Magician

Ты увидишь его в ночных кошмарах, увидишь его в своих мечтах. Он появится из ниоткуда, но он не тот, кем кажется… После смерти Тобиаса, Гидеон унаследовал родовой замок и земли, находящиеся на территории небольшого графства. Из жизнерадостного и общительного ребёнка юный граф превратился в хмурого, молчаливого и отстранённого от всего живого мира человека. Большую часть времени Гидеон проводил со своим наставником, изучал науки, читал много книг и интересовался живописью. С годами Гидеон становился все больше похожим на своего отца. Хладнокровный, расчетливый, ведомый чувством справедливости. Слуги уважали его и трепетали от одного только шороха его шагов. Когда граф предал земле Наставника, человека, что долгие годы заменял ему отца, по его лицу текли горячие слёзы. А вместе с его горечью, на мир обрушилась в тот день стена проливного дождя, словно природа чувствовала его печаль. Гидеон никогда и никому не рассказывал о том, что в отражении зеркал он видит необыкновенное, вселяющее в душу страх и любопытство существо с алыми глазами и звериной маской. Гарт появлялся в его снах, обращая их кошмарами, трепетал над ним словно мотылек вокруг пламени, шептал ему странные фразы на неведомом языке, окутывал обжигающей теплотой гигантских крыльев. И лишь однажды… однажды с лица тени слезла звериная маска. Гидеон внимательно смотрел в отражение зеркала из которого ему пронзительный взглядом отвечал молчаливый страж. Гарт никогда не разговаривал, хоть и умел. Изредка его голос, схожий с оглушающим скрипом металла, слышался вокруг. — Ты все эти годы терзаешь меня. Для чего? — Гидеон не отводил глаз от Гарта, поджал губы в напряжённом ожидании. Гарт склонил на бок голову, и Гидеон увидел, как в раскрытой пасти звериной маски сверкнули кривые серповидные клыки. Гарт улыбается? Или же это был оскал? Вергелес не мог увидеть и крупицы его эмоций за дымчатой завесой. — Однажды… когда я спас тебя от смерти, я сказал тебе одну вещь. Ты помнишь мои слова? — голос Гарта словно острое лезвие резал по слуху, и Гидеон нахмурился. В его памяти вспыхнул тот день. Размытыми образами. Двое незнакомцев… отец… и он. Исполин, возвышавшийся над маленьким ребёнком. Его голос, тяжесть рук и шорох крыльев. — Помню… — ответил Гидеон, едва слышно и неуверенно, словно окутанный густым туманом. — Но только… ты так и не сказал мне, кто ты. Гарт промолчал и вытянул руку вперед, пронзая длинными когтями поверхность зеркала. Стекло, словно превратившееся в воду, пропустило сквозь себя небывалых размеров существо, позволив ему выйти за собственные грани. Гарт и сейчас возвышался над Гидеоном. Его крылья растворились, превращаясь в длинную черную мантию за спиной, а когти на руках укорачивались до тех пор, пока ладонь Гарта не стала похожа на человеческую. Дымчатая маска с его лица медленно сползала, и Гидеон застыл, поражённый и в какой-то мере испуганный. Перед ним стоял… он. Выше, больше, с белоснежными длинными волосами, алыми, как два рубина глазами и улыбкой-оскалом. На его голове красовалась корона из черного металла, своей формой напоминающая рассекающие воздух тонкие острые наконечники стрел. И лишь в центре этой короны, где соединялись две тонкие иглы, было пусто. Место, где должен быть драгоценный камень. Сердце застыло, когда Гарт наклонился к нему, обжигая горячим дыханием кожу лица. Гидеон смотрел ему в глаза, пытаясь разглядеть в этом кровавом озере хоть один крошечный намек на ложь. Он не мог поверить в то, что Гарт — и есть он сам. Возможно, в будущем? Или может он из прошлого? Кем он был? Откуда он появился? И почему он преследовал Гидеона словно тень на протяжении многих лет? В голове вихрем кружились сотни вопросов, ответов на которые граф не мог отыскать в глубинах своего