Переиграю или Новая жизнь

Трайдент Шамал, в своих скитаниях по миру, обзавелся большим количеством знакомств с прекрасным полом. Почти в каждом городке, у него имелось по пять — шесть, миловидных дам, которые не догадывались о существовании других сотен, а то и тысяч девушек и женщин где-то далеко, или же прямо через улицу. Жизнь мужчины, была наполнена весельем, интригами и погонями, так-как ловеласа иногда все-таки ловили с поличным, и ему приходилось в срочном порядке улепетывать. Одна из таких вот встреч, закончилась серьезным бугром, на его накатанной дороге жизни. Долг. Самое страшное и опасное оружие, в умелых руках мафиози. Быть в долгу, и не расплатится заранее, чтобы в самый ответственный и опасный для тебя момент, оказаться на темной стороне и встать против своих друзей и союзников, было смерти подобно. Тогда Шамал просто не воспринимал это все всерьез. Он был молод, свободен и независим. Пока однажды горькая правда подпольного мира не раскрыла ему глаза. К его счастью долгов было не так много, вот только сейчас, рассматривая мальчика по имени Гокудера Хаято, за которым очень любезно попросила присмотреть его ныне покойная мать, использовав слова «долг» как ультиматум, Шамал задавался свойственным всем вольным мужчинам вопросом? «А что собственно мне теперь с этим делать?» Что такое ребенок? Ребенок — это ответственность. Это вечные проказы, обиды и месть. Детская, неожиданная, возможно и не такая уж и страшная, но месть. Первую неделю мужчина стоически терпел, вторую старался игнорировать ребенка всеми силами, на третью взвыл раненым бизоном и отлупил негодника, чем заработал, первый в своем роде, халат-бомбу. Взрыв к его счастью был не таким уж и сильным, но в виду слабого тела Туманов, Трайденту и этого хватило с лихвой. После недолгой отлежки, мужчина наконец-то решил таки обратить внимание на своего подопечного и научить его хоть чему-то полезному, пока такая возможность ещё была. Крики, ссоры, ругань, рукоприкладство, в ход пошло все. Через пару лет, когда квартирка и без того разваливающаяся, превратилась в пыльное и полностью уничтожено пространство, мужчина перешел к серьезным средствам борьбы с непослушными детьми. Когда Шамал вышел из такси, таща за шкирку своего подопечного за собой, он ещё не представлял чем закончится данный урок. Мужчина честно пытался держать себя в руках, переставляя уверенно ноги, так как постапокалиптические горящие постройки и розовый, переливающийся замок Варии на фоне заката, заставил резко усомнится в правильности своих действии. Ведь он привез своего воспитанника сюда, дабы на живом примере показать что его ждёт, если он не возьмется за ум. Чисто теоретически, возможно это было нападение, и Вария потерпев потери, таки выстояла под натиском, очень, и очень, неординарного противника. Или же, Луссурия, решил придать немного шарма мрачному и убогому местечку, с последующим скандалом и криками остальных офицеров, что впоследствии привело к кровавым и мрачным разбирательствам. Вариантов было много, поэтому не спеша он стал приближаться к шокированным мафиози. Замок переливаясь от закатного солнца, слепил глаза. Вариицы под крики странного подростка с лиловыми волосами, носились туда сюда, в попытках то-ли починить, то-ли сломать окончательно стены, и без того потрепанного здания. Главный вход, который представлял собой высокие и тяжёлые дубовые двери, сейчас представлял из себя дыру, с вырванными косяками. Часть стены рядом обрушилась, стекла в окнах вылетели, а двери сиротливо лежали на ступенях, явно не ожидая подобного исхода. Шамал удивлённо приподнял брови, справедливо рассудив, что их явно выбивали изнутри, но зачем и почему, оставалось загадкой. Взглядом обведя царивший ужас и беспорядок, мужчина зацепился за Реборна, а точнее за его очень интересное занятие. Ухмыляясь как псих из ужастика, Аркобалено приподнимал над землёй очередного рядового, и с точность орла, бросал с силой в окна здания, с последующим донесением живого снаряда, об очередной пустой комнате. Суда по количеству выбитых окон, мужчина что-то очень и очень упорно искал, столь оригинальным способом. Шамал прикрыл глаза охреневшего от подобного Хаято рукой, и медленно начал отступать. Такое определенно уже не лечится.

