Переиграю или Новая жизнь

Шаман просматривал память этого тела и пытался понять, что же именно произошло в прошлом. Тринисетте была создана. Как и в других мирах, понимая что их жизни теперь не бесконечны, шаманы попытались создать из обычного человека подобия самих себя. Бермуда, как сильнейшее Небо обычных людей, на тот момент, к удивлению шаманов выдержал нагрузку системы и принял часть поддержки над равновесием. Вот только его пламя медленно, но верно перенимало боль умерших, чернея словно ночное небо, после заката солнца. Но никто тогда этого не замечал. Годы шли, Шаманы умирали и появилась новая проблема. Бермуда не справлялся. Поэтому им пришлось создать ему помощников, свою замену. Аркобалено или радугу. Семерых сильнейших носителей атрибутов. Система приняла их и обратила в детей, но потом медленно, но верно, они выросли, словно получая второй шанс, и стали жить нормально, как прежде. В какой то момент они поняли что их жизни удлинились. Поначалу они радовались считая, что смогут повидать больше, пока их человеческие сердца не треснули. Смерть их возлюбленных, детей и близких, оставляло в их душах глубокие раны. Тьма, боль и ненависть возобладали над их разумом. Тогда-то последний шаман Неба, Сепира, что стала первыми небесами Аркобалено, просто отпустила их. К удивлению оставшегося в живых, шамана Кавахиро, они спокойно ушли, доживать положенный им срок, оставив после себя ослабленные пустышки, которые сразу же обрели новых хранителей. Но немногие из них нашли покой в сырой земле. Часть бывшие Аркобалено, медленно, но верно сходили с ума. Они убивали и устрашали, распространяя хаос по миру, оставляя после себя реки крови. Так началась война на истребление. Пламя что спало в людях пробудилось, откликнувшись на их волю. Тут то сила Бермуды и сыграла свою роль. Он был первым. Он принял то что ему было уготовано. Он знал на что шел. Его пламя меняло его, но он сдерживался и в итоге обуздал ночное небо, подарив миру восьмой тип пламени — пламя мрака. Пленив ослабших, и духом, и телом, бывших Аркобалено он вобрал их боль и страдания в собственное небо, которое казалось только этого и хотело. Люди без чувств, страха, и жажды к жизни, просто не могли умереть. Тогда то Бермуда и дал им волю, волю к справедливости. Осознавая что они наделали, бывшие Аркобалено, отправились в скитания, спокойно и неторопливо, пытаясь исправить свои ошибки, пока Джотто, новый хранитель Тринисетте, не решил написать законы мафии и закончить наконец эту эру кровавых расправ и воин. Мрачная сила Бермуды, способная обуздать другие атрибуты, стала тем символом Омерты, законов мафии, что заставила всех считаться с ними и соблюдать. Вендетта или же месть, тюрьма для убийц и неверных, стала ужасом, что хранила покой обычных граждан. Мафия стала тенью, растворившись в ночи, храня свои секреты. Кавахиро удивлённо посмотрел на свое отражение в окне, обдумывая прошлое. Впервые Бермуда его не ненавидел? Не ненавидел? Данное слово в прошлых жизнях он употреблял редко, и… возможно даже никогда. Не ненавидел? Аркобалено не хотели его смерти? Это тоже удивляло. От той ненависти и боли, что сковывала их сердца, словно и следа не осталось. В душе появилось странное чувство спокойствия и лёгкости. Он мог впервые расслабиться и показать всем, что он ни в чем не виноват. Но чувство, что что-то идёт не так тихонько тренькнуло в голове, а потом он неожиданно замер, рассматривая свой волосы. Его глаза удивлённо расширились. Этот мир точно сошел с ума, так как у самого уха, завиваясь в причудливую спираль, на него смотрел дальний родственник одного несносного Аркобалено Солнца. — Да быть того не может… — Прошипел он. — ДА БЫТЬ ТОГО НЕ МОЖЕТ! — Проорал громко он, пытаясь насильно выпрямить волоски, но они снова и снова свивались обратно, ему назло. Ударившись головой о стекло, Шаман медленно сполз на пол. — Этого просто не может быть….