сознания. И только рубиновые глаза напротив — оживили его, а скрипучий голос, звучавший так тихо над ухом и в то же время — повсюду, вернул Гидеона в реальность. — Я — это ты, Гидеон. Твое будущее, если ты согласишься отдать мне свое сердце. — Какая у тебя цель? — Гидеон встрепенулся, ощутив как по телу пробежал поток крошечных мурашек. От Гарта веяло холодом. Он стоял так близко, и Гидеон чувствовал холод его тела. Словно перед ним восстал покойник. Трещины на коже, рваные раны на лице, оголенные челюсти, и льющиеся по плечам, словно водяной поток, клочья длинных белых прядей. Гарт так медленно менялся, казалось, разлагаясь на части. Он стоял неподвижно. До тех пор, пока Гидеон не сделал шаг назад. Тогда Гарт утробно зарычал, схватив мужчину за запястье. Вергелес ощутил как паника охватывает его, туманит разум, заставляя замереть и лишь неотрывно смотреть в сияющие рубины глаз существа. А тот все продолжал медленно сыпаться у Гидеона на глазах. Гарт приблизился нему почти вплотную, и когтистые руки сомкнулись на шее мага, а сам он, прорычав что-то на языке, который Гидеон не смог разобрать, осыпался на него стеной черной, как уголь, пыли. *** Гарт преследовал Гидеона буквально везде. Он появлялся в его снах, в отражении зеркал, в лицах чужих людей, давил на сознание своим непрерывным металлическим клекотом, толкал мага на странные, необъяснимые и жестокие поступки. Вергелес все больше терял связь с собственным разумом, старался не покидать собственный замок, окутав его стеной из живых зарослей терновника и густой растительности. Его вспышки гнева становились все чаще и сильнее, а его сила — все более неуправляемый. Он не мог вспомнить и того, как погасить пламя, вспыхивающее на руках, не мог и удержать его, от чего многие комнаты в замке были повреждены. Обгорелые каменные стены, свисающие ошметки гобеленов, мебель, превратившаяся в уголь, стекла зеркал покрылись толстым слоем копоти и пыли, а сам замок пустел. Слуги, некогда кружившие в коридорах и внутреннем дворике, ухаживающие за старинным зданием, разбежались, скрылись от своего хозяина в самой дальней деревеньке. Гидеон бродил по пустым коридорам ночами, разговаривал порой с самим собой, изучал все больше книг, связанных с магией и существами, которые были созданы в её вечном огне. И лишь на страницах одной из книг, которая являлась хранителем истории его рода, он наткнулся на изображения, которые были почти один в один схожими с Гартом. Громоздкие крылья, нечеловеческий рост, облезлое лицо под маской зверя, алые глаза и длинные когтистые руки. Описания были размытыми и едва ли можно было разобрать хоть слово из написанного. Гидеон вглядывался в нечеткий рисунок, рассматривал каждую начертанную линию, пытался разобрать слова и сложить их в предложения. Однако, все его попытки увенчались провалом. Он видел лишь старые картинки на потертых страницах, умудрялся разглядеть имена своих предков среди всего написанного. И нигде, даже в самом конце этой книги, не было ни единого слова о нынешних представителях рода Вергелес. Гидеон захлопнул книгу и откинул ее на край постели. Тяжело вздохнув, он опустился на подушки, набитые гусиными перьями. Они источали неприятный затхлый запах старой грязной ткани и просаленных перьев. Вергелес смотрел в потолок, разглядывая трещины на чёрном камне, а в его голове творился необъяснимый хаос, мысли превращались в бесконечный стремительный поток, а сознание напрочь отказывалось принимать факт существования Гарта. В какой-то момент Гидеон принял все это за безумие, которое длится многие годы, и от которого он не в состоянии избавиться. Словно это существо в его голове всегда жило где-то под коркой разума, находилось в спячке и в какой-то момент монстр просто открыл глаза и расправил