать его голову. То, что он возможно стоит за действиями Ламбре вполне имело место быть, но так как его семья была больше исследовательская, а не боевая, Тимотео решил выждать и не рубить с плеча. Мало ли. А потом, словно запуская механизм саморазрушения, Емицу неожиданно подлил море масла в огонь, решив устроить смотрины для своего сына. Сердце Ноно предательски ёкнуло. В это время Занзас как раз выбрал символ для своей семьи, коим и стал обычный сапфир.

***

Вообще Занзас не планировал создавать семью, но Емицу все больше и больше выводил его из себя, своими выходками. Вонгола, которую когда-то он и Десятый подняли с колен, проседала, и многие семьи это видели. Тимотео конечно пытался спасти то, что мог, а вот Емицу кажется вообще ничего не замечал, проживая в своем, ином мире. Вот Занзасу и пришлось сделал гигантский ход конем. У Фонга была любимая племянница — И-Пин, маленькая и милая девочка, которую ждал такой же фиктивный брак, как и Тсунаеши. Поэтому Кея, который ее неплохо знал, предложил Фонгу как ее будущего мужа, Тсуну. Маленькому Саваде часто рассказывали что его, все-же ждёт, поэтому мальчик примерно понимал, что по любви он никогда не женится, но Занзас то считал иначе. С И-Пин Тсунаеши познакомили лично ещё пару лет назад, на тайной встрече, ведь, хоть девочка и была ценна, но особо за ней не присматривали. Сыта, цела и сейчас в тепле, а остальное приложится. Так она и росла в закрытом доме, огороженная целой стражей мрачных людей, принимая свою судьбу, пока не пришли друзья Кеи. Девочка в возрасте шести лет уже знала, что ее ждёт замужество, вот только у нее тоже было право на счастье и выбор, и Занзас дал ей это право. Маленькая девочка, которую растили как куклу и марионетку для будущей партии, сейчас могла решить все сама. Впервые в жизни она растерялась, а Фонг, который не мог в одиночку пойти против всей своей семьи, схватился за подобный шанс, как за последнюю уцелевшую соломинку. Ведь лучше если его любимая племянница попадет в знакомую ему семью, чем в неизвестную и мрачную его сердцу мафиозную грязь. Занзас ждал, хотя, нет, он предвкушая выжидал, и когда Емицу объявил Тсуну официальным наследником, предложил семье Фонга объединение от его имени. И-Пин была рада, понимая, что сможет увидеть весь мир и ее не запрут в доме нового мужа на веки вечные, а дядя Фонг, который был лишь обузой и проблемой для ее отца, теперь навсегда останется рядом и защитит ее от любых невзгод.

***

Вонгола в честь столь радостного события пригласила на смотрины всех своих союзников, включая и главные ветки якудза. Мероприятие обещало быть очень полезным и благотворным. Емицу немного нервничал, так как его сынок хотел принять решение сам, и никакие уговоры на него не действовали. Наблюдая за этим Ноно лишь грустно улыбался, понимая что даже брак с сильнейшей ветвью азиатских кровей возможно не поможет спасти Вонголу. В особняк постепенно прибывали многочисленные гости, часть из которых уже заключала союзы и выгодные сделки. Все же, не одна Вонгола, хотела породниться с более влиятельной частью подпольного мира или объединиться под единым фронтом. Гости мирно переговаривались и перешептывались, пока в двери не вошли главы якудза. Во главе Триады стояли три главные семьи и всего две побочные. И-Пин как раз была в одной из главных. У ее старшей сестры было все влияние клана и его имя, а вот у нее даже вассалов не было. И-Пин должна была остаться не удел, пока семья не подыщет кого-то второсортного и не менее богатого, но Занзас любил уничтожать чужие планы и бесить весь подпольный мир по ходу дела. И-Ней была десятилетней красавицей и гордостью семьи, она медленно и статно стала приближаться к дону Тимотео и Тсунаеши, когда удивленные возгласы семьи, отвлекли ее от намеченной цели. Ошарашенно обернувшись, девочка замерла на полпути, практически роняя челюсть на пол.