***

Когда Занзасу исполнилось двенадцать, он расчёсываясь у зеркала приметил странный завиток волос у уха, но тогда он не придал этому особого значения. Но вот когда волосы немного отросли, он ошарашено понял, что это видимо генетическое отклонение. Об лицо улыбающегося Реборна, мальчику очень, ну очень, захотелось, сломать что нибудь чугунное, так как после проявления этих магических завитков в его волосах, мужчина стал невыносимым вдвойне. Нет, он конечно и раньше был проблемой эпического масштаба, но теперь, когда по любому поводу и без повода, он ерошил мальчику волосы, невольно у Занзаса дергался правый глаз, а рука сама собой сжималась в кулак. Счастье Реборна било через край, сметая все живое в пропасть отчаяния. Ведь счастливый, пышущий жизнью Хранителю Солнца, хотел подарить свой свет всем и каждому. Что с учетом жгучести пламени, садизма, которого оно явно понабралось у своего хозяина, и наконец просто сволочизма, вылилось в гремучую смесь раскаленного ужаса и хаоса. Верде впервые отказался что-то изучать, а точнее кого-то, стараясь смыться подальше с глаз долой. Колонелло из веселого ребенка превратился в серьезного взрослого за долю секунды, и стал укреплять свои владения, явно готовясь к серьезной обороне, от одного счастливого идиота. Реборн светился и не спал месяцы, гоняя всех и в хвост и в гриву, пока ему таки не прилетело по роже, вызвав небольшую сверхновую где-то вблизи Намимори. Стражи тогда впервые понесли тяжёлые потери, пытаясь загрузить яростное Солнышко в мрачные катакомбы тюрьмы. Бермуда лично заталкивал его в камеру, дабы он пришел в себя поскорее и перестал наконец разносить все подряд. Тот день, стал самым знаменательным событием в истории мафии, так как впервые, одну из стен великой тюрьме, просто снесли, при попытке к бегству. Бермуда взвыл не хуже Вайпера, и выставил такой счёт за убытки, что Реборна таки пробрало, и он на пару дней раньше отправился домой лечить нервы. Почему то именно этот инцидент всплыл в голове у Шамана, после смачного «бам» о стекло. «А я вообще выживу в этом мире?» — Тоскливо подумал он, укладываясь на пол.