свои черные крылья. Гидеон нахмурился и протёр лицо рукой. Магия сама по себе — живой хаос, а для того, кто не в силах совладать с ней, наличие её было проклятьем. Гидеон терялся в собственных чувствах, эмоциях, желаниях и побуждениях, не зная и того, что ему делать дальше. Со стороны это выглядело как психическое расстройство. Хотя, по сути так оно и было. Гидеон жил двумя жизнями. Своей и его. Гарт стал неотъемлемой частью существования мага. Как бы тот ни старался сбежать, тенью он следовал за Гидеоном повсюду. Человек, способный за считанные секунды сменить милость на праведный гнев, как и спокойствие на бушующий ураган из эмоций. Для таких людей была предписана лишь одна дорога. Один единственный сценарий на всю жизнь, и как бы ты не хотел изменить его, это было невозможно. *** Три года, проведенные в одиночестве чуть ли не свели Гидеона с ума. Он все реже появлялся за пределами замка, а ко всему прочему, в его мыслях не осталось ничего, кроме страха и растерянности. Вергелес нашел в себе силы бросить жизнь в старом замке и уехать оттуда в надежде на недолгое спасение. Однако. жизнь среди аристократии его только угнетала. Он совсем не помнил, как вести себя, как разговаривать. Его спутником стала юная девица, которую он выкупил у портового рабовладельца за десяток золотых монет. Она с опаской смотрела на своего нового хозяина, боясь лишний раз проронить хоть слово в его присутствии. Однако, Гидеон хоть и казался хмурым и грубым, к ней он относился с особой бережностью и уважением. И лишь одна встреча перевернула жизнь Гидеона с ног на голову. Одэн Хартманн. Лорд с Багрового Острова, аристократ, правитель обширных земель и предводитель легендарной армии, Одэн совсем не соответствовал ходящим о нем сказкам. Зачастую о нем говорили как о грозном завоевателе, жестоком, но справедливом, как и его давний предок-захватчик, первый Лорд Острова. Однако, Одэн был совсем другим. Он был хладнокровен, уворотлив и хитер. Способный обаять своими речами, Лорд подчинял себе разумы многих представителей высших сословий, черпая из этих альянсов огромную выгоду для себя. *** Гидеон столкнулся с высоким, худощавым мужчиной лет тридцати пяти, с чёрными как смоль волосами, в которых мелькали редкие проседи, на бледном лице ярко выделялись острые скулы и лёгкая щетина, имевшая небольшие залысины, место которых занимали мелкие, похожие на паутинку шрамы. Одэн почти всегда отражал на своем лице натянутую улыбку, а в его темно-карих, почти черных глазах отражалось только презрение и насмешка. Он говорил тихо, коротко и двусмысленно, никогда не отвечая на вопрос полностью, словно специально оставляя недосказанность в своих словах. Гидеон всячески пытался разгадать ту тайну, которая шлейфом тянулась за Рубиновым Лордом. Вергелес не скрывал своей неприязни к этому человеку, но в то же время, он был одержим мыслью о том, кто этот человек на самом деле. Граф вслушивался в каждое слово, следил за каждым жестом Одэна, пытался разглядеть в его глазах хоть мелочную долю истины. Однако, время шло, а их встречи были все напряжёнее. Хартманн не упускал возможности выставить Гидеона откровенным идиотом и вогнать его в замешательство. Его голос, звучавший как тихая мелодия, не уходил из головы, а Вергелес помнил каждое сказанное слово, словно пытался найти хоть в одном подсказку. Все попытки узнать о Хартманне что-либо увенчались провалом. И лишь однажды, Одэн совершил одну ошибку. Он, потеряв контроль в одной из очередных словесных перепалок с графом, раскрыл себя одним единственным словом. Он был непростым человеком. И это доказали его действия. Гидеон уловил тончайшую нить негативной энергии, которая в тот момент исходила от Одэна. Эта тонкая, полупрозрачная нить, скользнувшая по рукам