Об идеалах и масках

— Это всего лишь маска, Кот. Всегда ею была. Ледибаг привычным движением с помощью йо-йо отправила себя в полёт и скрылась за невзрачным зданием, а Нуар привычно смотрел ей вслед, получив привычный ответ. Привычно. Их отношения напоминали замкнутый круг. Кот уже не был уверен, что помнил начало этой пытки, и точно знал, что у неё не будет конца. Как жаль, что он никогда не разделял восхищение древних греков круглыми формами и замкнутыми линиями. Этой ночью звёзды сияли особенно ярко, осмелившись соревноваться с искусственными огнями Парижа. Март принёс с собой цветущие вишни и напоил свежестью весенний воздух. Еле уловимый, но будто вездесущий аромат магнолий впитывался в верхнюю одежду, опьяняя её обладателей. В облаке дурманящих голову и сердце запахов, под блеском игриво подмигивающих звёздочек Париж, нарядившись в лучшее вечернее одеяние, как никогда заявлял о себе, как о городе любви. И только Нуар этой ночью был слеп и безразличен. Для него не существовало красоты там, где не было его Леди. Возможно, это было глупо, но всё великолепие жизни, её краски, счастья и невзгоды вобрала в себя её тоненькая фигурка, растворившаяся в уличной тьме. Он забывал о существовании душистых магнолий, луны и себя самого, пробуждаясь от сна лишь с её появлением. Возможно, это было глупо. Но когда рядом была Ледибаг, Адриан находил в себе силы, чтобы продержаться ещё немного. Ведь тогда он снова сможет увидеть её. У Нуара никогда не было дома, но с Ледибаг ему и не нужен был дом. Всё своё, а такого было немного, он носил с собой. Например, любовь. Преданность. Восторг ею. Быть может, Ледибаг и не нужен был Нуар со своими скудными пожитками, но он к этому давно привык. И не мог отказаться от возможности её защищать, не забывая словить желанную улыбку после очередной своей глупой шутки. Это было странно, но он впервые мог быть с кем-то искренним по-настоящему. Не прикрываясь глупым расписанием, забывая о семейных проблемах или поддержании имиджа. Даже если его Леди не нравился он так, как есть, без маски, что иронично, он не мог, да и не хотел лгать. Ледибаг и чувства к ней были для него семьёй и домом, кошмаром и мечтой, его свободой, даже если она сама не воспринимала Кота всерьёз. У Адриана, конечно, были друзья и те, кем он дорожил. Отец, Натали, Нино, Маринетт, Кагами, Хлоя, да и Алья... Но когда его Леди спросила, не боится ли он пожертвовать своей привычной жизнью вне супергеройского костюма, он не солгал, ответив, что с готовностью бы отдал всё. Ради неё и этих цикличных отношений, опасности, в которой он сгорал. И ни разу бы об этом не пожалел. Адриана будоражила его вторая жизнь, свой вклад в спасение города и возможность находиться с Ледибаг. Она могла сколько угодно говорить, что невозможно полюбить маску, не зная человека под ней, а Нуар мог столько же раз ей возразить. Их роднил воздух, который трепетал волосы, пока они перебирались с крыши на крышу, объединяли общие миссии и захватывало одно чувство сумасбродства на двоих. А сколько минут, часов, дней они разделили вместе? В них не было лжи. Не могло быть. Нуар не отказался бы узнать, кто же прячется за костюмом героини Парижа, и немного боялся, что раскрытие личностей может отдалить их друг от друга, смешав уныние и напускной глянец Агреста с Нуаром. Но это ничего не изменило бы в его чувствах к Ледибаг. Ведь он уже полюбил её до беспамятства. Её отказы и пренебрежение ранили, но он мог обижаться на свою Леди только до первой улыбки или звонкого смеха. До мимолётного прикосновения к своим волосам. И если ему придётся отдать за неё свою жизнь, то он сделает это без колебаний, с самой ослепительной улыбкой на лице, которую не сможет уловить ни один из десятков фотографов. В конце концов, здесь, в этом головокружительном городе любви, под мерцанием насмешливых звёзд Адриан отдал ей своё сердце. Иногда ему казалось, что Ледибаг тоже считала их совместное времяпрепровождение самым драгоценным, что было в её жизни, и, несмотря на все свои разговоры о масках, в неё тоже проникало это чувство единства. Вливалось вместе со свистом беснующегося ветра в ушах и с его дурацкими комплиментами. Но, конечно, Нуар знал, что сердце его Леди уже принадлежало чему-то столь же необыкновенному, захватывающему дух и все чувства разом, дарящему необходимую свободу, которой она была для него. Кому-то. Не ему.