***

Бермуда обходя комнаты за комнатой, с Занзасом на руках, рассматривая лежащих в них ничком людей, ухмылялся как акула, медленно продвигался все глубже и глубже в дом. Резко наступившая тишина оповестила о том, что снаряды у Реборна наконец то закончились, но зная его любовь к решению любой проблемы радикально, это было лишь затишье перед бурей. Медленно бредя по коридору, сканируя местность взглядом, страж на секунду замер, когда перед ним из тумана появился какой-то мужик. Светлые волосы, завитки аля «я Реборн садист» и очень смутно знакомая рожа, натолкнули на логичные мысли, о том, что возможно у одного Аркобалено Солнца где-то есть ещё детки, или братики. Когда Шаман нырнул в туманную дымку и переместился в особняк Варии, оказавшись прямо перед Бермудой и Занзасом, от неожиданности столь быстрой встречи, он притормозил и впился нечитаемым взглядом в мужчину. Сам же Страж замер и удивлённо приподнял брови, остолбенев на мгновение. — Ты наверное первый, кто смог вот так вот просто ошарашить меня. — Проворчал недовольно Бермуда, рассматривая визитёры более пристальным взглядом. — Кх, я польщен, — проворчал Кавахиро, беря себя в руки, — но мне нужно кое что срочно обсудить с гла….с Занзасом. — Замялся на мгновение мужчина, припоминая что Варией сейчас командует не он. — С вашего позволения. — Если ты от Реборна, то удивлен уже я! — Проговорил ошарашенно Занзас. — Использовать кого то левого в переговорах. Я блин удивлен. Определенно удивлен. — Ох, нет я тут по другому вопросу. — Наматывая завиток на палец, хихикнул мужчина. — Как вы смотрите на то, чтобы вернуть Джотто Примо Вонголу к жизни? — Ухмыльнулся он, вспоминая что до подростка информация доходит быстрее, когда ему все выкладывают в лоб. Бермуда и Занзас на секунду застыли, а потом ошарашено произнесли в один голос: — Что? А че так можно? Оккупировав одну из гостиных с камином, Занзас развалившись на диване, рассматривая перед собой нечто странное, представившееся Кавахарой. Мужчина сидя напротив потирал ушибленную скулу, в которую очень смачно минуту назад врезался кулак Бермуды. После произнесенного имени, Страж опознал в мужчине старого знакомого и поздоровался парочкой тумаков. Чем была вызвана такая ярая любовь к ближнему своему, подросток не понял, но по очень ярким эпитетам на немецком, примерно осознал, кто перед ним и что он успел натворить. — Так, ты Шаман? — Хмыкнул он. — Да. По крайней мере был им, или являюсь. — Туманно выдал мужчина. — А у тебя неплохой хук, — хихикнул он, рассматривая Бермуду, наворачивающего круги по комнате. — Хах, я конечно очень рад увидеть тебя, правда, — улыбнулся мужчина, немного оправдываясь, — но вспоминая прошлые времена, мне очень и очень хочется, завернуть тебя в бетон, и проехаться катком, до образования ковра. А потом я бы постелил его у себя в кабинете. — Начал размышлять Бермуда. — Часами бы любовался. — Кх, чтож я надеюсь до этого не дойдет… — Увидим, — прошипел Страж, заваливаясь на диван к Занзасу. — Короче, я хочу возродить Джотто, и для этого мне нужно кое кого стереть из жизни Тсуны. Нет, не убить, а просто стереть воспоминание. — Замялся он, увидев звереющие лица напротив. — Тебя то есть. — А я что, как-то мешаю, мусор? — Сощурил глаза подросток, пытаясь вообще понять что несёт этот странный тип. — Ты защита и опора Тсунаеши. Ты его брат. Поэтому он все время полагается на тебя. Но ему нужно самому стать сильнее, иначе его сила может его убить. Ну, со временем, конечно… — улыбнулся он и резко скуксился. Занзас посмотрел на Бермуду, просверлив в нем дыру. В его глазах, вопрос о вменяемости этого старого знакомого, был расписан четко и детально. — Кавахира, ты тронулся? Или старость все же берет свое? — Приподнял бровь Страж, разглядывая Шамана с опаской и подозрением. — Или я одним точным ударом, что то повредил в твоей голове? — Чт…что, нет, я вроде как всегда… — улыбнулся он. — Да ну? — Скептически Проворчал Занзас. — А как всегда это — завалиться в чужой дом, неожиданно предложить кого-то воскресить, по ходу дела стереть из памяти мира человека, ничего не объясняя. При этом сказать это все с таким пофигизмом, как будто это плёвое дело… — Ну, я просто не отошёл от того факта, что Реборн мой правнук, — нервно хихикнул он. — Дааааа… На секунду в комнате повисла траурная тишина. Лишь треск бревен в камине, объятых огнем, смел нарушать ее. — То то мне хочется дать ему по роже, при любой нашей встрече. — Проворчал недовольно Бермуда, пытаясь скрыть удивление. Занзас же уронил челюсть на пол, и попытался логически понять, почему его семья настолько двинутая. И как так вышло что шаман, его родственник? — Этот мир ебанулся? — Спросил в потолок подросток. — Вот, вот, я тоже самое сказал, когда увидел, это. — Покручивая завиток пальцами. — Это особенная черта нашей семьи. Рассадник садизма и сволочизма, или же адский завиток, который мы унаследовали от демонов преисподней… — Ты что, выпил? — Удивился Бермуда, прослушав полнейший бред в исполнении самого древнего существа в мире. — Наша семья, пьяной быть не может… — как-то обиженно, проворчал Шаман. — Ну если мы конечно не вылакаем литров двести за раз… Что как бы физически невозможно…но если постараться… Занзас подавился воздухом. Его мечты отключится от этого мира, хотя бы на мгновение, с помощью виски, только что накрылись медным тазом. А ведь он планировал найти что то особенное, покруче его любимой янтарной жидкости, потому что алкоголь с возрастом все меньше, и меньше влеял на его организм. — Погоди, мусор, — прошипел Занзас, — а отец в курсе? Ну, что ты, его дед. — Не дай все боги мира. — Прошипел сипло Шаман. — И вообще сейчас не об этом. — Ага, — ухмыльнулся подросток, — лучше об воскрешении поговорим. Это же куда реальнее и проще в понимании. — Ну, во первых все немного не так. Мы просто призываем дух Джотто, на определенное время, чтобы он мог пообщаться со своим потомком. — На кой хрен нам это надо? — Спросил Занзас. — Я ему обещал. — Поправка. На кой хрен это нужно нам? — Проворчал подросток с пофигистичным лицом. — Потому что никто не будет тебя помнить, и у тебя появится редкая возможность довести всю мафию, до инфаркта. По крайней мере ещё раз. — улыбнулся он. — Представь. Ты, по легенде, сын Девятого. Реборн о тебе не знает, поэтому никакого контроля с его стороны не будет. Никто не помнит кто ты, и на что горазд. Только Бермуда буд…. — Я за, — проговорил быстро Бермуда, поворачиваясь к подростку с сияющей улыбкой. Кавахира на мгновение выпал из реальности, явно приготовив ещё парочку доводов, но страж облапав своего парня, уже начал нашептывать ему на ухо, что то определенно пошлого содержания, так как Занзас стремительно покраснел и попытался вырваться из цепких рук, шипя не хуже змей. — Я против, мммм, — промычал он в губы Бермуды. — Ну, будем считать что ты согласен, — резко проговорил Шаман, пытаясь смыться побыстрее, от столь странной парочки. Растворяясь в воздухе, он щелкнул пальцами, переписывая целый пласт истории мира, а спустя мгновение ударился головой о стену. «Что я только что сделал????» — Орал в его голове голос.