***

Первая попытка Реборна, пробраться в дом, успехом не увенчалась. Бермуда был проблемным противником. В прямом столкновении у Аркобалено были бы шансы на победу, но сейчас, когда страж успел немного подготовиться, нашпиговав ловушками из цепей каждый метр в этом чертовом замке, у Реборна появилась небольшая проблема с проникновением, и с последующим выбиванием внутренних органов, из одного извращенца. Аркобалено солнца не зря слыл садистом с больной фантазией, так как, когда нормальные методы решения проблем заканчивались, он разрабатывал новые, ненормальные и практически неосуществимые методы. Рассматривая бегущих туда сюда рядовых, в его голову пришла шальная мысль, которую он и осуществил, под ошалевший взгляд Вайпера. Приподняв над землей дрожащего рядового Вонголы, Реборн примерно объяснил ему ряд действий, и отправил в полет шокированного парня, ожидая результат. Влетев в окно, мафиози ошарашенно осмотрелся и упал выбивая из себя дух, а потом проорав что тут пусто, блаженно вырубился. Через мгновение в ту же комнату, но уже через соседнее окно, влетел другой парень, который не вставая проорал что-то невнятное. Но Реборну видимо хватило и этого, поэтому он методично продолжал бросать людей в окна здания, рассудив, что его метод пока работает. Вайпер лёжа на земле, в окружении парочки своих туманов, бубнил что-то про совесть и явно взывал к кому-то о помощи, изредка подрагивая, пугая своим поведением и без того перепуганных мафиози, которых возможно ждала та же участь. Только уже где-то в здании, и из-за встречи с чем-то тяжёлым.

Где-то между мирами.