словно змея, секундное видение, всплеск энергии вспыхнули ярким пламенем и тут же угасли. Гидеон нахмурился и замолчал на несколько минут, разглядывая своего соперника. — Так кто же ты, Одэн? — голос графа стал на несколько тонов ниже, превращаясь в тихое рычание, а по его лицу скользнула ухмылка. Одэн расправил плечи, поднял голову, вздернул нос и отвел в сторону правую руку. — Обычный Лорд, жаждущий заполучить принадлежащее ему по праву. — Тонкие губы Одэна расползлись в кривой улыбке, оголив острые кончики зубов. — Ты не человек, — заметил Гидеон, вскинув бровь. Хартманн рассмеялся, да так громко и наигранно, что у Гидеона пробежали мурашки по телу от его хриплого и больше похожего на смех гиены голоса. **** Дни превращались в месяцы. Месяцы — в года. Необъяснимые стычки с Лордом Хартманном становились все чаще. Гидеон понял, что перед ним ещё один маг. Только моложе, опытнее и проворнее. Если Вергелес порой забывал, как управлять собственной силой, то Одэн отличался тем, что в его руках сосредотачивалась энергия, которой он управлял с поразительной лёгкостью и виртуозностью. Одэн каждый раз говорил о древней реликвии. О пламевидном мече, который, по его словам, принадлежит династии Хартманн. Гидеон начинал самостоятельно искать в старинных книгах хоть что-то, что рассказало бы об этом мече. Но нигде не было и слова о существовании этого оружия. Вергелес смотрел в отражение зеркал и пытался узреть в них проблески алых глаз Гарта. Он был словно одержим идеей вновь увидеть это существо перед собой. Услышать этот голос, ощутить эту силу, что исходила от него. Гидеон стоял напротив зеркала, разглядывая собственное отражение. И только спустя несколько минут он заметил, как искажается его лицо. Обретает более вытянутые и угловатые черты. Как медленно слезает кожа с костей, оголяя череп, а дым застилает пространство вокруг Гидеона. Его руки дрожали от жгучей боли в старых ранах, шрамы раскрывались и становились больше, а в его голове вновь послышался отголосок смеха, походящий на скрежет металла. Гидеон взглянул на свои ладони и ужаснулся. По его пальцам пробежали искры пламени и растворились под кожей. Бледные руки в миг почернели, словно покрылись толстым слоем копоти, широкие пластины ногтей медленно вытягивались, становясь похожими на тонкий клюв хищной птицы. Вергелес застыл в немом крике, уши заложило, а боль в теле от которой, казалось, крошатся кости, усиливалась с каждой секундой. Густой дым окутал Гидеона с головы до ног и мгновенно осыпался с его тела сверкающей пылью, открывая взору мага громоздкие сложенные за спиной крылья. Его волосы становились длиннее, обретая белоснежный оттенок, рассыпались по плечам взъерошенными прядями. Ты обнаружишь его в своей голове, в отражении зеркала… Он — призрак, он — Бог, он — человек, он — наставник, А ты — всего лишь пешка в его жутком грандиозном плане… — Здравствуй, Гидеон. — по зеркалу побежали широкие трещины, а в отражении сверкнули алые рубины глаз. Голос, схожий со скрежетом металла рассек тишину комнаты, и Гарт, словно специально, засмеялся. В сознании мага отголоски этого смеха отражались громким эхо. Гидеон зажмурил глаза, закрыл уши руками, отходя от зеркала на несколько шагов. Его движения стали тяжелее. Он едва ли мог ровно встать на ноги и стоять прямо. На его голову легла рука, и Вергелес наконец открыл глаза. Он вновь встретился взглядом с этим существом. Гарт усмехнулся, оголяя в этой улыбке острые серповидные клыки. — Твое будущее в моих руках, — Гарт вдруг оказался за спиной Гидеона, чтобы позволить тому видеть разбитое зеркало. На голову мага Гарт с какой-то особой нежностью возложил ту самую корону, которую Гидеон видел в своих кошмарах. Подготовленном и направляемом его окровавленной правой рукой…