***

«Занзас Скариани, был боссом Варии, сыном Девятого, и просто алкоголиком. Его боялись за вспыльчивый темперамент и тяжёлый мрачный взгляд, который мог пригвоздить к земле любого. Пару дней назад он вернулся в замок Варии, взвинченный и злой. Как оказалось он не был родным сыном Ноно, и прав на Вонголу у него не было. Расколошматив всю мебель в замке, обматерил всех и вся, напившись, подросток завалился спать.» Занзас летел через туманную мглу, читая какую то хрень о себе новом, с корявыми пометками одного последнего шамана. Действительно последнего. Которого он прибьет медленно и неторопливо к стене, для вечных мучений, когда все это закончится. Резко плюхнувшись на гигантскую кровать с кроваво-алыми портьерами, он на секунду погрузился в воспоминание. Вария… Через мгновение где-то рядом полыхнуло пламя мрака, оповещая о прибытии его головной боли. Ну это теперь точно навечно.

***

Утро в особняке Варии, началось с громогласного Врой, мата в адрес Бермуды в исполнении Занзаса, грохота от падения тела на пол и абсолютной тишины после. Скуало от неожиданности запнулся о складку на ковре и распластавшись по полу, ошарашенно приподнял брови. Обычно его босс дрых до последнего, но сейчас он очень и очень, громко матерился какого-то Бермуду у себя в комнате. Излюбленного слова мусор, в ряде матерных предложении он так и не расслышал. В основном в них звучало имя названного, и что тот может сделать и куда пойти. Медленно мечник приблизился к комнате своего босса, когда дверь в нее выбили с ноги и громогласный рык Занзаса, раздался на весь особняк. — Мусор, чтоб вы все сдохли!!! Заметив что-то рядом, он резко повернулся и смерил прижавшегося к стене Скуало убийственным взглядом..... Развернувшись, так ничего и не сказав, чем вызвал небольшую волну паники у мечника, ушел в свои кабинет, грохнув дверью в комнату. Прогуливаясь по мрачному замку, на Занзаса нахлынули мерзкие воспоминания прошлой жизни, которые он сразу же пресек, запрятав поглубже. Выбив дверь с ноги, он уселся в кресло, посчитав что закрывать за собой он не обязан. Ну по крайней мере так было в том мире. Секунду посидев, он привстал и снова уселся в кресло. Чего то не хватало или же… Скуало проследил за ним и уже хотел было зайти к боссу и получить хоть какие то объяснения, когда любимое, по его мнению, кресло босса, вылетело сквозь проем и познакомилась со стеной. Челюсть Скуало познакомилась с полом, когда его босс, «я буду сидеть сиднем, в своем любимом кресле, чтобы не случилось, даже если замок снесет торнадо» вышел и пошел куда-то, сам. Сам? Просто вышел и пошел? Не потребовал кого то сгонять за любимым виски, не прибил, и ещё много не, просто в голове не укладывалось. Любимое кресло босса, торчало из стены, живописно повествуя о его настроении. Тихо поскрипывал отвалившийся подлокотник, который все ещё удерживал небольшой гвоздик, придавая наступившей тишине таинственности. Крик Луссурии с кухни, оповестил о явлении босса Варии, в ее обитель. — Вройй, — сипло, выдал мечник — Что за хрень?