В светлой комнате, с шикарным видом на вселенную, проживал один одинокий и ненавидимый всеми Шаман, имя которому было Кавахиро. Мужчина был последним представителем своего вида. Последним хранителем систем равновесия, что защищала все миры, перераспределяя жизнь и смерть в равном соотношении. Вмешиваться или что-то изменить, мужчина был не в состоянии, поэтому единственной его задачей стало наблюдение и небольшая помощь, в случае, если кто найдет способ снять проклятье с Аркобалено. Из-за него то в большинстве миров его и ненавидели. Проклятье являлось необходимостью, но вот его последствия, иногда наводило на мысли о бесполезности его как хранителя, при все той мощи что таилась в нем. Каждый раз выбирая семёрку избранных, мужчина корил себя за подобный выбор. Ведь фактически он подписывал людям собственноручно, смертный приговор. И все что он мог, это переживать один и тот же грех, снова и снова. Возможно это было уже его проклятье. Он был один. Один на все многочисленные миры. Перемещаясь из собственного тела в другое, в какой нибудь далёкой глуши вселенной, он наблюдал, снова и снова… Смотрел и иногда спасал Аркобалено, исправляя свои же ошибки, помогая снять проклятье… В большинстве своем вселенная шла по определенному сценарию, редко когда изменяясь. Были конечно маленькие недочёты и изменения, но Тсунаеши всегда пытался спасти мир, а Бьякуран — захватить его, уничтожив все живое. Занзас всегда должен был быть его соперником и главой Варии, а Бермуда — стражем Омерты, желающим ему смерти. Если в мире появлялся Тсунаеши, в противовес ему, в нем появлялся и Бьякуран. Равновесие всегда шло в ногу, противопоставляя тьме, свет. Так было всегда, век за веком. Одна и та же история снова и снова, с теми же актерами. Пока однажды он не заметил одну странность. Тринисетте, которую он когда-то помог создать, с помощью своих друзей, хотя скорее его семьи, полыхнула разумностью и медленно обрела свое собственное сознание. В какой-то момент система начала влюбляться в миры и их обитателей, разделяя свой интерес на всех. Но сейчас ее взор впервые был прикован к одному единственному миру, который очень разительно отличался от других. Шаман просто не смог удержаться. Мир был уже стар, а часть истории пройдена, поэтому он начал просмотр с рождения Тсунаеши, справедливо рассудив что то, что было до этого, то есть темные века мафии, становление Вонголы и освоение пламени, шли стандартно. Маленький Тсунаеши родился, оповещая о начале новой истории спасения мира, либо же его разрушения… Но приметив Нану прячущую автомат в подвале, до приезда ее муженька, приподнял в удивлении бровь. Подобное он видел, пожалуй, впервые. Шаман даже перестал жевать свой излюбленный рамен, в попытке припомнить в каком мире Нана была хотя бы воровкой. Но как он не пытался вспомнить, подобных прецедентов никогда не было. Просматривая дальше он с удивлением обнаружил что Занзас, в роли страшного брата, с какого-то перепугу оказался в Японии, а не в Италии в семье Вонгола. Такого тоже нигде не было, ну разве что Тсуна иногда да попадал в Варию, с последующим разносом душевного равновесия Ноно и Емицу. Экстренно Шаман отправился на поиски всех других действующих лиц данной истории, рассматривая уже их истории. Но не находя ничего вырывающегося из канона, снова возвращался к Тсунаеши. Судьба шла стандартно и нестандартно одновременно. Мужчина наслаждался данным зрелищем. Все же это было что-то новенькое. Проклятье в этом мире было слабым, Аркобалено не умирали, а собственноручно передавали пустышку новому носителю с помощью Небес аркобалено. О Шаманах слышали лишь легенды, особо не веря в их существование. Мужчина был счастлив пока один из его старых знакомых не решил дать ему под дых. Бермуда. Проклятый и один из первый Аркобалено. Тот самый который возненавидел его настолько, что покрыл свои собственные яркие небеса мраком и ненавистью, из-за его ошибки. Который невольно задел систему своей болью, что ударила по шаманам, забрав их жизни, медленно и неторопливо, подписав им смертный приговор, приравняв их вечные тела к обычному человеку. Возможно, если бы они были умнее, или хотя бы испытали то заклинание на чем-то неживом, сейчас у Кавахиро была бы семья. Только благодаря своему пламени Тумана он смог таки выжить в изначальном мире, что породил тысячи других. Здесь же, в этом мире, Бермуду тоже коснулось проклятие, обратившее его небо ко тьме. Мрачный и холодный мужчина, влачил свое существование, храня Омерту как-то единственно ради чего стоило жить. Шаман невольно вспомнил ту боль, а потом подавился своей собственной едой, когда Занзас ни с того ни с сего решил женить на себе главу Виндиче. Это было неожиданно. Настолько неожиданно, что Шаман на секунду задумался, а не сошел ли он с ума от одиночества. Что было потом, он не мог себе представить даже в самом страшном сне. Нить судьбы словно разрубили и сплели по новой, только уже в клубок с кучей ответвлений. Историю штормило из стороны в сторону, иногда выворачивая такие кульбиты, что Шаман невольно хватался за сердце. Что же с этим миром было не так? Шаман хватался за голову, а потом память подкинула ему одно старое обещание данное первому Джотто. Он всегда хотел увидеть того, кто сможет спасти Аркобалено и изменить мир в лучшую сторону. Он мечтал об этом, и невольно Шаман дал такое обещание, в надежде что когда-нибудь его исполнит. И сейчас, смотря на мир где он мог вмешаться в любой момент… Он мог исполнить то самое обещание? Шаман искренне улыбнулся. Он мог, мог познакомить волю Джотто, что прошла через все миры с волей его потомка. По крайней мере, такая возможность сейчас была доступна. Немедля не секунды он рванул в мир на всех порах, впервые улыбаясь открыто и беззаботно. Сейчас, он сможет наконец-то исполнить старое обещание.