***

И-Пин прибыла с неожиданной компанией в виде Фонга и босса самой незаметной семьи мафии, Ламбре. Его лицо было прикрыто полумаской, но в глаза больше бросался черный плащ и сапфир на плече, что заставил Емицу изменится в лице, а потом скуксится и похолодеть. Плащ босса Вендетты, а это определенно был он, стелился за ним туманом, наталкивая на самые дерьмовые мысли из всех существующих. Вендетта была верным союзником Вонголы, так как с остальными семьями вела лишь мелкие дела. А тут какая-то семейка исследователей стала им другом? Хорошим другом и союзником? Как только в глаза попала надпись на плаще, половина мафии побелела, а Емицу схватился за сердце. — Мусор, — решил добить Саваду Занзас, — а чего мы такие кислые? Ламбре должна была оправдывать свое звание, поэтому черная строгая форма с сапфиром на плече, вполне была приемлема. Как плевок в лицо Реборну, в нее входила ещё черная шляпа с жёлтой лентой и маска, закрывающая половину лица. Но прикид главы семьи должен очень многое говорить о боссе, поэтому Занзас спер у Бермуды его плащ, и подписав на спине «трофей» корявыми стежками, стал расхаживать в нем. Первое время Бермуда удивленно косился на довольного собой Занзаса, пока не опознал на нем свою любимую вещь гардероба. Дальше была ругань, которая закончилась так и не начавшись, так как глава Ламбре припомнил один инцидент со столом, после которого Джаггер без стука в кабинет своего босса, теперь не зайдет больше никогда. Бермуда почему-то тогда густо покраснел и пробурчав что-то извинительное быстро смылся в неизвестном направлении. Но Цербер с хамелеоном бдел! Реборн потом неделю терроризировал главу Вендетты, пока тот не поведал о небольшой потасовке с Занзасом, после которой, тот познакомился с его столом. История вышла довольно двусмысленная. Они ругались и довольно громко, поэтому в какой-то момент все переросло в мордобой. Занзас познакомился пару раз со всеми горизонтальными поверхностями, включая и стол, который не выдержал подобного надругательства и развалился, а Джаггер просто очень неудачно решил заглянуть к своему боссу на часовой марафон, разговорчивости. Срочная новость застряла у него в глотке, когда он увидел слегка покрасневшего полуголого Занзаса, нависающего над ним Бермуду и разрушенный под ними стол. Картинка в его голове сложилась в очень неправильном контексте, поэтому он смылся через портал, читая про себя как мантру, всегда теперь стучать в дверь. — Занзас Савада. — Тихо прошипел Емицу, пытаясь вытащить пистолет. — Я Фон Вихтенштайн, ты ж не против? — Хихикнул он, шепотом спрашивая у Реборна, который просто не мог пропустить такой знаменательный день и не испортить всем настроение своей недовольной физиономией. — К тому же мне идет! Аркобалено ухмыльнулся. Лицо Емицу окаменело, его ноги подкосились и он картинно упал на пол, видимо, его сердечко не выдержало нахлынувшего потока чувств. Ноно потыкал его ногой и с пофигистическим взглядом велел вынести труп. Хранители Тимотео шокировано следили за разворачивающимися событиями, не спеша ничего предпринимать, а потом рядом полыхнул черный портал. Бермуда, ухмыляясь и вгоняя мафию еще в больший ступор, вальяжно прошелся и, перешагнув через Емицу, остановился рядом с Занзасом. — Ты таки его убил, прискорбно, — улыбнулся он, — это нарушение правил… — Не то… — недовольно пробурчал Занзас, резко прерывая его. Бермуда удивленно приподнял бровь. Мальчик скуксив обиженную мину потыкал мужчину пальцем в бок. — Не то предложение, — шипел он. — О, хех, ты за меня выйдешь, моя головная боль? — Наклонившись спросил Бермуда, полыхнув глазами. — Кхм, не хочу мешать, но, — проворчал рядом воссидающий Тимотео, — сначала нужно одобрение родителей. Все взгляды перескочили на лежащего на полу Емицу, потом резко в сторону Реборна. Аркобалено на это лишь хмыкнул и прикрыв глаза полями шляпы, облокотился на стену. Взгляды снова сместились, только теперь на Бермуду и полыхнули нешуточным ожиданием. — Кхм, Реборн… — Начал было он. — Если с ним что-то случится я тебя убью и закопаю под маргаритками в саду. Стоящие недалеко мафиози от холодного голоса Аркобалено поежились. — О, поверь, он умеет за себя постоять. — Верю, поэтому ты сдохнешь, но вытащишь его проблемный зад из того дерьма, в который он вляпается, — проговорил четко киллер, медленно отлипая от стены. — Реборн? — Маргаритки, Бермуда, — тихо прошипел мужчина, — маргаритки. — Я так понимаю это согласие. Аркобалено скептически приподнял бровь, и посмотрев краем глаза на ухмыляющегося Занзаса, кивнул головой. — Ты единственный, кто его вытерпит, — нервно ухмыльнулся киллер, массирую переносицу. Кажется даже для него подобная просьба была шокирующей, но ожидаемой. — О, я думал будет наоборот… Емицу, который как-то уж быстро пришел в себя, подскочил как вкопанный и обдумав услышанное, зашипел: — Чтоооооооо? Я его опекун, и я против… ему рано… вы охренели? — Это легко исправить! — Рыкнул величайший киллер, прикрывая лицо шляпой. — Притворщик…

***

Впервые в жизни Тимотео наблюдал за… охотой на людей? Его хранители пытались отбить Емицу у Реборна, который явно решил придушить великого Внешнего советника. Ноно впервые ощутил почему-то такое спокойствие и гармонию на душе, из-за чего собственно в итоге и решил, ничего не предпринимать, наблюдая за разворачивающимися событиями. Улыбаясь, он последил за Тсунаеши и одной из наследниц якудза, которые о чем-то беседуя, смеялись. За Занзасом, который таки перевернул все с ног на голову, отбивающимся от Бермуды, попутно разгоняющем мафиози, которые только от одной улыбки стража Вендетты, серели и пытались слиться со стеной. За Вайпером, собиравшим деньги с проигравших, которые не верили что Страж когда-нибудь вообще сделает подобное предложение. За Леви-А-Таном, рыдающим в три ручья и бурчащим, что-то о жестокой судьбе, и вытирающим лицо о форму Скуало. Мечником, обнимающем свою Грозу, и рассказывающем с философским пониманием какой мир дерьмовый. Луссурией, который что-то строчил в блокноте, хихикая и бурча себе под нос что-то неподобающее. Ноно сидел и следил за идеальным по его мнению стечением обстоятельств. Дон Вонголы тепло всем улыбнулся, расслабился и неожиданно даже для себя, позволил себе развалиться в кресле. Было во всем происходящем сейчас что-то, что-то прекрасное. От созерцания гостей, его отвлек Емицу, когда пронесся мимо него. За ним, переступая и отправляя в полет его хранителей, гнался хохочущий Реборн. Все же нервы у бедного папочки сегодня сдали. Новый год был не за горами.